Бутон туманного цветка

      — Господин Дилюк! Мужчина перед барной стойкой настойчиво и уже как-то озлобленно звал бармена, но тот ни разу не отозвался, продолжая буравить пламенным взглядом двух молодых людей в зале. Появление Кэйи его ничуть не удивило, тот заходил в Долю Ангелов почти каждый вечер за пару часов до закрытия. А вот сомнительный рыжеволосый незнакомец с маской Фатуи совершенно неожиданно появился на пороге таверны в компании его сводного братца. Альберих — такой, каким его знал Рагнвиндр — близко общался лишь с несколькими людьми и редко заводил новые знакомства, особенно среди неприятелей. "Откуда появился этот предвестник и почему он пришёл вместе с Кэйей?" — пронеслось в голове винодела, но его мыслительный процесс был нарушен грубым хлопком по руке. Бармен свёл брови к переносице и злобно покосился на посетителя перед ним, который выглядел донельзя недовольным. Аловолосый прочистил горло и виновато опустил взгляд на треклятую рюмку в руке, которую, казалось, ещё немного и Дилюк бы чудесным образом продырявил насквозь, а потом с громким стуком отставил её в сторону и вынужденно вернулся к работе. Иногда он из любопытства поглядывал на Кэйю — на самом деле он почти не сводил с него глаз, боясь упустить что-нибудь важное — но тот выглядел весьма оживлённым и спокойным. До определённого момента. Когда навязчивый посетитель перестал маячить перед глазами и проследовал со своим заказом за столик, синеволосый резко подскочил со своего места, чуть было не уронив стул. Он вдруг схватил предвестника за рукав и потащил прочь из заведения, выглядя при этом каким-то чересчур взволнованным и даже напуганным. Рагнвиндр вздрогнул, когда дверь за гостями захлопнулась, оглушая половину посетителей. Винодел взглянул на теперь пустующий столик под винтовой лестницей и нахмурился. "Даже не заплатил". Этот факт сильно смутил аловолосого. Альберих хоть и редкостный засранец, иногда ведущий себя совершенно неподобающим для капитана образом, но никогда прежде он не покидал таверну, не оплатив свой заказ. Против законов он не шёл даже в самом пьяном состоянии, всегда оставлял несколько золотых монеток на стойке и только после этого уходил прочь. Сейчас же поведение Кэйи совсем не сходилось с его привычным. Бармен вышел в зал, проследовал вдоль всего помещения к столику, чтобы забрать грязную посуду, и внезапно остановился на половине пути. Сильный запах феромонов, до сих пор витающий в воздухе, совершенно точно принадлежал тому сомнительному альфе. Он не мог ошибиться. Как только этот рыжеволосый незнакомец ступил на порог таверны, Рагнвиндр сразу ощутил какое-то давление с его стороны. Альфа всегда чует альфу. В груди Дилюка заныло от волнения. Винодел нахмурился, до боли в челюсти стиснув зубы, подхватил со стола пустой бокал из-под вина и вернулся за стойку. Он тут же кинулся в подсобку в поисках Чарльза, как никогда раньше предчувствуя что-то очень нехорошее. Ему срочно надо было найти Альбериха. Хотя бы мельком увидеть его удаляющийся силуэт, чтобы просто успокоиться и перестать накручивать себя без повода.       — Чарльз! — громко позвал аловолосый, зайдя в небольшое помещение для персонала.       — Что такое, господин Дилюк? — мужчина средних лет, до этого склоняющийся над большим ящиком с новой поставкой алкоголя, выпрямил спину и чуть прогнулся назад, разминая мышцы.       — Умоляю, подмени меня на сегодня. Мне срочно нужно уйти по делам, — протараторил Дилюк, уже натягивая на плечи чёрный меховой сюртук.       — А... Д-да, конечно, — коллега впервые за последние несколько месяцев видел Рагнвиндра таким неспокойным, а потому сначала немного опешил, но всё-таки вышел к посетителям в зал вместо начальника. Аловолосый выбежал на улицу и тут же встал изваянием перед входом. Ну и что он делает? С какой целью он вышел? Наверняка его братец уже давным-давно ушёл куда-нибудь: в штаб Ордо Фавониус или решил наведаться в Кошкин Хвост, не оценив новую партию вина и даже отказавшись за него платить. Парень провёл ладонями по лицу, уже более сотни раз мысленно пожалев о том, что пошёл на поводу у эмоций. Даже если бы что-то и правда случилось, какое Рагнвиндру до этого дело? Кэйа умелый фехтовальщик, даже будучи бетой не уступает по силе многим благородным альфам, и уж точно сможет самостоятельно постоять за себя, если этот предвестник учудит что-нибудь из ряда вон выходящее. Но всё равно на душе было как-то неспокойно. Сердце по непонятным причинам словно бы иллюзорно сдавливало со всех сторон. Дилюк вдохнул свежий воздух полной грудью, всё ещё улавливая в нём нотки тяжёлых феромонов того незнакомца, и хотел было вернуться обратно в таверну, даже взялся за ручку, как услышал истошный крик Альбериха откуда-то из переулка. Глаза округлились. Он слышал его лишь несколько раз в детстве, когда маленький Кэйа только появился в их доме. Иногда по ночам, пугаясь жутких кошмаров, он начинал визжать во всю глотку, пока к нему не прибегал кто-то из горничных или Рагнвиндров. Дилюк всегда первым спешил добежать до спальни названого брата, запрыгивал на кровать и крепко обнимал синеволосого, нашёптывая ему на ухо утешающие слова и ласково поглаживая по спине, пока тот вновь не проваливался в беспокойный сон прямо в обнимку с аловолосым. Сейчас этот крик звучал даже громче, чем раньше. Кэйа звал на помощь. Винодел сорвался с места, побежал на задний двор таверны и начал судорожно оглядываться по сторонам, после чего со стороны послышался отчаянный вой вперемешку с короткими всхлипами. Рагнвиндр забежал за угол и в нос тут же ударила гремучая смесь ароматов. Омежьи феромоны смешались с тем самым запахом, что мужчина уловил в Доле Ангелов. Рубиновые глаза распахнулись от шока. "Этот аромат..." Лицо Дилюка скривилось от ярости, когда перед его глазами предстала вся картина происходящего. Предвестник склонился над обессиленным, плачущим капитаном кавалерии, тянулся клыками к его шее и вот-вот бы оставил свою метку на загривке синеволосого, против воли присвоив его себе, но Рагнвиндр в то же мгновение предотвратил возможный несчастный случай. Он со всей силы врезал рыжеволосому ногой по скуле, отталкивая того от брата. Кэйа тут же отодвинулся назад, в панике вжимаясь спиной в каменную стену, и задрожал от страха. Слёзы ручьём стекали по его щекам, а сам он тихонечко подвывал, шарахаясь от каждого слова или прикосновения даже со стороны сводного брата. Дилюк с ужасом оглядел Альбериха с ног до головы, отмечая свежие ссадины и синяки. Его лицо исказила гримаса ярости. Разодранная рубашка — или, грубо говоря, то, что от неё осталось — клочьями свисала с локтей. На шее и на запястьях виднелись потемневшие следы от рук, а на боку остались едва заметные царапины от ногтей. Теперь же Рагнвиндр мысленно проклинал себя за то, что не сорвался с рабочего места раньше, что так долго метался туда-сюда, и чуть было не опоздал в момент, когда Кэйю могли лишить светлого будущего. Никогда прежде аловолосый не видел брата в таком уязвимом состоянии. Тот пребывал на грани безумия и не истерил только лишь потому, что уже совершенно не соображал, что вообще происходит вокруг. Взгляд его единственного глаза был каким-то туманным, отрешённым. Винодел присел на корточки и внезапно услышал хруст стекла под ногой. Он посмотрел вниз, заметив на земле осколки когда-то бутылька с лекарствами и раздавленные в порошок таблетки, сразу поняв, что это были за препараты и кому они принадлежали. Дилюк стянул с себя меховое пальто и прикрыл им Альбериха, после чего крепко прижал разгорячённое, трясущееся тело к себе, сам еле сдерживая поток слёз.       — Прости... прости, что не заметил сразу... — нашёптывал тихонечко Дилюк, поглаживая синеволосого по спине, как делал это в юном возрасте, — Теперь всё хорошо. Кэйа долго не успокаивался. Иногда слышались редкие всхлипы и глубокие вздохи, но затем Альберих размеренно задышал и, кажется, от стресса отключился прямо у Рагнвиндра на руках.

✧✧✧

      — Кэйа, не говори так громко! Папа же услышит, — шепотом возмутился маленький Дилюк, прикладывая палец к губам чересчур шумного младшего брата.       — Ну скажи же, Дилюк. Скажи, скажи, скажи-и-и! — Альберих прильнул к аловолосому почти вплотную, заглядывая искрящимся от нетерпения глазом ему прямо в лицо, — Ты ведь бета? Да?       — Кэйа, не липни так! — Рагнвиндр чуть покраснел, отодвинулся назад и нахмурился, — Конечно же я альфа. Ты же прекрасно знаешь, что я не могу быть бетой, — каким-то слишком уж разочарованным голосом ответил мальчик.       — Ну как та-а-ак... — Кэйа обиженно надул щёки, — Ты должен был оказаться бетой или омегой, чтобы я был единственным, кто защищал бы тебя ото все-е-ех опасностей! — Альберих широко развёл руки в стороны и заулыбался.       — Не неси ерунды, — аловолосый лёг набок и по уши накрылся пуховым одеялом, — Сначала засыпать сам научись.       — Ты такой вредный, Дилюк! — маленький мальчик шумно плюхнулся на кровать рядом с братом и, не унимаясь, продолжил расспрашивать его, — Слушай, а раз ты альфа, тебе нужно будет искать себе пару-омегу, как и говорил мастер Крепус?       — Нет, не нужно будет, — Рагнвиндр-младший раздражённо фыркнул и отвернулся от Альбериха к стене.       — Почему? Мастер Крепус же говорил, что всем альфам нужна пара-омега, — синеволосый потянул одеяло на себя, стаскивая его с плеч Дилюка.       — Кэйа, отстань уже! — старший нахмурил брови и со всей силы выдернул одеяло из рук Альбериха, — Не хочу и всё! Чего ты ко мне пристал? Иди в свою комнату! Синеволосый испугано отшатнулся, когда Дилюк начал громко ругаться и прогонять его, а потом и вовсе накрылся с головой, отказываясь дальше продолжать разговор с братом. Кэйа тут же притих, молча слез с кровати и неспеша направился к выходу, потеряв весь свой былой энтузиазм. Он лишь аккуратно открыл дверь, стараясь не щёлкать замком, чтобы не привлекать внимание горничных снаружи, и напоследок прошептал дрожащим от подступающих слёз голосом:       — Спокойной ночи, Дилюк... Он нерешительно потоптался в проходе, а затем закрыл за собой дверь и снаружи послышался топот быстро удаляющихся шагов. Рагнвиндр тут же подскочил, поняв, что его грубые слова очень сильно задели Альбериха, раз тот чуть было не разревелся прямо на месте. Он сжал в руках злосчастное одеяло, виновато опустив голову, а затем снова упал головой на подушку и отвернулся обратно к стене. Плечи мальчика мелко дрожали. Тишину в комнате нарушил короткий всхлип. Дилюк тоже заплакал, очень тихо, прикрывая ладонями рот. Хоть он и знал, что его вторичный пол был предопределён ещё с самого рождения, но продолжал искренне надеяться, что что-нибудь пойдёт не так и он окажется бетой или пусть даже омегой. Дилюк не хотел быть альфой. Ещё в юношеские годы его сердце горело ярким пламенем при одном только взгляде на Кэйю. Он был ангельски красив, невероятно силён и до невозможности прекрасен во всём. Сердце сбивалось с привычного ритма, когда Дилюку доводилось по утрам расчёсывать шёлковые синие волосы и собирать их в опрятный хвост, когда Альберих заливисто смеялся над очередной шуткой Рагнвиндра или когда тот с восторгом наблюдал в окно за уходящим солнцем, а потом во всех красках описывал брату увиденное. Дилюк был безнадёжно влюблён в своего брата и прекрасно понимал, что если тот окажется альфой, — а младший Рагнвиндр был твёрдо в этом уверен — то их союз будет попросту невозможен. Оттого он весь оставшийся день после возвращения от городского лекаря был так зол непонятно на кого: то ли на себя, то ли на врача, то ли на своего отца, хоть никто из них и не был в этом виноват. Аловолосый утёр слезы рукавом ночной рубашки и слез с кровати. Он хотел извиниться перед Кэйей за свою грубость. Мальчик открыл дверь и тут же побежал к Альбериху, совершенно позабыв о горничных и об отце, что могли услышать громкий топот, доносящийся со второго этажа. Он переживал лишь о том, как сильно, должно быть, расстроил брата и уже представлял, как тот горько плачет, с головой укутавшись в одеяло. Рагнвиндр тихонечко открыл дверь, с порога прошептав «Кэйа», чтобы синеволосый не пугался, и медленно зашёл внутрь. Даже в темноте было не сложно заметить слегка дрожащий и всхлипывающий комок на кровати.       — Кэйа... — грустно протянул Дилюк и присел на холодный пол перед постелью младшего брата, — Кэйа, прости меня, пожалуйста. Я не хотел на тебя кричать... — Рагнвиндр виновато опустил голову, продолжая глядеть на свёрток одеяла из-под отросшей чёлки. Альберих притих и засуетился. В ту же секунду из кокона показалось его заплаканное личико. Он вытер мокрые щёки уголком одеяла и шёпотом, еле слышно ответил:       — Прощу, если поспишь сегодня со мной, — хитро улыбнулся Кэйа, кажется, больше не обижаясь на старшего. Долго злиться на Дилюка он не мог. Извинения были лишь простой формальностью. Аловолосый смущённо улыбнулся, поддавшись очарованию Альбериха, и тут же забрался к младшему брату на кровать. Кэйа, словно вовсе и не грустил минутой ранее, вылез из-под одеяла, весело хихикая, и с головой накрыл им Рагнвиндра. В этот раз Дилюк не решился сопротивляться, а потому молча обнял синеволосого и плюхнулся на подушку.       — Дилюк, — прошептал мальчик, утыкаясь в грудь старшего брата, — Я всё равно буду защищать тебя, несмотря на то, что ты альфа. Рагнвиндр хмыкнул, но своё желание в который раз за сегодня передразнить младшего всё-таки усмирил.       — Как скажешь, Кэй.

✧✧✧

Рано утром в комнату Альбериха без стука вошла Аделинда. Сначала она направлялась будить младшего Рагнвиндра, но, не обнаружив его в своей комнате, пришла сюда, застав мальчишек спящими в обнимку друг с другом. Девушка улыбнулась, прикрыв ладошками выступивший от умиления румянец на щеках, а затем подошла к кровати и негромко позвала аловолосого.       — Дилюк, просыпайся. Другие слуги никогда не позволяли себе обращаться к членам семьи по именам, но Аделинда была не просто служанкой, а почти что матерью для детишек. Она заботилась о Дилюке с ранних лет, прекрасно зная, что тот лишился родного человека ещё в младенчестве, а затем, когда в доме появился Кэйа, одарила своей любовью и его. Аделинда особенно ценилась в доме Рагнвиндров. Даже Крепус относился к ней намного теплее, чем к остальным.       — Дилюк, — девушка невесомо погладила мальчика по его ярко-красным волосам, — пора вставать. Рагнвиндр заёрзал на месте и неохотно приоткрыл сонные глаза, посмотрев на служанку.       — Доброе утро, — с улыбкой сказала Аделинда, — У тебя сегодня много дел. Господин Крепус уже ждёт тебя за завтраком. Дилюк нехотя приподнялся с подушки, пробубнив невнятное «доброе утро» в ответ, и оглядел Альбериха, что, недовольно нахмурившись, сцепил руки на его талии, отказываясь куда-либо отпускать.       — Кэйа, вставай давай, раз проснулся. Мне нужно спуститься к отцу. Синеволосый промычал что-то сквозь дрёму и сильнее вжался в бок старшего брата. Рагнвиндр незаметно улыбнулся, смахнув с лица младшего несколько спутавшихся прядей цвета звёздного серебра, а затем щёлкнул его по лбу, отчего Альберих нахмурился и всё-таки открыл глаза.       — Ну Дилюк, — пробубнил раздражённо Кэйа и тоже поднялся, только сейчас заметив присутствие Аделинды, — Ой, — немного смутился синеволосый, поняв, что девушка видела его упрямые попытки остаться в кровати вместе с Рагнвиндром, — Доброе утро...       — Доброе, Кэйа. Раз вы оба проснулись, тогда скорее умывайтесь и спускайтесь вместе за стол. Мальчики синхронно кивнули, слезли с кровати и за руки убежали в ванную комнату. Служанка лишь весело хмыкнула, заправила смятую за ночь кровать Альбериха, и вернулась обратно на кухню, чтобы подать блюда к столу. Через какое-то время Дилюк и Кэйа, громко и весело хохоча, забежали в гостиную. Господин Крепус уже сидел на своём месте во главе стола и дожидался, пока неугомонные дети наконец-то усядутся завтракать, и только после этого заговорил с одним из сыновей.       — Дилюк, ты же не забыл, что у нас сегодня назначена встреча? — а Дилюк забыл, весь вечер и половину ночи пробесившись с Альберихом, — Аделинда поможет тебе собраться, а затем мы поедем в город.       — Я не хочу... — младший Рагнвиндр тут же поник, растеряв былой задор.       — Мы уже это обсуждали, Дилюк. Ты альфа и мой будущий наследник, тебе нужна достойная пара. Аловолосый хотел было ещё что-то ответить отцу, начать спорить или препираться, но промолчал, заранее зная, что его даже слушать не станут.       — Ненавижу омег... — зло пробурчал младший Рагнвиндр. Он быстро разделался с яичницей, почти целиком запихнув её в рот, и молча убежал к себе наверх. Кэйа же заёрзал на стуле от повисшего в воздухе напряжения, но всё-таки продолжил медленно кушать, отложив у себя в голове услышанные от Дилюка слова ненависти в сторону омег.

✧✧✧

Альберих беспокойно заёрзал в кровати. Голова болела от жара, горло пересохло, а низ живота, кажется, вот-вот скрутит от неутихающего возбуждения. Рыцарь, вымученно промычав от тяжести во всём теле, приподнялся, отчего ему на коленки свалился холодный компресс. Только после этого Кэйа решил осмотреться по сторонам. Он был в своём доме, лежал на своей кровати, но совершенно не мог вспомнить, как здесь очутился. Кавалерист попытался откопать в чертогах разума воспоминания вчерашнего вечера, а когда в голове сложилась вся картина произошедшего, тот в ужасе распахнул глаза и тут же дотронулся до загривка. "Не успел..." Альберих облегчённо вздохнул и облокотился спиной на изголовье. Как же глупо было с его стороны довериться незнакомому альфе, зная обо всех тех отвратительных случаях изнасилования омег, с которыми Кэйа не раз встречался в работе. Ещё и предстал перед Дилюком в таком позорном виде: беспомощный, уязвимый и такой слабый. Рыцарю становилось противно от самого себя. Он несколько раз намеренно стукнулся головой о стену позади себя и взвыл, сжав губы от досады. В этот же момент в комнату с подносом в руках зашёл и сам Рагнвиндр, застав Кэйю за попыткой отбить себе затылок.       — Что ты делаешь? — с недоумением спросил Дилюк, ставя поднос с едой на прикроватную тумбу.       — Пытаюсь заработать амнезию до того, как ты спросишь, как я себя чувствую... — с привычным ехидством ответил Альберих, стыдливо опустив взгляд на свои руки. Аловолосый тяжко вздохнул, присаживаясь на край кровати.       — И всё же, как ты себя чувствуешь? — Кэйа поднял на него недовольный взгляд, цокнул языком, но всё-таки ответил:       — Отвратительно. В комнате повисло неловкое молчание. Никто не решался заговорить о случившемся, хотя обоим стоило наконец-то поговорить и разложить всю поднаготную по полочкам. Дилюк постарался незаметно прокашляться. Находиться в одной комнате с течным омегой было тяжело даже после приёма подавителей, но тот продолжал упрямо сидеть на месте и не сводить с Альбериха глаз. Он ждал от брата объяснений, а потому первый нарушил тишину.       — Ничего не хочешь мне рассказать?       — Не хочу, — прямо ответил Кэйа, боясь смотреть в проницательные рубиновые глаза.       — Кэйа, — раздражённо фыркнул Дилюк, заглядывая кавалеристу в лицо, — Зачем вы с отцом соврали мне тогда? Альберих упрямо молчал, не собираясь отвечать на вопрос.       — Ты всё это время был омегой и молчал?       — Мх, какой ты догадливый.       — Прекрати уже паясничать и объясни нормально, почему ты не рассказал мне ещё тогда.       — А с чего это я должен был тебе рассказывать? — злобно выпалил Кэйа, всё-таки подняв взгляд на Рагнвиндра.       — Мы были братьями! — прикрикнул Дилюк и тут же осёкся. "Были..." — пронеслось в голове Альбериха. Тот обиженно хмыкнул и попытался встать с кровати, чтобы сейчас же уйти, так и не закончив разговор, но крепкая хватка винодела и слабость во всём теле не давали этого сделать. Вдыхать феромоны альфы было подобно сладкой пытке, и от этого слабое тело течного омеги отказывалось слушаться, заставляя того постепенно терять рассудок. Кэйа обессиленно откинулся обратно на изголовье, тяжело дыша.       — Кэйа... — вновь подал голос Дилюк. В его голосе читались отчаяние и обида. Альберих удивлённо поднял брови, посмотрев на Рагнвиндра, — Пожалуйста, объясни мне, почему ты соврал тогда... Отчего-то на душе заскреблись кошки от вида столь расстроенного винодела. Кэйа внезапно почувствовал себя донельзя виноватым перед ним и под влиянием своего состояния всё-таки не сдержался и тихо ответил:       — Ты когда-то сказал, что ненавидишь омег... — Альберих вновь опустил взгляд на свои ладони и сглотнул подступивший к горлу ком, — Я испугался, что ты возненавидишь и меня, когда узнаешь правду... В комнате снова стало тихо. Каждая секунда молчания казалась Кэйе мучительной. Он сминал в ладонях одеяло, не решаясь вновь заговорить, и всем своим телом ощущал пронзительный взгляд алых глаз Рагнвиндра.       — Барбатос, да скажи ты уже что-нибудь, — не выдержал Альберих и поднял измученный взгляд на Дилюка, тут же выпучив глаз от удивления. Аловолосый шокировано смотрел на него и, кажется, почти не дышал.       — Что? — неуверенно спросил кавалерист.       — Ты идиот, вот что.