Список умений Шерлока Холмса

      Начиная с этого дня, дни превратились в один бесконечный и скучный день. Прошло порядка трех недель. Ватсон занимался своей практикой, Холмс бегал решать какие-то скучные рядовые проблемы местного населения, либо же просто читал или сидел часами над своими колбами. В такие моменты никому нельзя было его тревожить, даже Ватсону.       Ада же умирала со скуки. Конечно, Холмс и Ватсон старались сделать ее дни не такими серыми — в основном, это делал Ватсон. Приносил ей книги, рассказывал про своих пациентов. Холмс же вел себя вежливо отстраненно — то ли разговор с братом возымел действие, то ли он стал беспокоиться о собственной репутации, но факт остался фактом — Шерлок Холмс избегал любых ситуаций, которые располагали бы к какому-то их сближению. Они продолжали спать в одной комнате, но Холмс то ложился значительно позже нее, то раньше. И в целом держал дистанцию.       Так в борьбе со смертельной скукой пополам с чтением книг пролетело недели три. На улице потеплело, и люди переоделись в пиджаки, более легкие платья и жилеты, убрав из гардероба накидки и пальто.       Ада почти не выходила на улицу — ей не нравилась ее неудобная одежда, неудобная прическа и не особо безопасная для девушки атмосфера. Однако, пару раз с доктором они все же прогулялись по близлежащему району.       Иногда заходил Майкрофт, чтобы сказать, что ничего нового нет. Иногда заходили другие скучные люди.       Кажется, время практически остановилось. Да, Ада часто сидела дома и в своем времени, но это все становилось как-то слишком. Раньше она знала, что могла в любой момент выйти и пойти куда угодно. Теперь же стены давили на нее, будто она находилась в клетке, которая становится меньше и меньше…       Наступила очередная суббота. Холмс снова сидел над своими склянками. Ватсон читал газету. Ада читала Шекспира. Было довольно сложно, будто она читала что-то на древнерусском, зная лишь современный русский.       Сквозь строки Ада услышала:       — Ватсон, мисс Розенфельд, смотрите! Эта химическая реакция поможет решить загадку судебного процесса над мистером… — Ада не расслышала имя, потому что отвлеклась на шаги снизу.       — И действительно — куда раньше, чем Холмс успел смешать реагенты, в комнату ворвалась миссис Хадсон.       — Мистер Холмс, к вам молодая дама!       — Ах, как некстати, — раздраженно ответил Холмс, отчего Ада засмеялась про себя.       — У нее отличные манеры, настоящая леди!       «Не в мой ли огород этот камень.?»       — Не сомневаюсь! — ответил Холмс все так же раздраженно.       Несмотря на все возражения Холмса, в гостиной появилась причина, по которой, видно, эксперименту сегодня не суждено было состояться. Ватсон тут же встал и начал проявлять вежливость и радушие за двоих, как он обычно и делал. Ада наблюдала за этой картиной вполглаза, продолжая чтение. Вплоть до того момента, пока Холмс не сел рядом с Вайолет (так звали девушку) и не взял ее за руку, демонстрируя ей, а заодно и Аде с Ватсоном, свой метод.       Ада не без злости посмотрела на руку Вайолет в руках Холмса и вновь вернулась к книге.       Она слышала, как девушка рассказывает о том, что ее преследует некто на велосипеде. Холмс стал выяснять возможных кандидатов для преследования. Ада опустила книгу и более внимательно прислушалась к разговору.       — Сознайтесь мисс Смит, кто еще был к вам неравнодушен? — спросил Холмс.       — Ах быть может я ошибаюсь, но иногда мне кажется, что мои наниматель, мистер Коррузерс интересуется мною больше, чем следует. Мы часто проводим вместе время, а по вечерам играем в четыре руки. И он никогда не заговаривал об этом, но девушка всегда чувствует, когда кому-то нравится.       Ада с сомнением перевела взгляд на Холмса после этого заявления и с ужасом заметила, что он смотрит на нее. Смутившись, она снова уткнулась в книгу.       — Сообщите мне немедленно, мисс Смит, если случится что-нибудь новое. Я теперь очень занят, тем не менее найду время для расследования вашего дела. А пока не предпринимайте ничего, не предупредив меня. До свидания, надеюсь, что мы получим от вас хорошие известия.       Девушка попрощалась и вышла. Ватсон с Холмсом начали обсуждать это дело.       — Вы хотите туда поехать? — спросил доктор в конце концов.       — Нет, друг мой, это можете сделать вы. Быть может, это все-таки пустячное дело и я не могу ради него прерывать других важных дел. В понедельник утром вы можете быть в Фарнгэме, спрячетесь поблизости от Чарлингтонской степи и посмотрите, что там происходит, а затем поступите по своему усмотрению. Но обязательно справитесь о владельцах Чарлинттона и, вернувшись домой, представите мне отчет. А теперь об этом ни слова больше, пока мы не найдем основы, на которых можно будет построить наши выводы.       Ада закрыла книгу и бросила в сторону. Оба мужчин посмотрели на нее.       — Пожалуйста, возьмите меня с собой! — простонала она. — Или я выброшусь в это окно!       Холмс подошел к окну и закрыл его, будто решил, что она собралась исполнять угрозу прямо сейчас.       — Это не совсем прилично для леди проводить время в компании чужого мужчины, не родственника и не мужа. О вас могут пойти слухи! — ответил Холмс.       — Я не леди! — взорвалась девушка. — И не понимаю я, что за правила такие, почему я не могу пойти на прогулку с другом?       — Это не просто прогулка, это может быть опасно, — возразил Холмс.       — Ладно вам, Холмс, ничего страшного не произойдёт, если мисс пойдет со мной, — вступил в спор Ватсон.       Холмс недовольно сжал губы.       — Хорошо. Делайте, как знаете, — сказав это, он покинул гостиную, хлопнув дверью.       Ада подошла к окну в ожидании, когда сыщик выйдет из двери. Тот появился почти сразу — широко распахнув входную дверь, он быстрым шагом вышел, на ходу закуривая сигарету, и направился куда-то влево по улице.       — Что это с ним? — удивилась Ада.       Ватсон развел руками.       В понедельник утром Ада встала рано — им нужно было успеть на поезд к 9:20. Кровать Холмса уже пустовала — и куда он снова ушел? В последнее время он почти перестал появляться дома. С тех пор, как он вспылил в субботу вечером, они не обмолвились ни словом.       До вокзала Ватерлоо добираться было довольно далеко — порядка часа пешком, и им пришлось взять кэб.       — Ужасная тряска, — посетовала Ада. — Не в пример современным автомобилям. И ехать долго. Можете спросить у Холмса, как ему такси, что мы вызывали там… В будущем.       — Если он согласится со мной говорить, обязательно спрошу…       — Так он и с вами не разговаривает?       — В последний раз мы говорили в субботу.       — Я не понимаю, в чем его проблема, — раздраженно заявила девушка. Кэб подпрыгнул на очередной кочке, и ее платье зацепилось за ручку возле сидения. — И что за неудобная одежда! Пока мы пройдемся по полям и лесам возле этого… поместья или что там у него, весь подол превратится в травяную тряпку!       Ватсон улыбнулся.       — Ну, леди обычно приподнимают подол.       — Я не леди, — она закатила глаза. — Хочу носить брюки, а не это!       — По-моему, Холмс не знает, как себя вести, и поэтому злится, — перевел тему доктор.       — По-моему, все предельно просто, а он все усложняет.       — Да?       — А он вам ничего не говорил? Ну… про меня… — спросила девушка и покраснела.       — Он довольно прозрачно намекнул мне, что то, что между вами происходит — не мое дело, — развел руками Ватсон.       — Я думаю, это все потому что в нынешних реалиях я — падшая женщина с «запятнанной репутацией», — произнесла Ада вслух то, что беспокоило ее уже довольно давно.       Ватсон замялся. Вежливость не позволяла ему говорить прямо и честно на эту тему.       — Меня это мало волнует, потому что в действительности нет абсолютно ничего плохого в том, что у меня было множество мужчин! Один из них, кстати, был чернокожий. — Ватсон поперхнулся от таких откровений. — Это в вашем времени вся эта дурацкая зашоренность еще не искоренилась! Да что там говорить, у вас женщинам еще и голосовать не позволено, не то что спать с тем, с кем они хотят, без последствий, — продолжила Ада свою тираду.       — Я соглашусь с тем, что и Холмс, и я были воспитаны в совершенно иных правилах и принципах…       — Варварских, — ввернула девушка.       — …но мне все же кажется, что дело не в этом.       — Почему же тогда он отказался со мной целоваться? — Ада уже завелась, и ее было сложно сейчас остановить.       У Ватсона покраснели уши.       — Не совсем корректно вести такие разговоры за спиной друга, — попытался выкрутиться доктор.       Ада посмотрела на него прищуренными глазами.       — Ладно. Извините. Просто меня это расстраивает. А он мне сам ничего не говорит… И игнорирует меня!.. Вы, наверное, уже сами пожалели, что взяли меня с собой?       — Нет, что вы… — Ватсон задумался и замолчал. На его лице возникло мучительное выражение лица, будто он не мог решить, стоит ли сказать то, что ему так хочется сказать, или нет стоит.       В итоге, доктор все-таки решил промолчать. Они благополучно добрались до вокзала, Ватсон купил два билета на поезд, и они вновь отправились путь. До Фарнгэма поезд шел порядка полутора часов, и им попалось свободное купе, без дополнительных ушей. Ада завороженно рассматривала пейзажи за окном. Вряд ли бы она сейчас смогла по этому виду определить, в каком времени находится — природа, когда человек ее не трогает, поразительно неуклонна в своей неизменности. И сто лет для нее — незаметное мгновение, лишь капля в вечности. Эта мысль оказалась нестерпимо обидной. Жить, существовать, иметь какое-то значение, если позволите так выразиться, а потом осознать, что все это не имеет вообще никакого смысла. Век назад, век вперед — все одно и то же, жалкие попытки удачливых обезьян сделать свою короткую жизнь чуть длиннее и чуть комфортнее.       — Что-то вы совсем помрачнели, — заметил Ватсон.       — Ничего особенного. Обычный экзистенциональный кризис. Говорят, кто-то переживает его в 12. Немножко припозднилась.       — Никогда не слышал о таком кризисе, — задумчиво ответил Ватсон.       — Возможно, философы пока еще не написали работ своих про экзистенциализм. Ну ничего. Еще целый век впереди…       — Когда я был в будущем, меня сильно задела мысль о том, что я умер бы и не узнал ничего из того, что изобретут после моей смерти. Никогда эта мысль не была так близка ко мне, как в тот момент, когда я дотронулся до запретной информации.       — Такие мысли нередки среди людей, которые живут в контексте стремительного прогресса… — обесценивающе завершила Ада откровение.       Дальше ехали молча.       После Лондона было крайне приятно увидеть какие-то другие цвета, кроме оттенков серого — например, зеленый или голубой. Как оказалось, колокольчики уже начали расцветать тут и там. Они перемежались с золотистыми цветами дрока и поражали своей красочностью. В конце концов, после парада светло-серого, темно-серого и просто серого все что угодно будет красочным. Ватсон выбрал место для слежки — кусты у загородной дороги — отсюда было хорошо видно и дорогу в обе стороны, и поместье, где работала девушка, попавшая в беду.       Пахло нагретой солнцем травой и свежестью. Ада, которая была мало заинтересована в происходящем, легла на траву, сорвала колокольчик и начала вертеть его в руках, глядя на небо сквозь потолок густых кустов.       Ватсон же наоборот был напряжен и следил за дорогой так сосредоточенно, будто на ней в любой момент мог оказаться кто угодно, как по волшебству.       — Я вижу велосипедиста! — через какое-то время прошептал он и приподнялся, чтобы присмотреться.       Ада перевернулась, все еще заинтересованная больше цветком, чем велосипедистом, и немного приподняла глаза, удостоверившись, что Ватсон не врет.       — Да, вижу… Эх, я бы тоже с удовольствием прокатилась на велосипеде… Правда, велосипеды тут отвратительные у вас… Интересно, а можно ли выплавить трещотку и сделать переключатель скоростей.? — Ада скорее рассуждала вслух, чем говорила с Ватсоном.       — Интересно, кто он такой? — Ватсон тоже рассуждал вслух.       — Отсюда не видно, а бинокля у меня нет… А у вас почему бинокля нет?       — Что?       — Бинокль. Их изобрели давным-давно, почему не пользуетесь?       — Забыл взять, — оскорбленно ответил Ватсон. — О, кажется, это наша мисс Смит!       Ада приподнялась и посмотрела на дорогу.       — Да, похоже на то. Что будем делать?       — Делать? — удивился Ватсон. — Я просто хотел проследить за ними.       — Ну… Виновник всего банкета прям на ладони, нас трое, а он один!       Ватсон удивленно посмотрел на девушку, не понимая, то ли она шутит, то ли нет.       — О, смотрите, Вайолет решила ему сама надавать! — обрадовалась девушка.       Вайолет действительно остановилась, развернулась и поехала в сторону велосипедиста. Ватсон напрягся, вероятно, готовясь бежать на помощь. Однако преследователь, когда его самого начали преследовать, решил ретироваться без боя.       — Ну вооот… — протянула Ада. — Какой трус!       Еще через час они снова оказались в поезде, на этот раз он нес их назад, в Лондон. Ада снова сидела в своих мыслях. Поездка, конечно, скрасила серые будни, но тут ей в голову пришла мысль:       — Так. А что нового мы выяснили? Про велосипедиста нам и так рассказала мисс… Как ее… Смит?       — Мисс Вайолет Смит. Ну… А что еще можно было выяснить с такого расстояния?       — Надо было подойти поближе и велосипед ему сломать.       Ватсон в очередной раз посмотрел с прищуром — серьезно она или нет?       — Мы сейчас поедем в Палл-Мелл, по адресу, которой дал нам тот агент в Фарнгэме, и выясним, кто арендует Чарингтон-Холл.       — Так, стоп… Фарнгэм — это та деревня, где станция. А Чарингтон-Холл — поместье в лесу? Недалеко от жилища Коррузерса?       — Так точно!.. Вас совсем не интересно расследование?       — Эмм… Ну… Я не знаю, как объяснить.       Она сказала правду. Это было сложно объяснить, да и звучало бы обидно для Ватсона, потому что она не воспринимала все, что тут происходит, как что-то реальное. Это время, этот город, этих людей. И их проблемы. Единственными реальными были Ватсон и Холмс, ведь они были реальны в Москве, значит, у них не должно быть причин быть ненастоящими и тут.       Но помимо этого всего была еще одно, не до конца ясное ощущение.       Слова.       Слова не были такими, как прежде. Каждый раз, когда она произносила их вслух, они звучали не так, как должны. Было в них что-то фальшивое, даже равнодушное. Это было мимолетное почти незаметное чувство, но его шлейф скользил послевкусием после каждой произнесенной фразы.       — Давайте притворимся, что все дело в том, что я пока не привыкла к новому времени.       — Понимаю, — ответил Ватсон. Но помолчал и продолжил нерешительно. — Вот только дело в том, что вам… Возможно… Придется остаться тут, потому что вряд ли вы изобретете машину времени сейчас.       — Я не уверена даже, что смогу изобрести нормальный велосипед тут. С текущим уровнем развития науки и техники. Куда там до машины времени! Но… Один раз они вас перенесли отсюда туда… Так почему бы и во второй раз так не сделать…       Доктор не стал говорить, что это было маловероятно. Фатально маловероятно. Но Ада и сама это понимала.

Через 2,5 часа, Бейкер-Стрит.

      Выезд на природу и все, что к нему относится, подходили к концу, и они с Ватсоном шагали по улице, совсем недалеко от дома. Издалека Ада заметила Холмса, что стоял, нервно размахивая тростью, на крыльце у двери 221Б. Кажется, он был у парикмахера, потому что его волосы лежали как-то не так, как раньше.       — Как провели время? — поинтересовался он, ни к кому в особенности не обращаясь из них двоих.       Ватсон прямо на ходу начал свой долгий основательный рассказ про их сегодняшние изыскания. Ада молчала. Холмс открыл дверь и указал им тростью внутрь.       «Как бы он сзади по голове не настучал своей палкой…» — подумала Ада, проходя мимо него. Он смотрел куда-то в сторону, мимо них.       Поднялись наверх. Вошли в гостиную. Ада села у камина — отопление тут явно было ни к черту, она постоянно мерзла в Лондоне! Ватсон, не переставая говорить, занял кресло, а Шерлок снова взгромоздился на диван, сложив ногу на ногу.       Пламя в камине, заботливо разведенное мадам Хадсон, играло оттенками красного, радостно треща на всю гостиную. Ада вместо внимания Ватсону завороженно следила за языками огня, вертя в руке цветок, что она взяла с собой с поля.       — Ватсон, вы неправильно выбрали место для наблюдения! — строгий недовольный голос сыщика вывел Аду из транса. Она отвернулась от камина и посмотрела в его сторону. Он сидел и хмуро глядел на своего друга. — Вы должны были спрятаться на противоположной стороне дороги, в папоротнике! Тогда вам бы удалось лучше разглядеть велосипедиста.       Аде захотелось вставить свое замечание о том, что можно было посмотреть на преследователя в бинокль или побить его оным, но строгое лицо сыщика разубедило ее делать это. Он так увлекся распеканием Ватсона, что на последнего сложно было взглянуть без сочувствия. Доктор, смущенный и возмущенный одновременно, сидел как на иголках.       — Завтра же мы с мисс Розенфельд поедем в Фарнгэм, и я покажу ей, что значит «получать ценные сведения» — и это не то, что прохлаждаться, рассевшись в километре от нужного места наблюдения! — сыщик закончил свою тираду и поменял скрещенные ноги местами.       «Что?» — подумала Ада.       — Что? — спросила Ада в замешательстве.       — Вы не хотите со мной ехать? — Холмс перевел взгляд с Ватсона на нее, он выглядел таким напряженным, будто был готов сию же минуту подскочить с дивана и уйти, хлопнув дверью.       — Хочу…       — Вот и отлично, — расслабился сыщик и отвернулся.       — А можно мне поехать с вами? — спросил доктор.       — Не вижу в этом необходимости.       Ватсон подскочил с кресла и с видом оскорбленного достоинства рассек гостиную, вышел и закрыл за собой дверь. Не хлопая.       Хотелось вступиться за доктора, но не очень хотелось разубеждать Холмса в том, что взять ее с собой завтра — хорошая идея. Поэтому она промолчала. Этой ночью спалось плохо — из головы никак не хотели исчезать счастливые картины их завтрашней поездки. Детектив же, казалось, мало волновался по этому поводу — развалившись на кровати, он видел уже 5-й сон, не меньше.       «Хорошо, что хоть не храпит…»       Рано утром она проснулась от того, что ее кто-то аккуратно, но настойчиво, тряс за плечо. Это был Холмс, наполовину побритый и с опасной бритвой в руке. Как он умудряется заниматься своими делами, в частности бритьем, и не будить ее с утра, было еще одной неразрешимой загадкой.       — Если вы не хотите опоздать на поезд, — Холмс остановился на середине предложения и сбрил очередной ряд щетины, — то вам лучше начать собираться.       — Снова платье это дурацкое надевать!       — При всем моем желании поехать с вами… — он взял полотенце и протер немного красное после бритья лицо. — Это будет невозможно, если вы не смените ночную рубашку на подходящее одеяние… К тому же, платья не дурацкие, это очень современные фасоны!       — Я не говорю, что вы купили плохие платья… Просто брюки удобнее, — она поднялась и поспешила в ванную.       Снова поездка в кэбе. Затем в поезде. В основном, молчали и немного поговорили о погоде. Было скучно, зато чертовски по-английски. Наконец, добрались до Фарнгэма.       «День сурка какой-то…»       — Итак… Значит, мы направляемся в таверну? — поинтересовалась Ада, сойдя с поезда.       — Мне показалось, вы вчера были мало заинтересованы разговором, — Холмс протянул ей руку, полусогнутую в локте.       — Я слушала, что вы говорили, — она приняла предложение, и они пошли под руку от станции вглубь городка.       — Сливаться с окружением и слушать — весьма удачная черта для сыщика, — сегодня мужчина был одет в серый костюм-тройку с типичной шерлокхолмсовской кепкой, который тоже сидел на нем идеально. Как и все остальные.       — Именно этим мы будем в таверне заниматься?       — Сегодня нет. Хотя и это может быть полезным порой. Мы ускорим процесс получения информации, заплатив бармену.       — О, это будет быстро… — не скрывая досады, протянула Ада.       — Сначала мы с вами выпьем… Вы как относитесь к алкогольным напиткам?       — Ну… Обычно я пью разные коктейли. Но тут, наверное, не будет ничего, кроме пива?       — Эль, портер, стаут, сидр, виски, джин… — стал перечислять мужчина, будто его попросили дать рекламу пабу. — Не решусь предположить классическое вино, но портвейн или шерри вполне могут быть.       — А вы что обычно берете?       — От случая к случаю. Думаю, сегодня я выберу эль.       — Доверюсь вашему вкусу тогда… А меня там не съедят за то, что я — женщина? И пью алкоголь!       — Вы будете со мной, так что нет. Это воспринимается более… Спокойно.       — Боже, что за жизнь…       Они вошли в довольно примитивное помещение — деревянные балки, деревянные столы, простая барная стойка, белые стены в известке. Примерно половина столов была занята, и Аде сразу пришло в голову — либо Холмс был так обеспечен, либо они пришли в очень плохое место. Они слишком выделялись. И вряд ли это было хорошо для дела.       Холмс усадил ее за столик и отошел к бармену — его не было всего секунд 40, но девушка уже успела поймать пару заинтересованных взглядов с соседних столиков. И ей это совсем не понравилось.       — На нас все смотрят, — прошептала она Холмсу, пока тот ставил перед ней большой бокал с золотистой жидкостью и снимал свою кепку.       — Посмотрят, да перестанут, — заверил он, садясь рядом и отпивая из бокала.       Он сидел очень близко, а самое главное — неизвестно, зачем. После того, как в очередной раз не ответил ей взаимностью. Стараясь скрыть смущение, Ада взяла бокал, понюхала содержимое — пахло хлебом — и отпила, мысленно молясь, чтобы этот бокал хотя бы протерли перед тем, как налить в него эль. Напиток был горьким, но не таким ужасным, как она ожидала. Она посмела даже предположить у себя в голове, что в современности за такого качества пиво могли взять круглую сумму.       Ада отпила еще и попыталась осмотреться — но ей больше не было видно посетителей, потому что их всех закрывал собой Холмс. Он потягивал эль, глядя куда-то в зал, будто ожидая кого-то.       Сделав очередной, довольно затяжной глоток, и осушив почти весь пол-литровый бокал, сыщик развернулся к ней, и внезапно поинтересовался:       — Так и чем вы вчера были заняты с Ватсоном, вместо того, что выяснять личность велосипедиста?       Ада нахмурилась — он вез ее через пол-Англии, чтобы устроить сцену ревности? Или что это сейчас было? Осуждение их поведения или разведывательных способностей? Возможности отвечать сильно мешало то, что он сидел так близко, что теперь она отчетливо видела каждый оттенок болотного цвета в его глазах. И ей начинало казаться, что он специально сверлит ее глазами, чтобы ей сложнее было защищаться.       Не отводя взгляда, Ада протянула руку к кружке, надеясь, что Холмс не заметит, как сильно трясутся у нее руки, и сделала большой глоток. Затем медленно проскользила взглядом по его лицу и, остановившись на губах, облизнула свои от остатков эля. Сказала:       — Пока доктор с расстояния в пол-мили пытался разглядеть мужчину на велосипеде, я рассматривала цветы.       — Цветы?       — Ага. Голубые такие… А на что или на кого я, по-вашему, должна была там смотреть? — он снова перевела взгляд на глаза.       — В идеале, разумеется, на что-то, что поможет нам разрешить это дело.       — Ну… В таком случае, прошу меня простить. Вас там не было.       Холмс улыбнулся, обнажив ряд белых зубов — поразительная роскошь в 19 веке.       — Однако, надо заметить, что сейчас… — она вульгарно подвергла осмотру всю его фигуру, начиная от блестящих туфель и заканчивая зачесанными назад волосами, — сколько бы я на вас ни смотрела, мы все на одном месте топчемся…       «Кажется, мне можно складывать в копилку моменты, когда можно было поцеловаться, но мы этого не сделали… Буду делать вид, что мне это весело, раз уж больше ничего не остается…»       Вместо поцелуя Ада допила горький напиток, и поставила кружку на стол, с чуть большим стуком, чем следовало бы. Холмс последовал ее примеру, а затем внезапно протянул руку к ее лицу и аккуратно заправил выбившийся локон за ухо. Стало щекотно, и Ада мотнула головой, отчего локон снова упал ей на лицо.       — Уговорили, — сказал он, смеясь, — прямо сейчас мы пойдем и перестанем топтаться на месте.       — Что?       — Расследование. Нас ждет расследование! — Прошептал он ей на ухо, надевая кепку.       Он взял ее за руку и потянул за собой, к барной стойке.       — Еще два бокала эля, — сыщик положил пару монет на столешницу. — Сдачу оставьте себе.       Бармен посмотрел на деньги, затем на Холмса и Аду, что облокотилась на стойку с довольно раздраженным видом.       — Я ничем не заслужил такие чаевые, — наконец, сказал бармен, наливая эль по бокалам.       — У вас есть возможность сделать это прямо сейчас! — улыбнулся Холмс.       Ему удалось разговорить мужчину за стойкой довольно быстро, и уже через пару минут они знали, что происходит в поместье Чарлингтон-Холл. Все, в общем, могло бы закончиться хорошо, но, похоже, что один из посетителей паба услышал, что Холмс спрашивает о нем. И, похоже, что ему это пришлось не по душе.       — Кто ты такой, черт тебя дери? — начал усатый рыжий парень сразу с самого волнительного для него вопроса.       Холмс повернулся к подошедшему и положил руку на стойку, отгораживая от него Аду.       — Даааа, хозяин заведения был прав. Вы — не джентльмен!       — И чем это я хуже тебя буду? — процедил рыжий и совершенно неожиданно с размаха стукнул Холмса тыльной стороной ладони наотмашь прямо левой щеке.       Сыщик, не ожидавший такого внезапного и сильного удара, отлетел от стойки и врезался в стену спиной. Ада, тоже не ожидавшая такого поворота, не могла решить, то ли ей бросаться к Холмсу, то ли…       Она выбрала второй вариант. Подобрав с пола стул, который был сбит летящим Холмсом, она, недолго думая, исподтишка огрела рыжего, который уже отвернулся, по спине. К сожалению, стул не сломался как в фильмах, а просто отлетел в сторону.       — Ах ты шлюха! — взревел мужчина, поворачиваясь к ней.       Ада даже не успела осознать всю фатальность ситуации — сзади уже появился сыщик. Он отодвинул ее за себя, а затем кинул на стойку кепку и пиджак, оставшись в белой рубашке и сером жилете. Без каких либо предисловий он подошел к рыжему и нанес ему прямой удар слева — это произошло так быстро, что девушка и не заметила, когда он в принципе смог поднять руку.       — Вам стоит извиниться перед дамой, — крикнул Холмс, занося для удара другую руку.       На этот раз не так быстро, поэтому и Ада, и рыжий смогли проследить за его движением. Рыжий увернулся от удара, а затем изловчился и ударил Холмса в правую бровь — к счастью, удар прошел по касательной. Холмс увернулся от еще двух ударов кулаками, ловко пригнувшись, а затем прямым правым ударом в голову откинул рыжего назад.       — Свинья! — выплюнул тот, сплевывая кровь и пару зубов.       — Я не свинья, я — джентльмен. Свинья бьет исподтишка тыльной стороной ладони, а джентльмен защищает себя и свою даму прямым слева! — Холмс тут же претворил слова в действия, и рыжий, который только-только поднялся, вновь отлетел назад.       На этот раз он не встал. Холмс подошел и приподнял его за отвороты сюртука.       — Извинись перед дамой, — произнес сыщик так внушительно, что Ада сама чуть не начала извиниться перед собой же.       — Извините, — поверженный, он кое-как выговаривал слова.       Холмс оставил его, стремительно подошел к барной стойке, взял свои вещи в одну руку, другой приобнял Аду за плечи, и они вдвоем направились к выходу из паба. Сзади вдруг раздались аплодисменты. Холмс остановился, развернулся и кивнул аплодирующим. Затем, наконец, они покинули это заведение.       — Мне стоит перед вами извиниться. Это все не входило в мои планы. Вы не пострадали? — Сказал он, когда они отошли от паба.       — Со мной все нормально, меня больше волнует ваше лицо. Вам к доктору нужно! Давайте найдем доктора тут… или поедем быстрее к Ватсону. В какой стороне тут станция, я уже забыла… — она огляделась.       — Ничего мне не будет от пары ссадин. Этот негодяй совершенно не умеет драться… Давайте лучше пройдемся.       — Вы хотите еще сходить в Чарлингтон-Холл?       — Кхм… Да, именно это я и хочу сделать.       Ада посмотрела на него с подозрением.       — Раз хотите, пойдемте, конечно, но давайте сначала купим хотя бы спирта.       — Спирт после эля? — усмехнулся Холмс.       — Пить его мы не будем! — возмутилась Ада.       Неизвестно почему, но Холмс не захотел идти по дороге. Вместо этого они долго и упорно пробирались через кусты и деревья. Листья и мелкие веточки царапали платье и руки, то и дело пытались застрять в волосах. Наконец, когда Ада уже была готова встать и запротестовать прямо посреди чащи, Холмс остановился. Они оказались на крошечной поляне, откуда были видны массивные ворота поместья Чарлингтон-Холл.       — Тут мы и остановимся, — решил Холмс и в подтверждение своих слов сел прямо на траву, кидая кепку и пиджак рядом.       — Это все, конечно, отлично, — Ада села тут же, кое-как разобравшись со своим изрядно потрепанным платьем. — Но зачем надо было пробираться через эти джунгли?       — У меня на то были свои причины…       Холмс извлек из кармана бутылек со спиртом и моток марлевого бинта, завернутого в       бумагу. Они купили их в Фарнгэме у какого-то аптекаря. Бросил спирт на траву и принялся разворачивать бинт.       — Эмм… Могу я вам помочь?       — Если вам не трудно, я не откажусь…       Ада взяла из его рук бумажный сверток.       «Вот же хорошо жили люди без пластика!»       Она развернула марлю, открыла бутыль со спиртом и для начала протерла свои руки. Перевела взгляд на сыщика — у того порядком опухла губа, а в уголке виднелась кровь. Где-то недалеко начала куковать кукушка, в остальном же лес был убийственно тих. Ада сделала из марли подобие ватного диска, только квадратного, и намочила его спиртом.       — Посмотрите на меня, пожалуйста.       Мужчина повиновался и тут же одарил ее внимательным, лучезарным взглядом. Ада замерла с марлей в руке, позабыв, что вообще собиралась делать. Он взял ее руку в свою и приложил к рваной ране над бровью, возле которой уже запеклась кровь, и порядком опухла кожа. И тут же поморщился. Девушка одной рукой продолжила обрабатывать место удара, а другой бережно провела по левой щеке мужчины, медленно придвинулась ближе. Холмс не стал препятствовать.       — Поцелуй меня, — потребовала она.       Мужчина не ответил. Он молча смотрел ей в глаза 5, 10, 20 секунд.       — Я не знаю, как, — наконец, произнес он.       — Зато я знаю, — прошептала Ада.       Она отбросила в сторону марлю, подалась вперед и прислонилась своими губами к его. Холмс обхватил ее руками и прижал к себе так стремительно, будто прокручивал эту сцену в голове не один раз. Ада неспеша углубила поцелуй, она чувствовала соленый вкус крови, как напоминание о недавней драке, но ей было плевать. Она запустила руки в его растрепавшиеся волосы и напористо проникла языком в рот, провела кончиком по зубам и коснулась его языка. Холмс жадно вдохнул воздух сквозь поцелуй, прижимаясь сильнее, непроизвольно толкая ее на землю. Непослушными руками Ада начала спешно расстегивать пуговицы на его жилете — их было слишком, непозволительно много! Повалив ее на траву окончательно, Холмс разорвал поцелуй, чтобы освободиться от жилета. Бросив его в сторону, он посмотрел на нее сверху безумным, каким-то пугающе нечеловеческим взглядом. Впрочем, на это Аде тоже сейчас было плевать. Она судорожно расстегнула его рубашку до половины, а затем снова притянула к себе, кусая за шею. Она почувствовала его горячее тяжелое дыхание своим ухом.       «Инициативы от него не дождешься… И это дурацкое длинное плотное платье!»       Ада провела рукой от шеи мужчины до живота, опустила руку ниже и обнаружила… ряд пуговиц, скрытый тканью.       «Я! Ненавижу! Пуговицы!»       В этот же момент что-то сверху затрещало, сыщик тут же подскочил, схватил Аду рукой и сделал перекат в сторону.       На то место, где они только что лежали, упала огромная ветка.       Девушка поднялась на локтях и отползла назад, будто ожидая, что следом за компанию упадут еще пара веток.       — Пиздец.       — Согласен.