Мы всего лишь пыль на ветру

Проклятые кошмары, эти подлые ночные гости, вгрызались в Гарри как стая голодных пикси в старый пергамент, и уже всерьёз достали до самых печёнок. К неконтролируемому страху, который он испытывал от происходящего, теперь добавилось ещё и острое раздражение, клубком заматываясь в колючую проволоку где-то под рёбрами. За всё это время так и не нашлось ни единой возможности как-либо прекратить эту нескончаемую пытку — даже гарантированное многолетнее снотворное не помогало, и Гарри не понимал какого чёрта оно вообще имело право называться «зельем без сновидений», если этих самых выматывающих сновидений за глаза и уши хватило бы всей магической Британии. — Твою ж мать, — тихо ругнулся он, яростно пиная одеяло и резко садясь на кровати. За окном стояла безлунная ночь, где-то в её недрах тихо ухала сова и шумел злой осенний ветер, угнетающе завывая, словно рассерженная банши. Какая это уже подобная бессонная ночь на счёту? Пятая? Десятая? Сотая? Гарри вяло потёр глаза, чувствуя, как его организм молил о передышке от этих нескончаемых испытаний, что продолжались уже почти вторую неделю, и совсем не желали давать ему возможности выдохнуть. Холодный пол, который он ощутил босыми ногами, мгновенно отрезвил, за что Гарри был искренне ему благодарен. Мурашки от прохлады пробежались галопом аж до самого затылка, отчего даже волосы на затылке встали дыбом, и он сделал глубокий выдох да устало прикрыл ладонью глаза, как будто это могло спрятать его от реальности. — И вот мы снова здесь, — раздался за спиной голос Джинни, пропитанный обречённостью, будто она комментировала очередной проигрыш «Пушек Педдл», и Гарри слегка повернул голову в её сторону. — Ты же принял зелье? — Да, только с таким же успехом я мог бы нажраться и огневиски, — сердито отозвался он, по-прежнему не поворачиваясь лицом к собеседнице, и в очередной раз ощущая себя не в своей тарелке от того, что его видят в подобном раздрае. — И порой даже кажется, что это было бы более действенным методом. Возможно, стоит попробовать всё это просто смешать, и наконец тихо-мирно скончаться во сне. — Тебе только повод дай, — буркнула Джинни, сверля взглядом напряжённую спину своего парня. — И снится всё то же? — Да, — хмуро ответил Гарри, проведя ладонью по лицу. Уже почти месяц кряду в клубящемся грязном тумане ему мерещилось нечто смутно похожее на дементора, и сердце непроизвольно застывало камнем от ощущения тотального ужаса и полнейшей беспомощности перед этим существом. Пустота в капюшоне смотрела прямо на него и словно бы даже пыталась что-то говорить, а может, даже и говорила, хоть по пробуждению он ничего не помнил. Порой это существо то принималось сердито рычать, то с досадой смеяться прямиком ему в лицо, как в каком-нибудь дешёвом ужастике, из-за чего Гарри практически чувствовал её дыхание возле себя. Дыхание? Да ладно, дементор с дыханием — уже анекдот. А после их неудачного разговора привычно начинался парад смертей с ним в главной роли: Гарри то в жертву сатанисты приносили, то итоге его настигала Авада из ниоткуда, то сам Гарри буквально наблюдал за тем, как его на куски методично режут, как пирог на дне рождения. А магия, само собой, исчезала в самый ответственный момент. В общем, как и в любом подобном дурном сне, не было возможности ни убежать, ни закричать, ни спастись. А «дементор» указывал своим костлявым пальцем на его труп с видом профессора, поймавшего первокурсника за списыванием. Крайне исчерпывающе. И что это означает? Порой ему даже казалось, что он вовсе не спит и «дементор» находится прямо в комнате, а они глядят друг на друга. Но вскоре Гарри всё же резко открывал глаза, лёжа в постели и видение растворялось. Нервный смешок от собственных абсурдных страхов вырвался из глубин лёгких, но необъяснимая тревога, как назойливый комар, продолжала зудеть где-то под рёбрами, и так никуда и не исчезла, проявляясь чем-то, что неприятно сдавливало рёбра и вызывало липкий пот на лбу. Он даже не мог толком объяснить, почему его организм реагировал подобным паническим ужасом — всё же на своей службе он дерьмеца повидал столько, сколько любому хватило бы на три пожизненных в Мунго, но при очередной встрече с этим «дементором» Гарри уже начинало знатно потряхивать. Всё это также неимоверно бесило — эти кошмары были словно проклятие, наложенное с особым цинизмом, хоть на них он сразу же проверился. А так, конечно, подумаешь, — дементор, эка невидаль! Да, его старые знакомые всё ещё вызывали у него ощутимое напряжение при встрече, но он уже давно научился справляться с собственными чувствами, которые могли застать врасплох в самый неподходящий момент. А моментов таких на его службе, разумеется, было не счесть. Гарри откровенно раздражала, да и вызывала стыд собственная неконтролируемая реакция, этот мерзкий тошнотворный ужас, который он чертовски давно уже не испытывал. Чувствовал из-за него себя неумелым первокурсником, который впервые встретился лицом к лицу с Волдемортом. Но если у того паренька хотя бы имелась та типичная гриффиндорская безрассудность, ловко затмевающая любые неугодные опасения, то теперь подобному бесстрашию препятствовало наличие, как он любил думать, некоторых нужных извилин в мозгу. По крайней мере, он на подобное искренне надеялся, отчего оправдывал свою неожиданную реакцию приобретённой за годы осторожностью. — Это просто кошмары, Гарри, — отозвалась Джинни, зевнув и откинувшись на подушку. — Работа у тебя всё же нервная. Сходил бы ты уже в Мунго что ли. — Угу, — в который раз согласился он и нахмурился. В душе же зрела непоколебимая уверенность, что там ему не помогут — странное чувство не покидало глубин сердца, словно происходило что-то важное, а он не понимал, не мог чётко разгадать в чём дело. Хоть за годы своей жизни Гарри привык прислушиваться к своим ощущениям, к своим подозрениям, но всё же не исключал, что эти тревоги были не большим, чем миражи в пустыне — ведь на данный момент в мире было относительно спокойно и каких-либо обоснованных причин так волноваться у него не находилось. Мир, вроде бы, не рушился. «Мерлин, да ты же, как и обычно, сам себя накручиваешь», — кисло думал он. Вероятно, это всего лишь стрессовая работа и последствия войны. Ничего нового. — Надо бы. — Но ты не пойдёшь, — хмыкнула Джинни, прекрасно зная, что упрямее её парня ещё поискать надо. Она даже не подозревала, что тот настолько упёрт, когда ему в голову что-нибудь взбредёт, и переубедить его сложнее, нежели заставить домовиков возжелать свободы. — Знаешь… — на мгновение Гарри обернулся, но нахмурился и на пару секунд замолчал, заметив сонный взгляд карих глаз. Что он может сказать? Он ведь и сам ни в чём не уверен. — У меня такое чувство, что… будто это что-то… Он лишь хаотично помахал пальцами в воздухе, не в силах выразить нужную и ускользающую мысль, отчего скривил недовольное выражение лица. С этим у него всегда были трудности — он, ещё по детской привычке, вообще старался их лишний раз не выражать, если в этом не было крайней нужды. — Ты просто слишком много работаешь, — буркнула девушка в ответ, устало зарываясь в подушки лицом. — И я почему-то не удивлена, что тебя попросили на некоторое время «сходить отдохнуть». Гарри непроизвольно скрипнул зубами. Отдохнуть. Как будто он не пытается! После двух недель подобных радужных снов силы на работу ожидаемо закончились, а снотворное помогало, как зонтик в ураган, из-за чего он стал донельзя дёрганным и раздражительным. И Робардс, в конце концов, вполне закономерно и не без криков попросил его привести себя в порядок, да вернуться только тогда, когда мозги Гарри снова встанут на место. Гарри не сомневался, что с его мозгами на этот раз всё в порядке да и психика в общем и целом уже стала достаточно непрошибаемой после стольких лет закалки, но всё же не мог не признать, что из-за отсутствия нормального отдыха действительно стал бросаться на окружающих. Пострадал даже ни в чём неповинный лифт в Министерстве, в котором однажды заела створка, от чего оказалась в итоге вынесена довольно яростной Бомбардой. Чтоб этот лифт в Адском пламени сгорел, рухлядь старая. — Сны — не реальность, Гарри. — Хм, а мне вот долгое время казалось, что вся моя жизнь — сон, — криво улыбнулся он, смахивая влажные чёрные пряди с лица и неохотно вставая с постели. — Правда, он вряд ли был бы таким долгим. Но кто знает, что на самом деле вообще происходит и как устроен мир. Вдруг и моя жизнь — выдумка чьего-то воображения? — Вот давай чушь тут не неси на ночь глядя, — пробурчала Джинни в подушку, активно закутываясь в одеяло. — Для тебя сон — убийца времени, ведь кое-кто просто не умеет отдыхать. Да ещё и привык видеть всюду опасность. — Сон длиною в паранойю, — пробормотал он, вяло усмехнувшись, взявшись рукой за дверной косяк и уткнувшись в него уже холодным от остывшего пота лбом. — Что? — Песня такая есть. Пойду пройдусь. — А? Ага… Бросив мимолётный взгляд на мгновенно уснувшую девушку, Гарри тихо вышел из комнаты, стерев с лица натянутую усмешку.

***

— Выглядишь так, будто тебя Хогвартс-экспресс переехал. — Ну вот, а я ведь так старательно прихорашивался, — сухо отозвался Гарри, пряча убийственное выражение лица за чашкой крепкого кофе и длинной отросшей чёлкой, что падала ему на глаза. Весь его вид кричал о том, что на данный момент он самый настоящий комок нервов, готовый кусаться без разбору, и который в зеркало видел себя откровенно давно. — Джинни права — тебе просто необходимо наведаться в Мунго, — вперившись в него пристальным взглядом вынесла вердикт Гермиона, нервно стуча пальцами по столику. Перед ней стояла чашка травяного чая и нетронутый тыквенный пирог, о котором она уже успела успешно позабыть. — Ещё и так сильно похудел. Ты чем вообще питаешься? — Кошмарами, Гермиона. И ими я сыт по горло, — буркнул он, ощущая, что глаза разболелись от яркого света, что струился из окна поблизости, и прикрывая уставшие веки. Проклятое солнце. Да и какая там у него кружка кофе сегодня уже по счёту? Кажется, четвёртая. Или уже пятая? Впрочем, вряд ли от них станет хуже. — Джинни уверена, что это мои очередные «геройские» заскоки. — Исключать не будем, версия рабочая, — хмыкнула Гермиона, и Гарри, бросив на неё оскорблённый взгляд, с громким стуком поставил чашку на блюдце. — Хотя и не понимаю, с чего бы кошмары начали вдруг донимать тебя сейчас — прошло уже… хм, года четыре с момента окончания войны? — Угу. Славно, что ты всё-таки заметила этот маленький и довольно незначительный факт. Поздравляю, — его глаза устремились к потолку, а сам он поставил локоть на стол и прижал кулак к щеке, словно это могло удержать от того, чтобы не уснуть прямо здесь. Гарри упрямо встряхнул головой, заставляя прийти в себя. — К твоему сведению, сейчас меня можно считать почти нормальным на фоне моего бурного прошлого. Но всё же… Всё же — чем дальше, тем больше мне кажется, что что-то не так. — Ты имеешь в виду помимо язвительности, которой ты так щедро делишься с момента нашей встречи? А я-то всё гадала — с чего это ты вдруг превратился в ворчливого гоблина, — фыркнула Гермиона, выставив подбородок вперёд и недобро прищурившись в ответ. Такой мрачный и измученный Гарри её страшно не устраивал, снова напоминая о тех весёлых днях их «беззаботного» детства, когда тот страдал от снов, предназначения, да и в целом от своей потрясающе весёлой жизни. Сердце тут же неприятно защемило от тяжёлых воспоминаний. — Я не сплю нормально уже вторую неделю, Гермиона. Уж извини, что-то сложновато изрыгать радугу, когда хочется опрокинуть этот столик и растоптать твой уже остывший пирог. Почему ты вообще его заказываешь? Взяла бы что-нибудь получше. И это непривередливый Гарри ей подобное говорит? Дела совсем плохи. — Эй-эй, давай-ка не будем говорить глупости, а то нас сюда больше не пустят, ведь этот пирог сейчас волшебным образом влетит в чью-то дерзкую мордаху, — с этими словами она непроизвольно положила ладонь поверх его, и серьёзно взглянула в хмурое лицо друга. Тени под глазами доверия не внушали, и Гермиона вполне допускала мысль, что сейчас в таком состоянии он способен на что угодно. А Гарри на некоторое время замолчал, лишь принялся рассеянно гладить большим пальцем костяшку на её тонком пальце. — Уже пробовал что-то предпринять? — О да. Я перерыл всю библиотеку Блэков, надеясь найти трактат под названием «Как избавиться от кошмаров, если ты Гарри Поттер». Гермиона, да я понятия не имею, что искать. Пытался увеличить дозу снотворного, но пробуждение стало ещё более тяжёлым. Хожу как в бреду, так что не уже не уверен, где сон, а где реальность. — Что насчёт какао и крепких объятий? — слабо улыбнулась она, но в карих глазах плескалось беспокойство, которое Гермиона пыталась скрыть. Поймав в ответ лишь насмешливо-саркастический взгляд исподлобья, от которого враги, по идее, падали замертво, она только тяжело вдохнула, высвободила ладонь и сурово хлопнула ею по столу. — Мунго, Гарри. С этого и надо было начинать. — И ты туда же, — буркнул Гарри, сдвинув брови. Как они не понимают? — Мужчины и их походы в больницу, — выдохнула она шумно, на что Гарри непроизвольно усмехнулся. «Ну да сильные люди не любят, когда кто-то видит их слабости, включая их самих. Сильные, да ещё упрямые, как стадо оленей», — недовольно думала Гермиона про себя какое-то время, пытаясь сдержать колкость, но всё же не выдержала и язвительно произнесла: — Не дай Мерлин, кто-то подумает, что у национального символа магической Британии с психикой беда. Ведь мужчина должен сам побороть свои страхи, не так ли, Гарри? — Нельзя дать им меня победить, — ответил он, с трудом удерживая уголки губ на месте. Он знал, что Гермиона не сдержится и продолжит поучительную отповедь, поэтому перевёл тему: — А что там насчёт твоей жизни? Кажется, у тебя есть, что мне рассказать, — поднял он вопросительно брови, и расслабленно откинулся на спинку стула. Обсуждать собственные проблемы Гарри откровенно не любил, но сейчас эмоциональное состояние находилось в полнейшем раздрае и уже самостоятельно требовало выхода, явно не спрашивая разрешения хозяина. Он и без того ничего не рассказывал об этом столько времени, пока Гермиона не принялась давить, заметив его вконец убитый вид, и уже не веря в то, что он просто утомился, гоняясь за преступниками. Особенно с тем учётом, что он уже неделю как бездельничает. — С чего ты взял… — пробормотала она, нервно цепляясь пальцами за край стола, и едва не расплескав остывший чай. Он заметил, как она принялась старательно прятать глаза и лишь уверился в своих выводах. Так-так. — Твой десерт уже достаточно засох и им можно совершить убийство. Так что можешь воплотить свою недавнюю угрозу, за которую буду весьма благодарен, — буркнул он, с интересом косясь на неё. Та явно заволновалась — глаза судорожно забегали, а губа оказалась нервно закушенной. Даже несколько каштановых прядок выскользнули из идеально собранной причёски на затылке, словно ощутив нервозность хозяйки. — А ведь ещё ни одна проблема за всё то время, что мы тут видимся, не стоила таких ужасных жертв, как холодный кусок любимого пирога, не так ли, Гермиона? — Да ничего… такого. Планируется важная командировка на днях. Так что на следующей неделе я вряд ли смогу появиться здесь, — она окинула взглядом кафе, в котором они периодически встречались. Это место стало для них родным, а столик с белой скатертью, который они облюбовали вместе с нежными разноцветными гортензиями на подоконнике поблизости, уже можно было назвать своим. — Куда? — Гарри, — красноречиво взглянула она на него из-под своих выразительных бровей, на что тот раздражённо вздохнул, запустив пальцы в волосы. Ну конечно, вот и зачем он только каждый раз спрашивает? — Ах, Отдел тайн и его бесконечные тайны, — недовольно кривился Гарри, ненавидя оказываться в неведении. — Сам всё знаешь, — виновато буркнула она, прикладываясь к чашке, опуская ресницы и сверля взглядом плавающую дольку лимона в давно остывшем чае. — Непростое дело намечается. Но зато это совсем недалеко. В Англии. Вероятно, даже не займёт много времени. — Держи карман шире, — проворчал он, всё-таки украв кусок пирога с тарелки подруги, принимаясь жевать его с безрадостным лицом и чувствуя, как паскудное настроение не просто вернулось, но и упало так же, как этот холодный засохший кусок десерта рухнул камнем в желудок. Эти её, хоть и нечастые, командировки то и дело затягивались. — Неужто будешь скучать? — невинно поинтересовалась она, шутливо поиграв бровями и слабо улыбнувшись. — Сама всё знаешь, — ответил её же словами Гарри, мило и чуть иронично согнув губы в усмешке. — Знаю ли? Гарри Поттер и его бесконечные тайны, — протянула она, и он не удержался от едва заметной ответной улыбки. — Обещай, что сходишь в Мунго, а то твоими синяками под глазами уже можно детей пугать на грядущий Хэллоуин. — Вот и славно, не понадобится тратиться на костюм. — И будто ты хотя бы раз его надевал, — усмехнулась она, прекрасно зная, что тот либо игнорирует проводимые мероприятия в Министерстве, либо приходит в костюме себя, весь вечер молча поглощает алкоголь и шарится по углам, аки домовик, избегая даже Гермиону. — А чем это стал плох костюм национального символа? — вяло пожал он плечами, а после натянуто хмыкнул, явно без удовольствия обсуждая тему. — Разве они все не именно этого и ждут? — Ого-о, — протянула Гермиона, покачав головой. — Смотрите-ка, у кого наконец-таки на свет вылезло столь старательно скрываемое все эти годы тщеславие! — Всего лишь констатация факта, — запротестовал он и нахмурился. Ещё не хватало, чтобы Гермиона подумала, будто он зазнаётся. — Ладно, да, ты права, это всего лишь жалкое оправдание в пользу отсутствия интереса к подобным мероприятиям. Но ты же знаешь — я не страдаю звёздной болезнью! — Что не исключает… — начала она, но заметив его недобро прищуренный взгляд и занесённую вилку в руке над тарелкой, замолчала и фыркнула. — Я просто дразню тебя, глупое создание, — она протянула руку и взъерошила и без того всегда всклокоченные волосы на его макушке, на что друг скорчил ещё более кислую мину, но протестовать из-за подобного нахальства не стал. — И Гарри… конечно же я понимаю, что этот праздник для тебя вовсе не праздник, и ты имеешь полное право не появляться на этом сборище, и делать вид… — Да всё нормально, — перебил он, откидываясь назад и снова с усилием потягиваясь в бесполезной попытке взбодриться. — Давно пора. К тому же, Джинни очень хочет пойти. Я и без того никуда её не вожу, знаешь. — Оу, — внимательно поглядела на него девушка, но так не сумела понять настоящей реакции за непроницаемым выражением лица. В любом случае, она была уверена, что этот день Гарри наверняка желал бы провести где-нибудь в другом месте, где не было бы толпы веселящихся людей, которая словно праздновала день смерти его родителей. Возможно, он хотел бы скорее навестить их могилы, а вовсе не рядиться в нелепые наряды и развлекать своим видом толпу восторженных незнакомцев. Но сейчас, скрытый под взлохмаченной шевелюрой, непроницаемым выражением лица и скрещенными руками на груди, она не была уверена, что дело именно в этом. С годами он становился лишь скрытнее, что немало удручало Гермиону. — Так, значит, командировка, — вернулся он к предыдущей теме разговора, не желая больше обсуждать Хэллоуин. — Только что-то мне подсказывает, что это не то, о чём ты действительно хотела рассказать. — Так и знала, что догадаешься, — безрадостно ответила она, сцепив пальцы рук и опуская плечи. Наловчился он таки устраивать допросы на своей должности и замечать нужные детали… Или же просто её знает как облупленную. Гермиона долго мешкалась, прежде чем вяло из себя выдавить: — Рон. — А, — слегка мотнул головой Гарри, но больше ничего не произнёс, только едва заметно поджал губы. Ну конечно, как же он сразу не понял? — Ну да, — раздражённо ответила она, бросая на него хмурые и неуверенные взгляды, словно опасаясь, что тот тут же примется её осуждать. — Глупо, да. — Разве? Да я уже привык, что вы то сходитесь, то расходитесь, — ровно произнёс Гарри, поставив на стол скрещенные руки на груди. — Только напомни — вы там в последний раз расстались или снова сошлись? — Ха-ха. Смешно, признаю. Но я… просто… — она печально опустила голову к столу. — Просто каждый раз кажется, что в итоге может что-то всё же получиться. Ну, понимаешь это как с учёбой. Или работой. Да с чем угодно. Ведь всегда необходимо прилагать усилия, верно? То, что у нас с ним было ведь чего-то да стоит. И вот сейчас думаю об этом снова. Наивно, правда? — мрачно хмыкнула она. — Правда в том, что ты веришь в ваши отношения, — осторожно ответил Гарри, глядя с довольно рассеянным взглядом в сторону и жалея, что сам спровоцировал эту тему. — Видимо, он твоё доверие заслужил, и я думаю, ты… ты знаешь, что делаешь. По крайней мере, обычно ты знаешь, что делаешь. — Что ж, я… стараюсь, — сдвинула она брови в замешательстве от его крайне двояких формулировок. — Конечно… то есть, отношения же нужно как-то строить, пусть даже порой случаются и разлады, без них не обойтись. Но… Кхм. — Ну, тогда, похоже, ты ответила на свой вопрос, — скомкано резюмировал он, и Гермиона нахмурилась. Гарри будто лишь поддакивал любым её выводам, и никоим образом не показывал своих настоящих мыслей относительно происходящего. Он и вправду с ней согласен? Ей категорически не нравилась подобная покладистость — всё же Гермиона привыкла говорить с другом прямо и без утайки, хоть и понимала, что изначально избрав такую тактику, он умышленно не влезает в её нестабильные отношения с Роном, да и в целом старается придерживаться нейтралитета в подобных вопросах. В конце концов, сама она поступает так же. По отношению к нему и Джинни. Но невнятное раздражение то и дело напоминало о себе, когда речь заходила о Роне. Словно она всё же хотела узнать истинные мысли Гарри касательно её ситуации с бесконечными расставаниями и последующими примирениями с их общим другом. Считал ли он её отношения с Роном сущей нелепицей? Словно ей требовалось его подтверждение того, что она поступает правильно. Словно ей казалось, что он думал ровно противоположное своим словам. Словно… Нет, это неважно, какая же ерунда! Гарри прав, что не позволяет себе думать и решать за неё. А она… Нет, она не хочет больше продолжать этот сюр, который почему-то имел право называться любовными отношениями. Как подобное вообще случилось? Её отношения и правда сущая нелепица. И ей было весьма стыдно об этом говорить. — Так и когда ты вернёшься? — вырвал её из гнетущих мыслей Гарри, наконец переведя взгляд обратно, и принимаясь изучать напряжённое лицо со сдвинутыми на переносице бровями и сжатыми губами, к которым оказалась поднесена чашка, но так и не достигла цели, словно мысли захватили Гермиону настолько, что она забыла, где находится. — Думаю, что не больше пары-тройки дней, — заморгала она, приходя в себя. — Я отправлю тебе письмо по прибытию и возвращению. Как обычно. Но знаешь, я могла бы поручить это дело кому-нибудь ещё, и мы могли бы заняться твоей проблемой, — обеспокоенно сообщила она, но Гарри тут же резко качнул головой. — Не нужно. Я знаю, как важна твоя работа и не хочу чувствовать за собой вину, если вдруг окажется, что вместо того, чтобы в очередной раз возиться со мной, ты смогла бы понять, как, к примеру, возрождать мёртвых или что-нибудь в этом духе. Ну или чёрт его знает, чем вы там занимаетесь на самом деле. Лицо Гермионы застыло на мгновенье, в карих глазах мелькнула настороженность, но после она взяла себя в руки и с усилием произнесла: — Что ж, я согласна отправиться в командировку, если ты пообещаешь мне наведаться в Мунго. И если там тебе не помогут, то после моего возвращения уже вместе будем думать, как решить эту странную загадку, — пришла в себя Гермиона. — Я постараюсь не задерживаться. И знаешь, возможно, моя командировка даже сможет что-то… прояснить касательно и твоей проблемы. В ином случае я бы незамедлительно передала это дело кому-нибудь другому. — О, так ты веришь мне? — сощурился Гарри. — Веришь, что я не сбрендил и что-то действительно не так? — Несмотря на то, что ты и должен был рассказать мне обо всём сразу же, то да, разумеется, верю. Разве не я всегда тебе говорила, что ты должен следовать своей интуиции, куда бы она тебя не привела? — ответила она, слабо улыбнувшись. — И всё же это не значит, что стоит игнорировать разумные методы. Так что выбор остаётся за тобой: или я занимаюсь своей работой и даю тебе время провериться в Мунго, или всё немедленно бросаю и мы сейчас же берёмся расшифровывать твои кошмары. Но ты ведь осознаёшь, что первым делом я всё равно потащу тебя к врачам? Даже если придётся применить для этого Петрификус и внести тебя в лечебницу ногами вперёд? — угрожающе нахмурилась она. — Вот это я понимаю — бесстыжий и безрассудный шантаж сотрудника отдела правопорядка… Ладно. Так и быть, схожу. Но если они мне тоже предложат что-то вроде тёплого молока и колыбельной — я уйду, — мрачно отозвался Гарри, чувствуя, что запас сил на исходе, и начиная уже практически отключаться на стуле. Пожалуй, стоит всё-таки попробовать посетить целителей — пусть те хотя бы выпишут что-нибудь помощнее зелья без сновидений, если такое существует. Проблему, по правде говоря, это на самом деле это не решит, потому что… потому что это что-то… иное. Он уже практически уверился в этом. А ещё он готов был поклясться, что прощальные объятия Гермионы были дольше и крепче обычного.