Список умений Шерлока Холмса

      Едва переступив порог входной двери на Бейкер-Стрит, Ватсон услышал совершенно нетипичные для этого дома звуки. Конечно, было бы странно говорить, что такого рода звуки ни разу тут не раздавались — в конце концов, миссис Хадсон наносили визиты ее подруги. И издавали звуки, похожие на этот. В некотором смысле. Что же касается посетителей Холмса — среди которых мелькали и дамы — чаще они были слишком подавлены для подобного рода звуков. Но сомневаться не приходилось — это был женский смех, доносящийся именно со второго этажа, из гостиной их с сыщиком апартаментов.       Разумеется, Ватсон обладал далеко не таким плохим навыком дедукции, какой вменял ему его лучший друг, и сразу догадался, что то смеется мисс Розенфельд. А еще он узнал голос, хоть и не был уверен, что смех ее должен звучать именно так.       «Не могу с уверенностью сказать, что хотя бы раз слышал, чтобы она так счастливо смеялась… Обычно то были мрачные смешки… Или безжизненный вынужденный хохот… Что же у них там происходит?»       За этими раздумьями доктора застала миссис Хадсон.       — Добрый вечер, доктор! — поздоровалась она. И, увидев его озадаченный взгляд, добавила. — Это мистер Холмс и мисс Розенфельд наверху.       — Добрый! Да, я догадался… Давно они вернулись?       — Около часа назад. Они уже отобедали… Вам бы поспешить — у мистера Холмса было разбито лицо, когда они возвратились.       — Не похоже, чтобы он сильно страдал по этому поводу, — произнес Ватсон после очередного, особенно громкого, приступа смеха. Но все же пошел наверх, испытывая одновременно и неудобство из-за своего намерения прервать их оживленную беседу, и любопытство — над чем же они так хохочут?       — А что бы ты сделал на его месте? Убил бы всех роботов на планете? — расслышал доктор вопрос Ады, поднимаясь по лестнице. Его страшно удивило такое неформальное обращение.       — Конечно, нет! Но не стал бы допускать таких профанских ошибок! Формулировал бы свои запросы этим железным аппаратам точно и четко, чтобы у тех не было возможности сделать что-то не так! — стало слышно и Холмса.       — Пока ты одним формулировал бы, другие все улики бы уничтожили.       Дверь распахнулась, и вошел доктор, не дав Холмсу парировать сказанное.       — Дорогой друг! Проходите, проходите. Вы не поверите, но оказывается, что даже фантастика может быть занимательной, если совместить её с наукой.       — Вы же говорили, что фантастика — оторванный от реальности, а потому бессмысленный жанр литературы? — нахмурился доктор, который все еще питал обиду по поводу тирад Холмса о его, Ватсона, литературных предпочтениях.       — Да! Зачем зря фантазировать, если это не подкреплено научными фактами? Одно дело — пустые фантазии посредственных умов и другое — размышления ученых мужей о нашем будущем.       — Как правило, сбывались только самые депрессивные предсказания этих ваших мужей. Сколько бы в 20-м веке не мечтали о счастье для всех и даром, мы все там же. Страдать только стало покомфортнее, да посытнее, — сказала Ада и засмеялась совсем не к месту. — Интересно, а что будет, если мы поплывем в Россию и убьем родителей Азимова?       Оба мужчины посмотрели на неё с подозрением.       — Я рассуждаю гипотетически — интересно, будущее изменится для всех или же мы сформируем новую параллель в пространстве-времени? — Ада грустным взглядом проводила сигару в руках Холмса и подумала о вейпе и кальяне. — Кстати, а у вас нет паяльника, Холмс?       Ей определенно было неудобно называть его «на ты» в присутствии доктора.       — Ваши мысли так скоротечны, что можно тренировать мой метод, просто в попытках найти связующие звенья. Зачем вам паяльные инструменты?       — Чтобы паять. Нужно же мне что-то делать.       — Кальяны уже давно изобрели. Хотите я распоряжусь, чтобы сюда доставили один?       — Я хочу вейп, а не кальян. Большая разница.       — Бог ты мой, как связано убийство этого вашего Азимова… Кем бы он ни был… И курительные устройства?       — Азимов был… будет ученым и писателем, — ответила Ада.       Холмс хохотнул.       — Думайте Ватсон, думайте. А кальян я куплю. И паяльные принадлежности…       — Я вижу, ваша поездка в Фарнгэм прошла с осложнениями? — поинтересовался Ватсон с каким-то неясным вызовом, рассматривая ссадины на лице товарища.       — Отнюдь, поездка прошла весьма занимательно. И мы встретили мистера Вудли, о котором мисс Смит написала нам в утреннем письме, что пришло чуть позже моего отъезда. Вы прочли его, Ватсон?       — Нет, я тоже был в отъезде весь день.       — Судя по её письму, ситуация становится всё серьёзнее. И нам бы лучше сопроводить её завтра, по пути на работу.       — И я могу поехать с вами? — осторожно спросил доктор.       — Несомненно! И возьмите с собой ваш револьвер. Нам он пригодится.       — А если я наряжусь мужчиной, то смогу поехать в сами и тоже пострелять в кого-нибудь? — воодушевленно поинтересовалась Ада.       — Ни в коем случае! Это может быть очень опасно.       И Ада закатила глаза.

***

Спустя две недели.

      В гостиной не было никого, кроме Ады, занявшей массивный стол Холмса. Лёгкий аромат спирта окутывал помещение, а на столе перед ней стоял медный перегонный аппарат, который сыщик обычно использовал для своих экспериментов. Под мерное журчание нагретой жидкости Ада ловко управлялась с перегонкой глицерина — она собиралась очистить его от примесей, чтобы получить чистую основу для приготовления жидкости для вейпа.       Ей совсем нечем было заняться последние две недели.       Завершив дело Вайолет Смит, и Ватсон, и Холмс уехали куда-то в одно из восточных графств, объяснив, что никак не могут взять её с собой из-за «правил текущего времени».       «Варварские обычаи… Чертов патриархат…» — думала Ада, злобно наливая глицерин в колбу аппарата.       Затем, с хладнокровной точностью, она настроила маленький вентиль, позволяющий регулировать температуру и давление. Огонёк под перегонным аппаратом, питаемый спиртовой лампой, плясал тенями по её недовольному лицу. Каждый раз, когда жидкость начинала тихонько кипеть, Ада наблюдала за тем, как пары поднимаются по тонкой медной трубке и конденсируются в чистейший глицерин, собирающийся в отдельном сборном сосуде.       Их с Холмсом поцелуй был беспардонно прерван веткой, решившей сломаться в такой неподходящий момент. И атмосфера после этого была испорчена. Впрочем, даже если бы ветка и не упала, их все равно прервало бы появление телеги, на которой в Чарлингтон-Холл везли побитого мистера Вудли. После этого они направились домой, на Бейкер-Стрит, стараясь не говорить о том, что произошло с ними на поляне.       Скрипнул стул, отреагировав на резкий поворот Ады в сторону — она потянулась к странному устройству, стоящему над камином. Это было похоже на пузатый медный чайник, к которому сверху приделали цилиндр. Из цилиндра торчала деревянная трубка. А сбоку в чайнике было проделано неаккуратное отверстие, из которого торчал поворотный механизм. Все швы выглядели неопрятно — то тут, то там виднелись застывшие капли припоя.       Впрочем, оно и не было удивительно — вместо паяльников в 19 веке использовали какие-то раскаленные палки. Ада же совсем позабыла о такой прозаической мелочи, как необходимость электричества для обычного нормального паяльника. И очень удивилась, когда на дом по велению Холмса доставили нечто странное, названное «паяльными инструментами». Не говоря уже о том, что ей пришлось засыпать медный чайник горячими углями, чтобы иметь возможность хоть как-то соединить разные части ее «вейпа».       Пришлось привыкать к новой реальности. Ведь ей совсем нечем было заняться эти две недели.       Часа через два на лестнице послышались шаги. Ада резко встала. Ей не хотелось ждать, пока тот, кто шумит снизу, войдет в гостиную. Нетерпеливо она пронеслась через гостиную и распахнула дверь.       — Холмс! — закричала девушка на весь Мэрилбон. И дернулась, чтобы подбежать ближе.       И тут же вспомнила, что это неудобно, некультурно и не одобряется пуританским обществом. Может, будь Холмс тут один или даже только с Ватсоном, она бы решилась. Но… За ними семенила и миссис Хадсон. И это было бы слишком.       «Или это только отговорка.? Может, я… стесняюсь?!.. Снова?»       Тем не менее, она почувствовала раздражение по отношению к ни в чем не повинной даме. Миссис Хадсон говорила какие-то совсем не важные слова, Ватсон что-то отвечал, но Ада смотрела только на Холмса. Она хотела понять, что он чувствовал? Скучал ли он? Думал ли о встрече? Она не могла просто подойти и поцеловать его, даже просто обнять.       Это раздражало.       Холмс улыбнулся ей и поприветствовал — довольно формально и отчужденно. Ада чуть потупилась и поздоровалась и с Ватсоном тоже. Миссис Хадсон она уже видела за завтраком.       — Вы уже ужинали? — поинтересовался сыщик, переступая порог гостиной. Он остановился, заставив сердце девушки дрогнуть, и потянул руку к ее ладоням. Аккуратно взял «вейп», что Ада все еще сжимала двумя руками, и прошествовал к своему излюбленному креслу, внимательно рассматривая неведомое устройство.       — Ещё не ужинала, — ответила девушка, скорбно возвращаясь на свое место за рабочим столом. Очищенный глицерин всё ещё медленно стекал в сосуд. Ада аккуратно отрегулировала температуру, подкрутив вентиль. — Как ваше дело в Брайер-Корт?       — Неприятное место, — ответил Ватсон, который расположился на диване. — Миссис Хадсон, молю вас, скажите, что мы можем поужинать прямо сейчас?       — Конечно, можете, — захлопотала женщина. — Я не подавала ужин только потому что… мисс была занята, — она кинула мимолетный взгляд на Аду.       Когда дверь за миссис Хадсон закрылась, раздался голос Холмса.       — Я вижу, вы времени зря не теряли. А глицерин зачем?       — Для пара. Так и что не так с тем местом?       — Промозглый морской воздух. Сырость. Плесень. Мокрые от влажности постели каждую ночь, — снова ответил Ватсон.       — Да, не похоже на отдых на Майорке. А по поводу самого дела?       — Миссис Марсден сбежала с любовником и деньгами мужа, — на этот раз ответил Холмс.       — То есть, подозрения мистера Марсдена оказались верны?       — Не совсем… Любовником оказался не их конюх, а моряк. Впрочем, было совершенно ясно, что миссис Марсден имеет привычку флиртовать со всеми мужчинами. С кем-то ради выгоды, с кем-то просто чтобы не терять навыка, — мужчина говорил размеренно, все еще рассматривая самодельный «вейп».       Ада хохотнула.       — Вам это кажется смешным? — Холмс поднял на нее глаза.       — Не то чтобы… Но идея флиртовать, чтобы не терять навыка — довольно забавная.       — Мистер Марсден убит побегом жены.       — Или тем, что она и деньги прихватила?       — Не думаю. Денег у него достаточно.       — Почему же он не мог у себя сделать нормальное отопление в гостевых комнатах?       — Он богат, потому что мало тратит, а не потому что много зарабатывает.       — Тогда не удивлена, что жена сбежала от него.       — Я устал и лягу спать без ужина, — Холмс резко встал, поставил «вейп» рядом с Адой на стол и прошел в спальню, закрыв за собой дверь.       — Что я снова сделала не так? — прошептала Ада Ватсону.       Тот ушел от ответа, лишь пожав плечами.

***

На следующее утро.

      — Холмс, что это такое? — Ватсон невесть откуда извлек письмо, смятое и не особо открытое.       — Это просто мусор, выбросьте! — сыщик попытался отобрать письмо о друга, но у него не вышло.       Ада наблюдала сцену с вежливым интересом. Они только что позавтракали и сидели в неловком молчании, когда доктор, чьи глаза блуждали по гостиной, чтобы не смотреть на Аду и Холмса, наткнулись на злосчастный конверт.       — Да это же от вашего коледжского приятеля! Месгрейва!       — Это ошибка. А теперь выбросьте это!       Но доктор уже принялся распечатывать конверт. Холмс решил не применять силу и теперь следил глазами за руками Ватсона с заметным раздражением.       — Он приглашает вас посетить его замок Харлстон, Холмс, — неторопливо прочёл Ватсон, пробегая глазами по строчкам. — Пишет, что с волнением следит за вашим здоровьем и очень надеется, что вы не переутомили себя расследованиями. Кроме того, он предлагает провести у него несколько дней в привычной для джентльменов манере: с охотой на утренней заре, прогулками по парку и совместными обедами в его большой столовой. Спрашивает, не пожелаете ли вы взять с собой и меня, дабы наше общество было по-настоящему дружеским.       — Здоровье? А что с вами? — нахмурилась Ада, которая не замечала, чтобы Холмса что-то беспокоило в последнее время. Она спросила это и тут же пожалела — Холмс ходил надутыми еще с прошлого вечера.       — Со мной все отлично, не стоит беспокойства, — чопорно ответил сыщик. — Я немного продизенфиормировал Месгрейва, только и всего. Это, понимаете ли, не первое его приглашение в этом году.       — Почему же вы отказываетесь? — изумился Ватсон. — Разве предыдущая поездка не понравилась вам? Кажется, вы упоминали, что имели занимательные беседы с местным дворецким… Как его звали?       Ада сидела как на иголках — ей очень хотелось посмотреть на замок и его обитателей. Но не хотелось вставать на сторону Ватсона в этой дискуссии. Холмс чересчур уж резко реагировал на подобные жесты. Он уже выглядел недовольно и, вероятно, не знал, какой бы аргумент привести.       «Да и за эти две недели я чудом не умерла со скуки и… и тоски. По нему…» — подумала девушка и нахмурилась еще сильнее.       — Нам нужно поехать, Холмс. Все равно у вас сейчас нет никаких интересных дел в Лондоне или где-то ещё. Разве не так? По крайней мере, ваша корреспонденция за последние две недели говорит именно об этом. Да и мисс Розенфельд, я уверен, не откажется от посещения такого интересного, с исторической точки зрения, места.       Ада была готова соскочить с места и расцеловать доктора. Если бы не боялась, что Холмс лопнет от негодования при виде такой сцены. Она посмотрела на сыщика, ожидая, что тот начнет возражать еще решительнее. Но тот, к её удивлению, согласился.       «Что-то тут не так…»       — Хорошо. Так уж и быть. Но на охоту я не пойду, даже не уговаривайте. Тратить время на подобную…       — Нужно будет предупредить Месгрейва, что мы прибудем втроем, — перебил его доктор. — И уточнить, кем нам приходится мисс… Может, написать ему, что она ваша… Родственница?       — Значит, мою небольшую ложь о моем здоровье вы не одобрили, а сами предлагаете…       — Сказать правду в этом вопросе нам никак нельзя, — насупился Ватсон.       — Мы не будем говорить, что мисс Розенфельд — моя родственница. Напишите, что она — ваша родственница.       — С удовольствием. Именно так я и сделаю. Мне полностью написать ему письмо за вас?       — Будьте так добры.       «Какая, собственно, разница, чья я родственница.?»

***

      Отбытие произошло на следующий день. Это было унылое туманное утро, такое же, как и множество других. За исключением одного нюанса — наконец-то Ада была с Холмсом, и они покинули этот грязный серый город, пропитанный смогом и запахом лошадиных задниц.       «Ненавижу лошадей!» — думала Ада, когда они проехали мимо одной из них, решившей вдруг испражниться прямо при их приближении.       Дорога оказалась неблизкой — не менее шести часов. К счастью, Аде посчастливилось уснуть еще до того, как они выехали за границы Лондона, и проснуться, когда замок уже отчетливо виднелся на горизонте.       — Бог мой, кем нужно быть, чтобы владеть такой роскошью? — воскликнула Ада сквозь зевок.       — Всего лишь удачно родиться в нужной семье, — отрапортовал Холмс. — Ни фантазии, ни таланта, ни труда.       — Ну, все же нельзя быть совсем идиотом — разоришься. И не на что будет содержать все это.       — Не раздавать деньги и нанять одного толкового управляющего — вполне достаточно. Хоть я и не позволил бы использовать подобные определения, какие упомянули вы, в отношении Месгрейва, стоит отметить, что он недалеко от них ушел.       — Холмс! — возмутился Ватсон. — Он же ваш друг!       — Не более, чем далекий приятель, который никак не желает скрыться за горизонтом окончательно, присылая письма и приглашая к себе тратить мое драгоценное время, — отрезал Холмс.

***

      Месгрейв оказался довольно симпатичным мужчиной поздних средних лет. Но немного походил на местного дурачка, который где-то нашел дорогой костюм, и выучился манерам и искусству светских бесед. Впрочем, не ясно, что послужило причиной такого ощущения — то ли характеристика, данная ему Холмсом, то ли немного пустой плоский взгляд.       Едва экипаж остановился перед входом в замок, хозяин поспешил навстречу гостям. Улыбка на лице Месгрейва была добродушной и несколько растерянной, словно он до последнего момента не верил, что они действительно прибудут. Он неловко, хоть и искренне приветствовал их, то и дело поправляя манжеты слишком дорогого костюма.       — Холмс! — воскликнул он радостно, сжимая ладонь сыщика. — Как я рад, что вы смогли выбраться! И вы, доктор Ватсон, это честь для меня. А это, должно быть, та самая мисс Розенфельд, о которой вы писали?       — Совершенно верно, — сдержанно подтвердил Холмс. — Троюродная племянница Ватсона. Но очень близкая.       Ада коротко улыбнулась, заметив, как хозяин замка немного смутился от её взгляда.       — Надеюсь, дорога не была слишком утомительной, — продолжил Месгрейв, заметно оживившись. — Миссис Хьюз уже распорядилась подать обед. Если пожелаете, вас проводят в ваши комнаты.       — Благодарю, Месгрейв. Мы были бы рады немного отдохнуть, — ответил Холмс. — Но сперва я хотел бы спросить, как поживает миссис Месгрейв? Не было ли у неё возражений против нашего визита?       На лице Месгрейва мелькнуло удивление, сменившееся лёгкой неловкостью.       — О, Холмс, я вовсе не женат. Полагаю, я должен был упомянуть это раньше…       Холмс коротко кашлянул и с лёгким укором посмотрел на Ватсона, будто тот был виноват в его заблуждении.       — Как мудро с вашей стороны, — воскликнул Холмс, улыбаясь.       — И всё же, если позволите, — вмешалась Ада, игнорируя замечание Холмса, — отсутствие супруги не мешает вам поддерживать этот великолепный замок в отличном состоянии. Видимо, у вас прекрасный управляющий?       — О да, мистер Лэнгли — настоящий профессионал своего дела. Именно он следит за всем хозяйством и финансами. Без него я бы, пожалуй, давно уже разорился, — простодушно признался Месгрейв.       Холмс многозначительно посмотрел на Аду, словно желая сказать: «Вот видите?»       В холл замка вошел дворецкий Брантон, что привлекло всеобщее внимание. Он был безупречно одет и имел утонченную осанку, чем производил впечатление человека явно выше своей должности. Приветствуя Холмса и Ватсона, Брантон учтиво предложил провести их в гостиную, не забывая бросать на Аду взгляды, от которых ей становилось неловко. Он едва заметно улыбался, разглядывая девушку с нескрываемым интересом, несмотря на очевидную неуместность подобного поведения для дворецкого. Холмс же наблюдал за ним с холодной сдержанностью.       «Неприятный тип. Выглядит как низкопробный ловелас!» — фыркнула про себя девушка, старясь не морщиться открыто.       Пока Брантон провожал гостей, Ада напряжённо пыталась припомнить детали рассказа, посвященного ритуалу Месгрейвов. Она прекрасно помнила, что тут должен быть спрятан какой-то клад, но подробности были неясны и путались в её голове. Девушка вздохнула, понимая, что плохо помнит оригинальную историю. Конечно, она в любом случае не собиралась рассказывать Холмсу о том, что ей известно. Сыщик явно получал удовольствие от самостоятельного раскрытия загадок, и её вмешательство могло только испортить впечатление от дела. А их взаимоотношения и так оставляли желать лучшего. Ада, по крайней мере, была в этом уверена.       После того, как гости были размещены по своим комнатам — по трем отдельным комнатам, всех пригласили на обед. Приём пищи прошёл в весьма формальной обстановке. Месгрейв вёл вялую беседу с Ватсоном о каких-то незначительных событиях в округе, Холмс практически не вступал в разговор, погрузившись в свои мысли, а Ада, скучая, перемещала взгляд между картиной на стене и блюдами, не зная, куда себя деть от скуки. Брантон появлялся в столовой несколько раз, неизменно задерживая взгляд на девушке чуть дольше дозволенного.       По окончанию обеда хозяин предложил гостям прогулку по замку. Прогулка оказалась неспешной и такой же скучной, как и обед. Холмс шел немного впереди, явно думая о чем-то своём. Ватсон шагал рядом с Месгрейвом, обсуждая погоду и охоту, а Ада уныло брела позади, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-нибудь очередной гобелен или картину. Примерно на половине прогулки к ним присоединился дворецкий Брантон, который ловко перехватил рассказ, демонстрируя неожиданно обширные познания в истории и архитектуре замка. Он рассказывал интересно и живо, хотя его непристойные взгляды в адрес Ады продолжались, и это несомненно портило экскурсию.       В конце прогулки, когда они уже возвращались в свои комнаты, Ада с удивлением заметила, что одна из служанок, проходя мимо, одарила её неистовым, почти диким взглядом.       "Не сумасшедшая ли она часом..."       К вечеру, после ужина, замок начал погружаться в умиротворённую тишину. Ада, приняв горячую ванну и закутавшись в халат, долго лежала в постели, ворочаясь без сна. В голове крутились мысли о кладе, о Брантоне, и о взгляде Холмса, который она так и не смогла толком расшифровать. Наконец, не выдержав бессонницы, она тихо встала с кровати и решила отправиться в библиотеку — хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственных мыслей.       Она выскользнула в коридор и глянула на дверь комнаты Холмса. Искушение постучаться было велико, но Ада не решилась, отчаянно ругая себя в своих мыслях. Стараясь двигаться бесшумно, девушка спустилась вниз по тёмной лестнице, осторожно ступая по холодным ступеням босыми ногами. Дойдя до массивной двери библиотеки, она нерешительно остановилась, задумавшись о приличиях и о том, насколько нормально вообще бродить по чужому замку ночью. В конце концов, любопытство пересилило сомнения, и она мягко толкнула тяжелую дверь.       Комната встретила её мраком и прохладой. Ада быстро нашла керосиновую лампу на столике возле входа и осторожно зажгла её, стараясь не шуметь. Мягкий, теплый свет разлился по комнате, отражаясь от полированных поверхностей мебели и придавая бесчисленным книгам на стеллажах почти сказочный вид.       Помимо борьбы с бессонницей, назрело еще одно осложнение. Странное ощущение, которое преследовало её почти с того самого момента, как её тело и разум совершили путешествие во времени. В первое время она ничего не заметила — шок, эмоциональное истощение и навязчивые мысли не позволили ей сделать этого. Что уж говорить, если элементарно спать одной, без чужого присутствия, было непосильной задачей. Затем — дела и назревающий роман с Холмсом постоянно отвлекали её от этого ощущения. Затем — недели, когда она была занята «вейпом» и почти ни с кем не разговаривала.       Лишь изредка — как, например, в тот раз в поезде, во время беседы с Ватсоном, она позволяла себе поддаться этому ощущению. Заключалось оно в том, что слова были не такими, как прежде. И дело было не языке, произношении или вопросах временного периода. Слова звучали безэмоционально, даже если задевали самые сокровенные струны души. Точнее, не задевали. А должны были!       Поэтому сейчас, в библиотеке, Ада искала самый грустный и душещипательный роман, с которым была знакома. Ей хотелось проверить наверняка, будут ли ощущаться строки или же нет.       «Ага. План просто гениальный. Вот только ничего же ещё не написано. Ромео с Джульеттой, которые тут быть обязаны, меня особенно никогда не трогали… Что же делать…»       Ей пришлось провести в библиотеке не менее получаса, аккуратно разглядывая корешки книг и двигаясь от полки к полке прежде, чем глаза, наконец, зацепились за знакомое название. Поставив лампу на стол, Ада открыла книгу и стала пробегать её глазами, стараясь хотя бы что-то почувствовать. Абзацы и целые страницы пробегали мимо, не оставляя после себя ничего. В полном недоумении девушка перелистывала страницу за страницей, ускоряясь все больше.       Книга подошла к концу. Ада, не отрываясь смотрела на последние предложения.       «Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..»       Позади скрипнула дверь. Девушка с тревогой обернулась. На пороге стоял дворецкий Брантон.