Бутон туманного цветка

      — Поздравляю вас, сэр Кэйа! — радостно воскликнула Барбара, нетерпеливо протягивая Альбериху листок с результатами анализов. Кэйа какое-то время недвижимо смотрел перед собой, а когда Пегг ещё раз настойчиво потрясла листком перед его лицом, наконец-то отмер и забрал бумажку дрожащими руками. Теперь его взор был устремлён на жирную отметку «положительно». Он молчал. Задумчиво молчал и думал, думал, думал, пока голова не начала пухнуть от количества разнородных мыслей. Барбара наблюдала за реакцией омеги с нескрываемым беспокойством. Девушка неловко потопталась на месте, улавливая в воздухе некоторое напряжение, а потом глубоко вздохнула для храбрости, подошла к рыцарю и присела перед ним на корточки, заглядывая в поникшие синие глаза.       — Вы не рады? — она попыталась придать голосу максимальную серьезность, чтобы походить больше на профессионала, а не на разволновавшуюся монахиню. — Если вы посчитаете, что не готовы к этому, то беременность ещё возможно прервать, но это довольно серьезный шаг и о последствиях я не могу говорить с уверенностью. Кэйа от такого предложения заметно вздрогнул и активно замахал руками в знак протеста.       — Нет-нет-нет, я не хочу ничего прерывать. Дело вовсе не в этом, — в глазах капитана читались растерянность и медленно подкрадывающаяся тревога.       — Вы выглядите очень взволнованным и напуганным, — продолжила служительница, аккуратно заводя разговор в нужное русло. — Вас мучают сомнения? Капитан уже было открыл рот, чтобы опровергнуть и эти слова, но замолчал, так ничего и не сказав, потому что понимал, что сомнения у него всё-таки присутствуют. И были эти сомнения довольно серьёзными. Альберих ещё раз посмотрел на листок с анализами, зацепился взглядом за выделенное жирным слово, в одночасье перевернувшее всю его жизнь с ног на голову, и тяжко вздохнул. Он уронил голову на руки, взвыв от досады. Тошнота вновь подступала к горлу, но сейчас она была вызвана вовсе не ранним токсикозом, а чересчур сильным волнением. Барбара среагировала моментально, сразу поняв, в чём дело. Она вдруг положила обе руки рыцарю на плечи и с нежностью погладила по ним, используя при этом свои целительские способности, чтобы ослабить неприятные ощущения. Альберих зажмурился и плотно сжал губы, ожидая момента, когда тошнота наконец-то отступит. «Ребёнок. Не чей-либо ребёнок, а мой собственный. Настоящий. Живой» — без конца крутилось в голове. Страх перед ответственностью, о которой Альберих прежде никогда не задумывался, сковывал всё тело. «Отец? Я? Хах...» Кэйа с усилием натянул синие пряди собственных волос, надеясь отвлечься хотя бы на тянущую боль. Она вытравливала из головы все нужные и ненужные мысли, позволяя рыцарю наконец-то забыться и успокоиться. Пару минут тишины. Пару минут пустоты. Через некоторое время Альбериху заметно полегчало. Морщинка между бровей разгладилась, да и сам Кэйа выглядел в разы спокойнее, чем мгновением раньше. Он приоткрыл глаза и поймал на себе всё тот же нежный и заботливый взгляд служительницы, что всё это время молча наблюдала за его состоянием.       — Вам лучше? — Альберих кивнул и выдавил из себя слабую улыбку вместо слов благодарности. — Расскажете, что вас так беспокоит?       — Это... — неловко начал рыцарь, — случилось слишком неожиданно, вот и всё. Я просто не был морально к этому готов, поэтому мне нужно всё хорошо обдумать и... «...и обговорить всё с Дилюком» — вслух Кэйа не смог это озвучить. От осознания своего положения по спине пробежалась мелкая дрожь. Мало того, что он сам был не уверен в том, что способен сейчас да и вообще когда-либо стать отцом, так он ещё и не имел ни малейшего представления о том, как на такое заявление отреагирует Дилюк и как ему вообще приподнести эту новость. «Дилюк, я беременный, кстати, как там дела с поставками»? Кэйа как представил их разговор, так у него сразу же вырвался нервный смешок.       — Безумие... — прошептал себе под нос Альберих, заставив Барбару поднапрячь слух.       — В любом случае, советую вам хорошенько обдумать свое решение, пока ещё есть время. Сомневаюсь, что мастер Ди-... Кхм, ваш альфа будет против. Кэйа поднял на девушку удивленный взгляд, но ничего говорить не стал. Значит даже до собора уже дошли слухи о личности его второй половинки? А ведь они даже не озвучивали ничего и официально свои отношения не подтверждали. Имя господина Рагнвиндра из уст Альбериха никто не слышал, да и второй тоже навряд ли кому-то что-то рассказывал. Капитан был более чем уверен в том, что задай Дилюку кто-нибудь вопрос о его личной жизни, то он либо перейдет в режим игнорирования, либо настойчиво промолчит, чётко дав понять, что эта информация никого кроме него самого не касается.       — Вот и посмотрим, — с усмешкой бросил Кэйа и в который уже раз за сегодняшний день тяжело вздохнул. — В любом случае, благодарю вас за помощь, сестра.       — Не нужно благодарностей, сэр Кэйа. Если вам понадобится какая-то помощь или наставление — вы всегда можете обратиться ко мне. Рыцарь улыбнулся и поднялся со стула, направившись к выходу из собора. Ему предстояло ещё много чего обдумать, прежде чем прийти к какому-либо решению.

***

Поздний вечер. В поместье Рагнвиндров царила уютная тишина, которую не смели нарушать чьи-либо голоса. Лишь свежие поленья трещали в камине, согревая слегка промёрзшее помещение — близились холода, погода ухудшалась. В воздухе пахло зимой, вернее пока только снегом, который в первое время будет идти исключительно в виде ледяного дождя. Аделинда буднично протирала книжные полки в гостиной. Каждый уголок, каждую щёлочку. Девушка не упустила ни единого местечка. Книги теперь были выставлены по цвету, от тёмного к светлому. Бумажки были разобраны и убраны в выдвижной ящик — выбрасывать что-либо горничная не осмелилась, будучи в неведении, что было нужным, а что годилось лишь для розжига. Девушка вдруг зацепилась взглядом за расписную рамку, сделанную явно на заказ. В ней была небольшая фотография двух широко улыбающихся мальчишек, крепко обнимающих другу друга за шею, а в нижний уголочек был вставлен совсем крохотный — с мизинчик, — портрет мастера Крепуса. Аделинда любовно провела кончиками пальцев по рельефу фоторамки, протерла её тряпочкой и радостно улыбнулась. Её несказанно радовал тот факт, что господин Дилюк поставил столь ценную фотографию на самом видном месте, пусть и говорил когда-то, что до невозможности не выносит своего названого братца и видеть его не хочет. Хочет. И всегда хотел. Всегда скучал по Кэйе и по временам их беззаботного детства, когда они были друг другу ближе всех. Времена изменились. Вражда братьев длиной в три с лишним года прекратилась, и наконец-то настало мирное время. Кэйа частенько захаживал на винокурню, стал чуть ли не постоянным гостем, причины чего хоть и не были озвучены вслух, но Аделинда не глупая, сама всё поняла и только рада была лишний раз повозиться с Альберихом. Она видела всё, но вежливо умалчивала, лишь наблюдая за тем, как оба юноши расцветают в обществе друг друга. Совсем иначе, не как в детстве. Сейчас их взгляды источали любовь иного рода, и если за Кэйей такую симпатию девушка замечала и ранее, то Дилюк в присутствии своего возлюбленного превращался в совершенно другого человека, не знакомого ни Аделинде, ни кому-либо ещё. Он всё время одаривал Альбериха тёплыми улыбками, глядел на него так чувственно, что любой, кто хоть раз был свидетелем этой сцены переглядок, понимал всё без лишних слов. Господин Рагнвиндр становился белым и пушистым. Присущие ему строгость и сосредоточенность улетучивались, стоило только Кэйе произнести своим бархатным голосом «Люк». Он начинал витать в облаках, часто заглядывался на рыцаря, пока тот увлечённо рассказывал о своих сегодняшних похождениях, да и в целом вёл себя как подросток, впервые познавший вкус любви. Хотя это было не далеко от правды. Девушка тихонечко хохотнула и поставила рамку обратно на полку, после чего развернулась на каблуках и летящей походкой направилась в кухню, как вдруг позади неё раздался щелчок дверной ручки. Аделинда улыбнулась. Только Кэйа мог так бесцеремонно входить куда угодно.       — С возвращением, сэр Кэйа! — радостно воскликнула она, сложив руки перед собой. — Господин Дилюк ещё не вернулся, но вскоре уже должен объявиться.       — И хорошо, что его ещё нет... — голос Альбериха звучал тоскливо, а сам он выглядел потерянным и очень уставшим. Горничная открыла было рот, чтобы ответить, но опешила и молча уставилась на капитана, не скрывая волнения в своём взгляде.       — Вы неважно себя чувствуете? Мне приготовить горячий чай?       — От чая не откажусь, — от ответа на вопрос о самочувствии Кэйа тактично увернулся. Рыцарь ленивым шагом направился к дивану у камина, тепло которого было необходимо Альбериху как физически, так и морально. Пламя напоминало о Дилюке. Оно было таким же жарким, таким же обжигающим. По дороге кавалерист стянул с себя мех и накидку и бросил их на подлокотник, после чего и сам обессиленно плюхнулся на мягкую набивку и крепко сжал в объятиях одну из декоративных подушек. Он втянул носом её аромат. Виноград и немного гари. Эту подушку Дилюк всегда теребит руками, когда задумчиво сидит напротив камина. Аделинда смерила капитана беспокойным взглядом и молча проследовала на кухню. Несколько минут она чем-то тихонечко гремела в соседней комнате, а затем вышла, держа в руках поднос с двумя дымящимися чашками чая — того самого чая, который Альбедо впихнул Дилюку вместо лекарства для «больного», — и блюдцем с двумя большими сахарными печенюшками, которые когда-то давно стали причиной частых походов Кэйи к мондштадтскому зубному.       — Кэйа, — в этот раз без какого-либо уважительного «сэр» позвала горничная. Альберих взглянул на неё щенячьими глазами, словно сомневался в том, правильно ли он всё услышал. Капитан взглянул на поднос с сервизом, явно рассчитанным на две персоны, и поднялся с подушки, немного сдвинувшись в бок. Девушка благодарно улыбнулась, поставила поднос на кофейный столик возле дивана и аккуратненько присела рядышком, после чего обернулась на всё ещё немного зависшего Альбериха и вновь заговорила:       — Кэйа, тебя что-то беспокоит? Рыцарь сделался ещё более удивлённым. Второй раз ему точно не могло показаться. Он натянул дежурную улыбку, но та вышла чересчур безэмоциональной.       — Беспокоит? Вовсе нет. С чего ты взяла? Что вообще может побеспокоить самого капита-       — Кэйа, — строго произнесла Аделинда, явно недовольная попыткой Альбериха отшутиться и прекратить диалог. — Я же вижу, что ты сегодня сам не свой. Улыбка капитана потухла на глазах. От этой картины в груди Аделинды что-то неприятно стянуло, отчего она слегка нахмурилась. Альберих сомкнул губы и откинулся на спинку, вновь обхватив руками несчастную подушку в попытке почувствовать слабую, но всё-таки близость Рагнвиндра — да и просто ради того, чтобы деть куда-то свои руки. Юноша долгое время молчал, а Аделинда его не торопила. Она устроилась поудобнее и терпеливо ждала, пока Кэйа соберётся с мыслями и наконец-то выдаст хотя бы какую-то информацию. Случилось это крайне неожиданно.       — Аделинда, как ты думаешь, из меня вышел бы хороший отец?.. Если бы девушка пила сейчас чай, она, вероятно, подавилась бы им. Горничная удивлённо похлопала глазами и недоумевающе уставилась на кавалериста. Она хотела задать миллион вопросов, но понимала, что те сейчас были ни к чему. Вместо этого она тепло улыбнулась и искренне ответила:       — Думаю, что из тебя бы вышел прекрасный отец, — Кэйа, услышав эти слова, поднял на Аделинду шокированный взгляд. Он явно ожидал услышать нечто другое. — Уверена, что ребенку ты сможешь передать всё самое лучшее и воспитать из него достойного человека. Кли от тебя в восторге, разве же это не показатель? Она тебя любит, как родного.       — Но у меня у самого не было...отца... Он бросил меня, когда я был совсем маленьким.       — У тебя был мастер Крепус, — Кэйа сжал губы в тонкую полоску и сильнее вжался в спинку дивана.       — Мне с ним не сравниться.       — Почему ты так решил?       — Во мне нет всего того, что было в нём.       — Ты храбрый и смелый воин. Многие люди на тебя равняются. Ты честный и отзывчивый, всегда помогаешь нуждающимся. Ты заботливый и очень добрый как сердцем, так и душой. Ты отличный наставник, благодаря которому наш город будет под надёжной защитой ещё очень долго. Ты ничуть не хуже. Мастер Крепус бы гордился тобой. Губы Альбериха задрожали. В левом глазу собрались слёзы, норовившие сорваться с ресниц при следующем же упоминании одного из самых дорогих Кэйе людей. Горничная ласково улыбнулась и подсела к рыцарю поближе, положив ладонь ему на плечо.       — Что тебя так тревожит, Кэйа?       — Мне страшно, — честно признался Альберих, уставившись на танцующие в камине языки пламени.       — Отчего же?       — Я боюсь стать плохим отцом. Мне страшно брать на себя такую ответственность. Аделинда застыла в шоке. Сердцем она уже всё поняла и внутри ликовала от счастья, но не спросить вслух не смогла — не сдержалась.       — Неужели ты... Альберих коротко кивнул и перевёл на девушку взгляд, полный нерешительности и страха.       — Ох, Кэйа! — горничная вся засияла и в порыве эмоций обхватила ладони Альбериха своими, — Разве же это не радует тебя?       — Какой же из меня отец... — Кэйа горько усмехнулся и стыдливо опустил глаза вниз.       — Не говори так. С чего ты взял, что у тебя не получится? Вы с Дилюком станете прекрасными родителями. Вы вместе со всеми проблемами справитесь, если таковые будут.       — Если он вообще захочет с этими самыми проблемами разбираться, — Кэйа печально улыбнулся и первая слеза всё-таки скатилась по щеке.       — Ну ты чего-о, Кэйа, — Аделинда улыбнулась понимающе и потянулась ладонью к лицу кавалериста, стирая с его лица мокрый след. Капитан всхлипнул. Сил сдерживаться у него совсем не осталось. Он вдруг наклонился к девушке и упёрся лбом ей в плечо, как делал это в детстве, когда на душе было паршиво. Горничная сразу обняла его и прижала к груди, убаюкивающе поглаживая по спине.       — Нашел, из-за чего переживать. Думаешь, что Дилюк будет против ребёнка? — Кэйа что-то невнятно промычал в воротник женской рубашки. — Архонты свидетели, он так смотрит на тебя, когда ты играешь с Кли, что поди сам уже только и мечтает о том, как вы будете так же нянчиться со своим собственным ребёнком. Альберих обнял девушку сильнее, сжимая подрагивающими пальцами ткань её униформы на спине.       — Вот вроде взрослый мужчина, а ведёшь себя прямо как дитё малое. Уверяю тебя, Дилюк как услышит новость о твоей беременности, так весь светиться начнёт, хоть вместо фонаря его ставь в потёмках, — Кэйа усмехнулся, но головы не поднял. «И правда как ребёнок» С горничной Кэйе было в разы спокойнее. От девушки всегда исходило вселенское спокойствие и уют, которые невольно передавались всем, кто находился подле неё. И вот так, вжимаясь ей в плечо, Альберих ощущал это особенно чётко. Беспокойство рядом с Аделиндой сходило на нет. Он доверял ей всего себя без остатка, словно собственной матери, которую она ему заменила. Поддержка и одобрение Аделинды стали для кавалериста новым глотком воздуха. Мысли его прояснились рядом с ней. Все проблемы казались уже не такими серьёзными и важными. Сейчас Кэйа хотел лишь любви и заботы, и Аделинда с радостью одаривала его этим. Она сидела так в обнимку с Альберихом долгих десять минут и протяжно гладила его по волосам, пока тот не перестал плакать и не успокоился окончательно.       — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась она, когда почувствовала, как юноша в ее руках доверчиво расслабился. Кэйа шмыгнул носом и аккуратно отстранился, вытирая мокрые щёки рукавами своей рубашки.       — Нормально. Только тошнит немного.       — Выпей чаю, а я пока приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, — девушка по-доброму улыбнулась, поднялась с дивана, напоследок потрепав юношу по синим волосам, и ушла на кухню. Оставшись наедине со своими мыслями и двумя сахарными печенюшками на расписном блюдечке, кавалерист решил больше не забивать голову никакими размышлениями и спокойно дождаться прихода Дилюка. Такое решение казалось ему сейчас самым рациональным. Альберих стянул грубые кожаные сапоги и забрался с ногами на диван, после чего потянулся за сладким лакомством. Вслед за первым печеньем пошло второе, изначально предназначенное для Аделинды, но в последствии ставшее жертвой изголодавшегося по сладкому омеги. Кружку чая рыцарь опустошил буквально за несколько глотков, после чего вновь стал завораженно наблюдать за треском поленьев в камине. «Всё будет хорошо» — повторял себе из раза в раз Кэйа, пока мир вокруг не начал меркнуть.

***

      — Кэйа, я приготовила рагу. Если голодный, то можешь поесть, — с этими словами горничная вышла из кухни, вытирая мокрые руки уголком фартука. Она застала Альбериха спящим в обнимку со всё той же декоративной подушкой и скрючившимся при этом в три погибели. Девушка с улыбкой покачала головой, взяла с соседнего кресла тёплый плед и накрыла им кавалериста. Она уже было собиралась пойти дальше заниматься своими делами, но как только развернулась, за ее спиной снова щёлкнула ручка двери. Дилюк.       — Я дома, — громко воскликнул Рагнвиндр прямо с порога, сразу же снимая с себя меховой сюртук. Аделинда нахмурилась и шикнула на него недовольно, указав пальцем в сторону дивана, на котором тихонечко посапывал Кэйа. Дилюк тут же притих, а затем на цыпочках проследовал через всю гостиную прямиком к возлюбленному и опустился перед ним на корточки, с нежностью разглядывая его умиротворённое лицо.       — Давно уснул? — обратился винодел к горничной.       — Где-то полчаса назад.       — Ещё даже девяти нет. Так и знал, что ему нездоровится, — Дилюк потянулся рукой к лицу Альбериха и аккуратно заправил выбившуюся синюю прядь за ухо.       — Кэйа полностью здоров, — с ехидной ухмылочкой заверила Аделинда, уже предвкушая реакцию господина.       — Мне показалось, что ему было нехорошо ещё до моего отъезда, и, как я вижу, ничего толком не изменилось.       — Дело вовсе не в этом, Дилюк, — такое неожиданно близкое обращение переключило всё внимание винодела на девушку.       — А в чём же?       — Я могу тебя поздравить, — Аделинда хитро улыбнулась и взяла со стола поднос с посудой. Рагнвиндр уставился на нее с явным вопросом во взгляде.       — Ты скоро станешь отцом, — после этих слов девушка развернулась на каблучках и исчезла себе спокойно за дверью, оставив Дилюка в полнейшем шоке и недоумении. Сердце пропустило удар. Он резко обернулся на Альбериха, словно по его внешнему виду смог бы понять, правдивы ли слова Аделинды. Кэйа во сне лишь немного поёрзал в поисках более удобного положения, продолжив крепко спать. Этого Рагнвиндру сполна хватило, чтобы услышать в ничего не значащих действиях немой ответ на свой неозвученный вопрос.       — Архонты, Кэйа... — полушепотом выдохнул винодел, чувствуя, как в глазах собираются слёзы счастья. Сердце забилось быстрее от осознания. Рагнвиндр тихонечко и так радостно рассмеялся, уронив голову рядом с Альберихом и обхватив его ладони своими. Он приложился к ним губами, не зная, как ещё выразить все свои чувства и при этом случайно не разбудить Кэйю — хотя внутри Рагнвиндр надеялся, что тот всё-таки проснется сам, чтобы он смог высказать всё, что у него теплилось прямо сейчас на душе.       — Я так рад, Кэйа... Так рад, — продолжал шептать винодел, выцеловывая каждую костяшку на ладонях кавалериста. Он так и останется сидеть с Альберихом возле камина до позднего вечера, крепко держа его за руки и переплетая пальцы. На следующий день Кэйа проснётся ближе к обеду, и Дилюк обязательно стиснет того в крепких объятиях в первую же секунду и начнёт шептать ему все самые прекрасные слова любви и благодарности. Ещё чуть позже они обсудят всё как следует и примут уверенное решение, за которым последует долгий и тяжёлый для Кэйи период. Альбедо, узнав о беременности Альбериха, не сможет сдержать искреннего смеха, от которого Дилюку станет донельзя неловко. Кли же будет почти каждый день приходить в гости на винокурню и приносить всякие сладости, которые они наготовили вместе со старшим братиком и Лизой. А когда настанет время, Дилюк обязательно будет рядом, чтобы поддержать и напомнить о том, что Кэйа не один и вместе они со всем справятся.

***

      — Да, и обязательно украсьте гостиную. Приглашённых будет немного, но всё должно выглядеть идеально. С самого утра на винокурне «Рассвет» не утихала жизнь. Горничные носились по территории с массивными коробками в руках, украшали фасад пёстрыми лентами, надували разноцветные воздушные шарики. Кэйа же руководил всем процессом. Обсуждал с Эльзером список гостей, подбирал меню вместе с Аделиндой, учитывая все предпочтения приглашённых. День рождения его маленькой принцессы должен был пройти на высшем уровне.       — Пап, пап! Смотри, какой красивый цветочек! Девочка подбежала к Альбериху и потянула того за штанину, прыгая на месте и громко восклицая «пап» на каждом своём подскоке. Рыцарь отдал управляющему последние распоряжения, а затем обернулся к донельзя шумной имениннице и ахнул. Вся моська девочки была извазюкана в грязи и пыли, и без того кудрявые алые волосы совсем растрепались и торчали завитками в разные стороны, зато лазурные глаза блестели так, что никто бы не стал ругать их владелицу за такой внешний вид, лишь единожды попав под очарование этих игривых искорок. Девочка вытерла свой нос-пуговку рукавом нового платьица и довольно улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу от желания показать папе свою находку. Истинная искательница приключений.       — Аврора, ты где так испачкалась?!       — Я цветочек искала! Смотри, смотри! — девочка улыбалась от уха до уха, протягивая отцу душистую ветряную астру. — Красивый?       — Очень красивый, солнышко, — с тяжёлым вздохом произнёс омега и присел на корточки, принявшись оттирать испачканные щёки дочери. — Напоминает папу Дилюка.       — Да! — Аврора радостно запрыгала на месте, так и не позволив Альбериху вытереть своё лицо.       — Что вам там меня напоминает? Рано утром Рагнвиндр отправился в Мондштадт, чтобы доставить приглашения на празднество, и вернулся обратно только сейчас, когда время близилось к обеду. Дилюк с улыбкой шагал от ворот прямо к семье, держа в руках большую коробку с тортом, приготовленным Сарой специально для дня рождения. Девочка уставилась на него удивлённо и жадно, уже представляя, как попробует сладость на вкус. Торт Дилюк сразу передал в руки Эльзеру, а сам присел на корточки и развёл руки в стороны. Аврора тут же отскочила от Кэйи и побежала навстречу второму отцу, с разбега влетая в его объятия. Рыцарь обиженно ахнул:       — Ах ты ж маленькая предательница! Взяла и убежала, — омега по-детски надул губы и скрестил руки на груди. Дилюк победно усмехнулся и пригладил непослушные кучеряшки на голове девочки.       — Это тебе! — Аврора вдруг резко отстранилась от папы и протянула ему цветок, который ранее показывала Кэйе.       — Какая красивая астра, — Рагнвиндр принял подарок из рук девочки и полюбовался им со всех сторон. — Огромное спасибо.       — Папа сказал, что этот цветок на тебя похож.       — Правда? А какой же цветок тогда похож на него? Аврора дотронулась пальчиком до своего носа, вспоминая растения, которые видела в округе, а потом радостно воскликнула:       — Тётя Аделинда показывала мне красивый синий цветочек. Он такой же холодный, как папины льдинки! Он похож на папу! Кэйа тихонечко рассмеялся, подошел к дочери и опустился рядом с ней, удобно усаживая её к себе на колени.       — Тогда папа Дилюк должен быть красным цветочком, который бесконечно шпарит огнём.       — Да! — девочка рассмеялась и крепко обняла Альбериха за шею. Кэйа поднял взгляд на Дилюка и улыбнулся. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, а затем винодел приблизился, обхватил лицо мужа руками и коротко, но чувственно, чмокнул его в губы.       — Привет, — наконец-то поздоровался Рагнвиндр. Альберих на это усмехнулся и притёрся щекой к его тёплой ладони.       — Привет, — их диалог звучал так бессмысленно, что Кэйа не выдержал и рассмеялся. — Ты разнёс приглашения? — Альберих перевёл их детский разговор на более важную тему.       — Эмбер вызвалась мне помогать, так что я поручил это дело ей. Она быстро со всем управится.       — Это верно.       — Пап, а когда уже можно будет кушать тортик? — поинтересовалась Аврора, до этого молча наблюдавшая за милованием своих родителей.       — Вечером, когда соберутся гости.       — А сейчас нельзя?       — А сейчас можешь скушать сахарные печенюшки, которые приготовила Аделинда. Но сначала, — Кэйа подхватил девочку на руки и поднялся сам, — нужно хорошенько умыться, иначе никакие сладости тебе не достанутся. Все втроём они направились к дому, а уже вечером там же собралось немало гостей. На празднество заглянули и Итэр вместе с Паймон. Они принесли девочке музыкальную шкатулку из далёкого Фонтейна. Эмбер с Эолой подарили девочке большую плюшевую куклу. Розария пришла со словами о том, что заглянула лишь для того, чтобы бесплатно угоститься вином, но ее подарок говорил совсем об обратном. Она протянула девочке стопку детских книжек с объемными картинками и только после этого действительно удалилась пить вино, как и говорила. Джинн и Лиза также почтили столь неофициальное мероприятие своим присутствием и предложили устроить в этот же день выбор оружия, которым девочка в будущем будет орудовать. Решили ли они объединить оба знаменательных события вместе или же просто уже прикидывали, в какие ряды в будущем придёт пополнение — никто не знал, но несмотря на это Дилюк и Кэйа всё-таки согласились. Всё равно уже совсем скоро они бы устроили для Авроры что-то подобное. На пороге винокурни некоторые из присутствующих выложили свои оружия. На земле лежали неподъемный, но завораживающий взгляд двуручник Дилюка, потрёпанный, но верно служивший долгие годы лук Эмбер, острое и неприкосновенное копьё монахини, отлично описывающее характер своей хозяйки, толстая книга заклинаний, которая служила ведьме отличным оружием, и холодный, но элегантный меч Альбериха, которым тот фехтовал с изысканной лёгкостью, присущей только настоящему профессионалу. Аврора какое-то время стояла перед всеми пятью оружиями и только хлопала глазами, глядя то на одну красивую железяку, то на другую. Затем она начала обходить все по кругу, наклоняясь и с любопытством разглядывая каждое оружие вблизи. Девочка подошла к луку, с лёгкостью подняла его с земли и несколько раз оттянула пальчиком тетиву, но потом отложила его обратно и перешла к длинному копью, которое почти тут же обошла стороной. Над книгой она сидела несколько минут, перелистывая страницы и разглядывая непонятные руны. Она вдруг подняла её с земли и, вместо того, чтобы попробовать что-то прочитать, замахнулась книжкой и чуть было не швырнула её как метательный диск, но была вовремя остановлена самой же Лизой. Кэйа и многие другие кряхтели, еле сдерживая смех. Наконец-то Аврора подошла к двуручнику своего отца. Она попыталась поднять его с земли, долго тужилась, тянула его в разные стороны, но так и не смогла даже приподнять его, а когда остановилась возле красивого меча папы Кэйи, на какое-то время зависла, разглядывая красивые витиеватые узоры на рукояти и гарду в форме гордой птицы. Она присела на корточки и аккуратно провела пальчиками по крылышкам. Альберих все это время стоял, закусив губу, и с надеждой смотрел то на дочку, то на свой меч, весь подрагивая от нетерпения. В конце концов девочка отошла подальше и ещё раз посмотрела на все оружия издалека. Все гости застыли, молча наблюдая за всем происходящим с нескрываемым восторгом. За такими событиями всегда интересно наблюдать. Девочка снова задумчиво дотронулась до носа и посмотрела на своих родителей. Те улыбнулись ей и кивнули. Дилюк тихонько прошептал:       — Выбирай то, к чему тянутся руки, — он сам когда-то услышал такие же слова от своего отца Крепуса и после этого без промедления побежал к двуручнику, высказав желание стать настолько сильным, чтобы без труда поднимать его одной рукой. И сейчас эти слова подействовали на Аврору точно так же. Она широко улыбнулась, побежала к завораживающе красивому клинку Альбериха и приподняла его над землёй. Кэйа аж взвизгнул от счастья, хлопнул Дилюка по грудкам, громко воскликнув:       — Моя девочка! — и побежал обниматься с дочерью.       — Пап, ты же будешь меня учить им сражаться? — с надеждой спросила рыжеволосая девчушка, пока Альберих выцеловывал каждую веснушку на её молочных щеках.       — Конечно буду! Станешь у меня самой сильной мечницей, каких ещё свет не видел! — радости капитана не было предела. Он весь сиял от счастья, а Дилюк наблюдал за этим с радостной улыбкой, потирая при этом место ушиба на груди от сильного шлепка Кэйи. Все гости высказали родителям свои поздравления, а затем вновь проследовали в поместье всей толпой, пока Аврора пыталась под строгим надзором Альбериха поднять всё ещё тяжёлый для детских рук меч целиком над головой. Рагнвиндр усмехнулся и подошёл к ним.       — Уверен, что с таким учителем в фехтовании одноручником ей не будет равных, — сказал винодел, присев на корточки рядом с мужем.       — Ну ещё бы! Да она и меня превзойдёт, и всех остальных, и вообще будет самой-самой сильной! — кавалерист радостно потрепал девочку по голове и вновь широко заулыбался, с гордостью и восторгом глядя на Дилюка. Рагнвиндр улыбнулся в ответ и Кэйа, не сдержав эмоций и своего обожания, вдруг прильнул к губам винодела. Дилюк вновь обхватил ладонями его лицо, чуть углубляя поцелуй, а потом отстранился и прислонился своим лбом к чужому.       — Спасибо тебе, Кэй. За всё спасибо, — прошептал Рагнвиндр, продолжая ласково глядить щёки Альбериха большими пальцами.       — Это я должен благодарить тебя, Люк. Я никогда не был так счастлив, как сейчас, — Кэйа в ответ тоже обхватил лицо альфы ладонями, заглядывая в рубиновые глаза с нежностью и теплом. — Я так сильно люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Кэй.       — А меня? — вдруг подала голос Аврора, напомнив родителям о своём присутствии.       — И тебя мы сильно-сильно любим, — Кэйа приобнял девочку и ласково чмокнул её в нос. — Ты наше самое драгоценное сокровище. Наша самая любимая дочка, — шептал Альберих, еле сдерживая подступающие от счастья слёзы. Дилюк и Кэйа крепко обняли Аврору, вжимая ее в отцовские объятия. Винодел ласково поцеловал девочку в макушку и тихонечко произнёс:       — С днём рождения, солнышко.