Бутон туманного цветка

Кэйа закинул белую пилюлю в рот и насухо проглотил её, смочив горло разве что собственной слюной. "Вот же засада..." Надо было взять выходной ещё вчера, когда только появилось предчувствие скорого наступления течки, которое, между прочим, Альберих старательно игнорировал в силу своего упрямства. По циклу она должна была начаться не раньше следующего понедельника, но хрупкий омежий организм решил действовать по-своему. Самочувствие было ни к чёрту. Все тело было тяжёлым, как после хорошей пьянки, а низ живота неприятно стянуло от невыносимого желания. Капитан грязно выругался на своём родном языке и открыл кран, обдав пылающее лицо ледяной водой, чтобы немного поумерить пыл. Повезло же ему родиться чёртовой омегой... Для капитана Ордо Фавониус самое настоящее проклятье — быть настолько уязвимым в самый неожиданный, как оказалось, момент жизни. Альберих проклинал тот день, когда он узнал о своём вторичном поле. Ещё с юных лет все вокруг уверяли, что с таким талантом к фехтованию, с такими силой и храбростью он непременно станет сильнейшим альфой. А что в итоге? Он оказался беззащитным существом, которое только и может, что подчиняться высшим в этой треклятой иерархии. Будет проклята Селестия за такое издевательство. Мириться с этой вопиющей несправедливостью Кэйа бы не стал ни за что на свете. Пусть он и является низшим существом, какой-то третьесортной подстилкой для почтенных альф, демонстрировать свою слабость и падать на колени перед другими он не станет даже под страхом смерти. Капитан собрал спутанные синие пряди в аккуратный хвост, нацепил на себя униформу, излюбленную меховую накидку, и напшикался духами с сосновым ароматом, что уже который год прекрасно скрывают его истинный омежий аромат. Он ещё раз осмотрел себя в зеркало, поправил повязку на глазу, и как ни в чём не бывало вышел на улицу, полной грудью вдыхая городской воздух. Первый опрометчивый поступок прямо с самого начала дня. Запахи снующих по улицам альф тут же ударили в нос и Кэйа сморщился. Во время течки их тяжёлые и, как бы не хотелось признавать, манящие ароматы ощущались особенно чётко. "Поскорее бы сработал препарат". Несмотря на всё своё нежелание рыцарь отправился прямиком в штаб Ордо Фавониус, планируя управиться со всей работой в первую половину дня, а затем на вечер попросить отгул, в котором добродушная Джинн уж точно не откажет своему самому продуктивному работнику. Уже через полчаса Альберих сидел за столом в кабинете и разбирал бумаги. В этих четырёх стенах он уж точно будет в безопасности, к тому же подавители, кажется, наконец-то сработали, хоть и с небольшой задержкой. Такое поведение организма немного напрягало синеволосого, но разбираться с этой проблемой он будет уже после работы. Дурнее всего становилось от одних только мыслей о том, что, будучи единственным мужчиной-омегой в штабе, приходится так или иначе защищать себя ото всех вокруг. Никогда не знаешь, с какой стороны нагрянет альфа. Помимо Кэйи в ордене из омег были только парочка горничных, которые менялись друг с другом в зависимости от своего цикла. Безусловно действующий магистр Джинн о его вторичном поле знала, но по договоренности хранила эту информацию в секрете и даже не стала выгонять его или понижать в должности. Как-никак она была знакома с Альберихом с самого детства. Он был мастером своего дела, являлся прекрасным капитаном, самым сильным и опытным из тех, что имелись в рядах Ордо Фавониус, и лишаться такого квалифицированного работника было бы как минимум опрометчиво с её стороны. Помимо магистра о его омежьей сущности знала ещё Лиза, но та просто по случайности оказалась не в том месте и не в то время, и застала капитана зажавшимся в угол своего кабинета. Тот, заработавшись, позабыл захватить из дома подавители и как некстати течка началась прямо посреди рабочего дня. Тогда она стала его спасительницей. Нарыла нужные препараты в медицинском кабинете штаба и помогла Альбериху прийти в себя. Каким-то образом эта история даже не была предана огласке каким-либо сторонним наблюдателем. Хоть девушка и была альфой, её мнение касательно омег сильно отличалось от мнения остальных. Она не считала их низшими существами, ставила на одном уровне с двумя другими кастами, а иногда даже говорила, что они в разы важнее и нужнее в их суровой иерархии. Лиза — единственная альфа, которую Кэйа уважал всем сердцем и душой. Ну... после Дилюка, конечно же. Мужчины рода Рагнвиндр испокон веков рождались чистыми альфами и такая же судьба была уготована Дилюку — названому старшему брату Альбериха. Вот от него информация о принадлежности Кэйи скрывалась ещё строже, чем от остальных. Крепус, ставший прямым свидетелем врачебного заключения, совершенно нормально отнёсся к этой новости и был готов оказать всю свою отцовскую поддержку, но сам юный Альберих начал яро протестовать, почти что плакать, крича, что он не может быть омегой, так как пообещал Дилюку стать его защитником. Всю дорогу обратно на винокурню синеволосый умолял отца не рассказывать ничего старшему брату, соврать о том, что на самом деле он является обычным бетой, и Крепус, хоть и с большим нежеланием, подыграл в этом спектакле, взяв с младшего слово, что тот однажды расскажет Дилюку всю правду. Рагнвиндру Кэйа так ничего и не рассказал спустя столько лет... Было слишком страшно увидеть взгляд, полный отвращения и осуждения, который, в итоге, он всё равно получил даже не раскрывая своей тайны. После смерти мастера Крепуса они сильно поссорились, когда Альберих в порыве чувств раскрыл историю своего народа и то, что в самом деле всё это время являлся посланным в Мондштадт шпионом Каэнри'ах. Тогда они скрестили мечи. Один — с желанием убить и раскромсать предателя на мелкие кусочки, а второй — защищаясь от смерти. Кэйа потёр переносицу, откладывая очередной документ в общую стопку и хотел было потянуться за следующим, но с удивлением обнаружил, что тот был последним. Он шумно бросил перо на стол, поднял руки над головой и потянулся. Работы оказалось в два раза меньше, чем капитан предполагал изначально, и это не могло не радовать. Сегодняшний день вполне можно назвать полноценным выходным. Альберих поднялся из-за стола и покинул кабинет в поисках магистра. Он лениво плёлся по коридору, сосредоточенно размышляя о чем-то и глядя при этом себе под ноги. Капитан резко вздрогнул, когда кто-то крепко схватил его за плечо. Эта хватка. Этот запах. Альфа... Парня внезапно охватило неконтролируемое чувство страха и паники. По всему телу словно прошёлся лёгкий электрический разряд и к горлу подступил ком. Казалось Кэйа на секунду даже перестал дышать. В ту же секунду в голове омеги пролетело около сотни мыслей за раз, и все они были только об одном. "Кто это? Что ему нужно? Меня раскрыли? Как он узнал мою тайну? Почуял запах? Подавители не сработали? Быть может по мне всё видно? Это конец. Надо было остаться дома. Надо было остаться..." Чужая рука продолжала крепко держать парня за плечо. Синеволосый поднял взгляд, полный животного страха, но, встретившись со знакомыми ярко-зелёными глазами Минчи, Кэйа тут же вздохнул, испытывая невероятное облегчение при виде подруги. Девушка, видимо, поняла, какую реакцию вызвало её внезапное прикосновение, а потому поспешно убрала руку, но при этом продолжила так же грозно хмурить брови.       — Сейчас же иди за мной. И не медли, — скомандовала Лиза и схватила Альбериха за запястье, таща его за собой по коридорам, при этом оглядываясь по сторонам, опасаясь наткнуться на кого-то из рыцарей. Капитан чуть не упал, споткнувшись по дороге о свою же ногу, когда девушка грубо потянула его за собой, но устоял на месте и с нескрываемым шоком посмотрел шатенке в спину. Куда и зачем так спешит Минчи и для чего ей, собственно, понадобился Альберих? Библиотекарь зашла в медицинский кабинет, потянув за собой синеволосого, и закрыла дверь на ключ, тут же начав рыться по всем ящикам.       — У тебя течка? — напрямую спросила Лиза. Кэйа сначала замялся, но чуть позже всё-таки ответил, не желая скрывать правду от подруги.       — Д-да... — от этого неловкого разговора становилось дурно.       — Но по циклу она должна была начаться-       — В понедельник, — перебил девушку Альберих. — Она преждевременная. Но я выпил подавители с утра.       — Они тебе больше не подходят, — шатенка вытащила на стол большую коробку со стерильными закупоренными баночками и принялась перебирать каждую из них, вчитываясь в состав и названия препаратов.       — В каком смысле? — с опаской спросил синеволосый.       — В прямом, Кэйа. От тебя пахнет очень сладко, прямо как от течной омеги, — капитан вздрогнул всем телом. — Сосновые духи не смогли перебить твои собственные феромоны, — библиотекарь выставила несколько баночек на стол и убрала оставшуюся часть обратно в шкаф. — Если бы я не приняла с утра подавители, то твой аромат подействовал бы и на меня. Тебе срочно нужно сменить препарат, а ещё, — Альберих нутром чувствовал, что продолжение этой фразы ему не понравится, — желательно найти партнёра, — последнее слово Минчи выделила особенно чётко.       — Партнёра?... — рыцарь ошарашенно глядел на неё круглыми глазами, не сразу сообразив, на что именно намекает девушка в шляпе.       — Полового партнёра, Кэйа.       — Ни за что! — отрезал парень.       — Кэйа, твой организм протестует. Он слабеет. Цикл течки сбился, феромоны стали слаще и выделяются теперь сильнее обычного, а подавители и вовсе перестают действовать. Тебе нужен альфа, — Лиза сдвинула брови к переносице и грозно покосилась на синеволосого. — Хотя бы на одну ночь.       — Я не собираюсь прогибаться под чёртовым альфой!       — Думаешь будет лучше, если весь Ордо Фавониус прознает о твоей сущности? Кэйа, я переживаю, что ни я, ни Джинн, не успеем оказаться рядом и защитить тебя, если какая-нибудь информация просочится наружу... Альберих затих. Он не знал, что на это ответить. В словах Лизы был смысл, но все внутренности капитана выворачивались наружу при одной только мысли о том, чтобы переспать с каким-нибудь омерзительным аристократом. Он презирал альф. Презирал так сильно, как никто другой. Многие их представители, в силу своего превосходства и значимости, пользовались омегами, творили с ними всё, что вздумается, не обращая никакого внимания на последствия. Страшно представить, сколько беззащитных омег пострадало от их рук, ведь Ордо Фавониус только с недавних пор решили взять на себя инициативу и начали активно защищать «слабых» и наказывать обидчиков по всем нормам закона. Строже всех в ордене к этой проблеме относился как раз-таки Альберих, — по понятным причинам, — и не сказать, чтобы коллеги сильно поддерживали своего капитана в этом плане. Большинство подчинённых и вовсе ни во что его не ставили, а иногда даже смотрели свысока. Он же «бета». Одним Архонтам известно, что его коллеги-альфы позволяют себе творить за пределами штаба. Кто знает, может парочку этих самодовольных засранцев давно уже пора лишить полномочий и с позором выгнать из Ордо Фавониус смачным пинком под зад. Если это действительно так, то Кэйа будет первым, кто втопчет их доброе имя в грязь.       — Кэйа, ты меня вообще слушаешь? — сурово спросила Лиза, но, заметив отвращение на лице Альбериха, тут же виновато прикусила нижнюю губу. — Прости, мне не стоило говорить об этом... — синеволосый лишь усмехнулся и холодно посмотрел на девушку.       — Кто сказал, что мне нужна ваша помощь? — губы капитана растянулись в неестественной улыбке. Он был очень зол.       — Кэйа, ты-       — Я омега. Я прекрасно это знаю, Лиза, — девушка вздрогнула и отвела взгляд в сторону, сжимая в руке бутылёк с лекарством. — И что это по-твоему означает? Что я должен ползать перед альфами на коленях и умолять их трахнуть меня, чтобы я смог почувствовать себя лучше? — Альберих еле сдерживался, чтобы не перейти на крик. — Я не собираюсь унижаться, не собираюсь поддаваться чёртовым омежьим инстинктам. Уж лучше я сто раз умру, чем стану чьей-то подстилкой... — Минчи покачала головой.       — Кэйа, я совсем не это имела в виду... — капитан в очередной раз горько усмехнулся. Продолжать этот разговор он не собирался, а потому развернулся лицом к двери и щёлкнул ключом в замке.       — П-подожди, Кэйа! — библиотекарь схватила рыцаря за рукав и протянула ему бутылёк с новыми подавителями. — Пожалуйста, будь осторожен. Альберих молча забрал препарат из рук девушки и громко хлопнул дверью. Синеволосый на ходу откупорил баночку с новыми усиленными подавителями и закинул одну таблетку в рот, снова проглотив её на сухое горло. Теперь и настроение было ни к чёрту. Разговор с Лизой никогда не доводил капитана до такого пограничного состояния между злостью и отчаянием. С одной стороны она просто переживает и отчасти даже права, ведь состояние Альбериха и правда нельзя назвать нормальным, и с этим непременно нужно что-то делать, но с другой стороны предлагать ему переспать с кем-нибудь в лечебных целях — омерзительно. Посыл слов девушки Кэйе был понятен. Лиза ни в коем случае не хотела его унизить, оскорбить, или что-то в этом роде, она всего лишь переживала о его состоянии. Но слышать подобные вещи из её уст хотелось меньше всего на свете. Альберих вышел в главный зал Ордо Фавониус, где застал действующего магистра за разговором с одним из предвестников Фатуи. Судя по напряжённому выражению лица Гуннхильдр — разговаривать с этой сомнительной личностью ей совсем не доставляло удовольствия. Капитан откинул синие пряди за спину и направился в их сторону, надеясь своим появлением хотя бы ненадолго отвлечь девушку от напряжённой беседы.       — Прошу прощения, магистр, — Альберих остановился возле девушки и виновато сложил руки перед собой. — У меня к вам небольшая просьба. Я вас не сильно отвлекаю? — рыцарь стрельнул в предвестника своим холодным взглядом. Некто по имени Тарталья даже не обратил внимание на такое действие со стороны незнакомца. В Ордо Фавониус их организацию особенно сильно недолюбливают, так что подобные взгляды были не редкостью. Он сложил руки на груди и на время разговора магистра со своим подчинённым незаинтересованно отвёл взгляд в сторону. А затем в воздухе повеяло сладковатым ароматом туманного цветка. Таким нежным, таким манящим и словно бы действительно морозным, отчего на губах появилось какое-то приятное ощущение холодка. Чайльд облизнулся, и в его глазах заиграл азарт. Он прикрыл веки и чуть сильнее втянул носом омежьи феромоны, а затем бросил взгляд на Альбериха и широко улыбнулся. "Так значит ты..." Джинн слегка расслабилась, когда капитан отвлёк её от беседы с предвестником. Внешне он хоть и выглядел безобидным, за исключением маски Фатуи на голове, но совершенно не внушал доверия, как минимум потому, что являлся членом самой проблемной организации во всём Тейвате. Предчувствие девушки подсказывало, что с ним водиться уж точно нельзя.       — А... Кэйа, если честно, ты слегка не вовремя. Мне нужно кое-что обсудить с нашим гостем.       — Госпожа магистр, — внезапно подал голос Чайльд и подошёл к капитану, невесомо опустив руку на его плечо. Альберих с неприязнью зыркнул на ухмыляющегося рыжеволосого, что так нагло вторгся в его личное пространство, — этот молодой человек прекрасно подойдёт.       — Сэр Кэйа? — Гуннхильдр слегка опешила. — Но он сейчас не-       — Отлично! — не успела блондинка договорить, как Тарталья за плечо потянул синеволосого к выходу из штаба Ордо Фавониус, чуть ли не сбивая его с ног. — Вечерком верну вам вашего дорогого капитана!       — П-подождите! — дверь за двумя юношами с шумом захлопнулась, и магистр осталась стоять посреди зала в полной тишине, пытаясь переварить в голове всё, что сейчас произошло.

***

      — Да что вам от меня надо? — Кэйа вырвал свою руку из крепкой хватки рыжеволосого и злобно покосился на него, потирая плечо.       — Всего лишь хотел попросить тебя показать мне окрестности вашего города, — с самым невозмутимым видом ответил предвестник и улыбнулся.       — По-вашему это была просьба? Все Фатуи такие наглые или вы исключение? — с ноткой насмешки спросил рыцарь и спустился по лестнице, отойдя подальше от главного входа.       — Ха-ха, прошу прощения, возможно это и правда было грубо с моей стороны, — вот чего-чего, а извинений Альберих услышать совсем не ожидал, — но вы же не откажете мне в помощи, сэр Кэйа? — Тарталья вновь лучезарно улыбнулся и протянул синеволосому руку, на что тот удивлённо вскинул брови вверх и усмехнулся.       — Хм. Так уж и быть, господин предвестник, — рыцарь прошёл мимо Чайльда, легонько шлёпнув его по протянутой руке. Он пошёл вперёд, рассчитывая на сообразительность рыжеволосого. Тот в три широких шага нагнал его и неторопливо зашагал в одном темпе, теперь с нескрываемым интересом рассматривая капитана кавалерии. Он был на удивление красив и элегантен, сильно выделялся своим внешним видом из толпы, но ведь они в городе свободы, и здесь каждый по-своему выражает себя в стиле одежды. Для омеги он был слишком высок, не уступал в росте даже некоторым чистокровным альфам. Худощавое тело, тонкая, можно даже сказать женская талия, прекрасно подходящая его экзотичному образу, тёмные синие локоны, волнами струящиеся вдоль вытянутой спины, и необычайно загадочный аксессуар — глазная повязка, что наверняка скрывала под собой какую-то страшную тайну. Одно только напрягало Тарталью — сладковатый аромат феромонов куда-то исчез, и предвестник уже было подумал, что, наверное, ошибся в своих предположениях насчёт капитана, и тот запах в штабе исходил вовсе не от него, а, например, от девушки или какого-нибудь другого служащего, но что-то в глубине души подсказывало, что это не так. Кэйа же с самого начала понял, с представителем какого вторичного пола ему посчастливилось столкнуться и провести остаток сегодняшнего дня. Вся серьёзность ситуации дошла до него только тогда, когда он вновь ощутил на своём плече эту крепкую хватку альфы, которую трудно спутать с обычной. "Как же хорошо, что я выпил новый подавитель... Надо будет извиниться перед Лизой и поблагодарить её при встрече". На протяжении всего дня они бродили по улицам города. Кэйа сначала слегка лениво рассказывал предвестнику о местных достопримечательностях, а со временем втянулся в это дело и стал водить рыжеволосого по тем местечкам столицы, куда обычно гостей не водят. Они походили по крышам, а именно по тем укромным уголкам, откуда Альберих любил понаблюдать за уходящим солнцем; затем поднялись на колокольню, откуда открывался особенно красивый вид на весь Мондштадт; а после спустились на планерах на ладони каменной статуи Барбатоса и до самого вечера сидели там, свесив ноги вниз, и разговаривали обо всём на свете. Кэйа давно не чувствовал себя таким свободным и открытым для общения. Чайльд не был похож ни на одного из тех представителей альф, к которым рыцарь питал исключительно отвращение и ничего более. Он не внушал страх и не позволял себе чего-то лишнего. С ним было приятно беседовать на любую тему. Тарталья целый день лучезарно улыбался ему, и невольно капитан тоже переходил на более искренние эмоции, а не обыденно для него фальшивые. "Может предложение Лизы было не таким уж и плохим", — пронеслось в голове Альбериха, пока они неспеша шагали в сторону излюбленной таверны. Почему-то сейчас эти мысли не вызывали такого сильного отвращения, как раньше. Синеволосый со скрипом открыл дверь, приглашая предвестника зайти внутрь первым. Сам же Кэйа с порога столкнулся с обыденно хмурым выражением лица старшего брата и недоброжелательным взглядом его алых глаз. В ответ он приветливо улыбнулся ему и кокетливо помахал рукой, на что Рагнвиндр громко хмыкнул и продолжил натирать бокалы куском тряпки. Альберих лёгкой походкой проследовал за столик к Тарталье и уселся напротив, подперев рукой щёку. Народу в Доле Ангелов было немного, лишь несколько завсегдатаев ценителей и престарелые гильдейцы, что на пару выдули две пузатые кружки пива и сильно захмелели. Бард стоял возле выхода из заведения и тихонечко перебирал пальцами струны лиры, наигрывая какую-то малознакомую нежную мелодию. Через пару минут аловолосый подошёл к их столику и поставил перед Альберихом бокал с полуденной смертью, прекрасно зная предпочтения постоянного гостя, а к незнакомцу он обратился с просьбой сделать заказ.       — То же самое, будьте добры, — рыжеволосый самодовольно улыбнулся и с вызовом посмотрел на альфу, чей запах почуял ещё на входе.       — Ха! — воскликнул Кэйа, переключив внимание мужчин на себя, и чуть приподнял над столом свой бокал, едва ли не расплескав содержимое. — А ты знаешь толк в хорошем вине! — Рагнвиндр показушно закатил глаза, бросил предвестнику в ответ такой же грозный взгляд и вернулся за стойку.       — Кто этот альфа? — внезапно начал Тарталья. Альберих потупил на него взгляд, а затем краем глаза посмотрел на аловолосого.       — Владелец таверны, — без всякого энтузиазма ответил рыцарь и сделал большой глоток вина. Хорошее настроение тут же куда-то улетучилось.       — И всё? — Чайльд, изогнув одну бровь, как-то недоверчиво посмотрел на синеволосого, понимая, что тот явно многое недоговаривает.       — И всё, — сказал Кэйа, как отрезал, и залпом осушил сразу половину бокала. Рассказывать об их связи с Дилюком он не собирался. Рыжеволосый хмыкнул и снова посмотрел на бармена за стойкой. Тот, протирая одну и ту же рюмку уже более двух минут, прожигал приближённого Царицы недобрым взглядом, иногда переводя беспокойный взгляд на капитана кавалерии. Предвестник до побелевших костяшек сжал кулаки и насупился, чувствуя некую угрозу в пристальном взгляде рубиновых глаз. Его охватил нездоровый азарт, а в синих глазах блеснул опасный огонёк. Отдавать свою добычу другому парень был не намерен. Он широко улыбнулся Рагнвиндру, развернулся обратно к синеволосому, и навалился локтями на стол, заглядывая Кэйе прямо в лицо.       — А он знает о том, что ты омега? — спросил Тарталья низким, словно бы не своим прежним голосом, и очень тихо, чтобы посторонние его не услышали. Сердце пропустило громкий удар. Бокал завис в воздухе возле губ, а сам Альберих, кажется, позабыл, как дышать. Рыцарь старался выглядеть невозмутимо, не меняться в лице и не показывать своего испуга, но на предвестника он поднял помутневший от страха взгляд. Нос неприятно защекотало от еле уловимого горького аромата пороха и железа, такого тяжёлого. Кэйа сглотнул подступивший к горлу ком, учуяв в этом запахе манящие феромоны сидящего перед ним альфы. Тот довольно ухмылялся, более не выглядя таким светлым и добродушным, каким казался весь сегодняшний день. Он пугал. До мурашек пугал. Бездонные синие глаза были лишены жизни и разглядывали рыцаря так по-собственнически, что хотелось тут же подняться с места и убежать куда-нибудь подальше, чтобы больше не натыкаться на этот бездушный, и одновременно с этим горящий взгляд. Но синеволосый из собственного упрямства продолжал сидеть на месте, не желая признавать свою слабость и беспомощность. Он прочистил горло перед тем, как вновь заговорить.       — Не знает и знать не должен, — строго ответил капитан кавалерии.       — Так значит между вами всё-таки что-то есть? — нахмурился Чайльд и мельком взглянул на Дилюка, который наконец-то отставил эту чёртову рюмку в сторону и теперь обслуживал какого-то клиента за барной стойкой. Парень за взглядом предвестника не проследовал, лишь помолился про себя всем Архонтам, чтобы они ненадолго сплавили Рагнвиндра из таверны или хотя бы подкинули ему больше работы, чтобы тот прекратил обращать на них какое-либо внимание.       — Это «что-то» тебя совершенно не касается, — строго ответил Кэйа, на что рыжеволосый грозно хмыкнул и вновь обернулся на капитана, блеснув хищным взглядом. Руки мелко дрожали, отчего омега медленно опустил бокал с вином на стол, боясь, что тот нечаянно выскользнет из непослушных пальцев и с грохотом разобьётся, привлекая лишнее внимание к их столику. Страшно. По-настоящему страшно. Альберих не сводил с Тартальи глаз, следя за каждым его незначительным действием, будь то резкий вздох или движение рук. Рыжеволосый проскользил ладонью по поверхности стола и легонько дотронулся до холодных пальцев капитана, отчего тот вздрогнул и резко отдёрнул руку, прижав её к груди.       — Как думаешь, будет ли он сдерживаться, если узнает правду? М? — Чайльд вновь улыбнулся, продолжая испепелять рыцаря жадным взглядом. Воздух вокруг становился тяжелее. От сильного запаха феромонов Альберих слегка покраснел и прикрыл нос. — А будут ли сдерживаться твои коллеги, когда прознают, что ими командует какая-то третьесортная подстилка?       — Ты... — на лбу синеволосого выступил холодный пот, — ты не посмеешь...       — Ты в этом так уверен, сэр Кэйа? — слащаво протянул Тарталья и облизал сухие губы. — Я и не думал, что Ордо Фавониус принимают на должность капитана людей, подобных тебе. Думаю, что остальные рыцари удивятся этому не меньше меня, может быть и заодно найдут себе интересную и чертовски привлекательную игрушку. Что думаешь? — предвестник взял бокал Альбериха и допил оставшееся в нём вино двумя большими глотками, поставив на стол пустой стеклянный сосуд. Кэйа шумно поднялся с места, более не желая разговаривать на эту тему в столь людном месте, где у каждой стены найдутся глаза и уши. Он схватил рыжеволосого за рукав рубахи и, не медля ни секунды, потянул того к выходу. Дилюк проводил их спины взглядом, грозно нахмурившись, когда дверь за ними захлопнулась с оглушающим грохотом, а затем обернулся к пустующему столику и разозлился в разы сильнее, когда не заметил на нём ни единой моры за первоклассную полуденную смерть.

***

Капитан грубо схватил предвестника за шиворот и со всей силы прижал к каменной стене, ограждающей город от монстров снаружи.       — Как ты узнал? — спросил Альберих, будучи уверенным в своей непричастности. Руки предательски дрожали. Он часто дышал. Хватка при таком состоянии была совсем слабой. Альфа, как только оказался снаружи людного заведения, совершенно перестал сдерживать свои феромоны. Они словно бы заменили собой весь кислород. Чужой терпкий запах заполнял лёгкие, отчего внизу живота всё вновь неприятно стянуло от желания. На капитана волной накатило возбуждение. Громкое сердцебиение отдавалось в ушах, отчего расслышать слова Тартальи стало в разы труднее. Они уходили куда-то на второй план и растворялись в тишине.       — Почуял твой сладкий аромат ещё в штабе Ордо Фавониус, — Чайльд, ощутив, как хватка рыцаря слабеет, легонько дотронулся до оголённых предплечий, провёл по ним кончиками пальцев и омега в его руках совсем потерял рассудок, позволяя предвестнику нагло вторгаться в его личное пространство. — Сначала я не был уверен, исходил он от тебя или быть может от той блондинки, но пока мы гуляли я несколько раз убедился в том, что никакой ты не бета, — свободной рукой Чайльд перехватил запястье Кэйи и притянул того ближе к себе, касаясь смуглой шеи горячим дыханием, — а всего лишь хорошо притворяешься. Альбериха всего передёрнуло. Пол под ногами ощущался каким-то ватным, а сам парень готов был вот-вот повалиться на землю от бессилия, но вовремя осознал, к чему приведёт это опрометчивое действие. Из последних сил он попытался оттолкнуть от себя альфу, чтобы сию же секунду убежать куда подальше, но тот крепко сжал его руку, заставляя прошипеть от боли. Тот, кто целый день был так мил и добр по отношению к Кэйе, казался таким искренним и открытым, разрушал своим видом все стереотипные суждения капитана об альфах, в данный момент желал лишь одного и от этого становилось тошно. В груди всё сжалось от досады, а от мыслей о том, что чуть ранее он сам был готов отдаться этой сволочи, последовав совету Лизы, всё содержимое желудка просилось наружу.       — Пусти меня... — неразборчивым шёпотом потребовал синеволосый, вновь попробовав вырваться из рук предвестника, — Пусти! — он больно ударил его в грудь. Чайльд схватил парня за вторую руку и вмиг поменялся с капитаном кавалерии местами. Теперь прижатым спиной к стене оказался сам Кэйа.       — Если будешь шуметь, сюда тут же сбегутся патрульные, застав своего дорогого капитана в самом что ни на есть прекрасном виде. В таком случае я и сам могу позвать твоих коллег, но за их дальнейшие действия отвечать не стану, так и знай, — альфа вновь довольно облизал губы, перехватив оба запястья синеволосого одной ладонью и закидывая его руки над головой.       — Сволочь... — никакие последующие попытки вырваться не увенчались успехом. Уголок единственного глаза заблестел от подступающих слёз. Тарталья стянул одну перчатку зубами, вцепился пальцами в одежду омеги, и грубо содрал с его плеч меховую накидку вместе с верхним жилетом, откинув её куда-то в темноту переулка. Из небольшого нагрудного кармашка униформы выпал тот самый тёмный бутылёк с новыми подавителями, который Минчи заботливо предоставила Альбериху ещё утром, и с грохотом разбился о брусчатку. Рыжеволосый из любопытства опустил взгляд под ноги и в этот раз ухмыльнулся ещё более жутко. В следующую же секунду он раздавил подошвой сапога все до единой таблетки, превратив их в белый порошок, что сразу же смешался с дорожной грязью. Не успел Кэйа как-либо отреагировать на это действие альфы, как таким же резким рывком на нём разорвали белую рубаху, оголяя смуглую грудь и торс. Одного горячего прикосновения ко влажной от пота коже хватило для того, чтобы Альберих обмяк в чужих руках, кажется, совсем выпав из реальности. Слёзы отчаяния сорвались с тёмных ресниц и потекли по щеке, оставляя за собой солёную дорожку.       — Ответь мне, Кэйа, — заговорил Чайльд томным голосом, продолжая бесстыдно исследовать мягкое и гладкое омежье тело руками, — что у вас с тем высокомерным альфой? — рыжеволосый болезненно вцепился ногтями в кожу, оставляя неглубокие царапины, отчего рыцарь встрепенулся и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Боль слегка отрезвила его помутневший рассудок. Он упрямо молчал, пока не услышал над ухом приказной тон. — Отвечай.       — М-мы лишь сводные братья, — на выдохе выдал синеволосый и прикусил нижнюю губу, стыдясь своей слабости.       — И только? Он готов был в любой момент сжечь меня заживо одним только взглядом, пока мы сидели с тобой за тем столиком. Всё это время не сводил с тебя глаз, и ты говоришь, что вы лишь сводные братья? Какая несусветная чушь, — Тарталья отпустил запястья Альбериха и в тот же момент больно сжал рукой его шею, ещё плотнее впечатав в стену. Шершавые камни царапали обнажённую спину, — Может быть ты и его ублажаешь своим женским телом? — рыцарь вцепился ногтями в ладонь предвестника, отдирая его пальцы от собственной шеи в попытке хотя бы немного ослабить хватку. Предвестник так сильно сдавил горло, что дышать стало практически невозможно, — Должно быть он полностью удовлетворён твоими умениями, раз так сильно приревновал своего «брата» ко мне.       — Заткнись... — прокряхтел синеволосый, на что Чайльд показушно хмыкнул и резко отдёрнул руку. Кэйа рухнул на колени, согнувшись пополам в приступе сильного кашля. В ромбовидном зрачке отражался животный страх, полностью затмивший собой все остальные чувства. Он даже не обратил никакого внимания на режущую боль в ладони от впившихся в неё осколков тёмного стекла. В его голове крутилась лишь одна мысль — бежать. Бежать отсюда как можно дальше, не оборачиваясь. Альберих чуть приподнялся на ватных ногах, отшатнувшись в сторону при первой же попытке сделать шаг, но действовать было уже слишком поздно. Чайльд опустился перед ним на корточки, намотал синие спутанные локоны на кулак и сильно натянул их, демонстрируя всем Архонтам полное ужаса лицо беспомощного омеги. Горячие слёзы рекой стекали уже по обеим щекам, срывались с подбородка и разбивались о землю. Рыжеволосый же самодовольно улыбался, демонстративно проводя языком по своим клыкам.       — Видимо придётся сделать тебя своей личной игрушкой, чтобы ты больше не рыпался, — он оттянул голову Альбериха вбок, обнажая перед собой никем до этого не помеченный загривок. — Будь паинькой, Кэйа, — глаз рыцаря распахнулся в ужасе.       — Отпусти!!! — капитан забился в конвульсиях, всевозможными способами отталкивая от себя предвестника несмотря на сильную боль, что с новой силой пронзала голову, когда тот вновь натягивал синие пряди, чтобы усмирить непокорную омегу. — Не смей прикасаться!!! — закричал Альберих что есть мочи и завыл от отчаяния, предвидя необратимое, как внезапно кто-то пнул Тарталью ногой по лицу, отчего тот отлетел в сторону. Не успел предвестник подняться, как его голову тут же грубо припечатали подошвой сапога обратно к брусчатке.       — Мерзкое отродье, — Рагнвиндр сильнее надавил ногой на висок, отчего рыжеволосый весь скривился и ухватился руками за голень аловолосого, надеясь тоже повалить того на землю, но вместо этого получил ещё один болезненный пинок по голове. Тарталья тут же отрубился от сильного удара по затылку, припав лбом к холодной земле. Винодел с презрением хмыкнул и отпихнул его тушку в сторону. Теперь же всё его внимание переключилось на Альбериха. Парень крупно дрожал, тяжело и часто дышал, сидя сгорбившись возле каменной стены, и отсутствующим взглядом смотрел куда-то в пустоту перед собой. Дилюк стянул с себя излюбленный сюртук и набросил его на оголённые смуглые плечи, после чего присел напротив синеволосого, пальцами стирая слёзы со щёк рыцаря. Тот шлёпнул Рагнвиндра по руке и в панике отпрянул назад, с таким же животным страхом глядя теперь и на своего сводного брата. Винить его в таком поведении было бы преступлением. Он был очень сильно напуган всей этой ситуацией. Теперь каждый альфа в его глазах выглядел врагом.       — Не трогай меня... — сказал омега еле различимым шёпотом.       — Кэйа... Это я... — Дилюк с досадой сжал губы. Он впервые видел брата в таком жутком состоянии, не говоря уже о том, что совершенно не подозревал, что тот может оказаться омегой. — Кэйа, — как можно более ласково начал Рагнвиндр, стянул перчатки и вновь осторожно дотронулся до лица брата, — я не причиню тебе вреда. Ощутив до боли знакомое тепло чужих ладоней, Альберих вновь поднял взгляд на аловолосого, теперь чётко разглядев перед собой Дилюка и его огненные волосы. Рыцарь всхлипнул и обвил шею винодела ослабевшими руками, прижимаясь к тому из последних сил.       — Люк... — куда-то в плечо провыл капитан.       — Да, я здесь, — Рагнвиндр в ответ крепко обнял дрожащего Кэйю и убаюкивающе погладил по спине, утыкаясь носом в синие пряди. — Теперь всё хорошо.