Мы всего лишь пыль на ветру

Гарри не двигался, боясь разбудить Гермиону, и долго любовался родным лицом, на которые падали слабые лучи восходящего осеннего солнца, но так и не сумел избавиться от ощущения, что она может исчезнуть в любой момент. Этой ночью Гарри опять плохо спал, но уже не из-за снов. Причина бессонницы лежала рядом с ним, совершенно обнаженная, с донельзя растрёпанными волосами и немалым количеством засосов на теле, которые он наставил. Кажется, прежде чем отключиться, они в порыве страсти умудрились протестировать практически все возможные места в этой комнате: стены, подоконник, пол, матрас… А Гермионе не хотелось просыпаться. Ведь тоже мерещилось, что сейчас попросту откроет глаза в своей кровати или, что ещё хуже, в загробном кафе, оказавшись там лишь в гордом одиночестве. Опасалась, что на самом деле это был всего лишь очередной изумительный сон, такой волшебный, нереальный… который потом привычно превратится в кошмар. Или попросту мгновенно и безжалостно рассыплется пеплом под их проклятой вечной дружбой и саморазрушительными отношениями с Уизли. Поэтому Гермиона, не открывая глаз, прильнула к телу напротив, обнимая его еще крепче. Приятная тяжесть мужских рук, ноги, переплетенные вместе, запах кожи, горячее дыхание возле лица — всё это неосознанно заставляло её млеть в этом удивительном полусне… Она резко открыла глаза и волна счастья тут же пронзила её с ног до головы. Гарри наклонил голову набок, встретив мутный и чуть ошарашенный взгляд карих глаз. А потом Гермиона неожиданно трогательно уткнулась лбом в его грудь, всё ещё боясь, что это лишь очередная больная фантазия, и Гарри сейчас исчезнет. Но он был рядом — такой сильный, тёплый, настоящий… Она жадно втянула носом аромат его тела, не зная, как справиться с этим незнакомым ощущением уязвимости, что закипело внутри. Гарри осторожно отстранил её от себя и вгляделся в порозовевшее лицо напротив, всё ещё не веря, что Гермиона может так сильно из-за него смущаться. А она хоть улыбнулась ему, но улыбка получилась неуверенной. Они долго молчали, лёжа на боку и изучающе глядя друг на друга под капли начавшегося дождя, что со звоном принялся отскакивать от крыш и стучать в окно. Дрова в горящем камине уютно потрескивали поблизости, а небольшой сквозняк, что добирался до их матраса, лежащего на полу, совсем не волновал — горячее тело напротив компенсировало любые недостатки. — Я тут всё думал, что ты мне приснилась. Снова, — негромко признался Гарри, и уголки его губ дрогнули. — И я, — также тихо произнесла Гермиона, всё ещё глядя донельзя недоверчиво и осторожно касаясь кончиками пальцев его небритого лица, а он перехватывает её кисть и целует внутреннюю сторону ладони. — Если это не на самом деле, то теперь уже надеюсь, что никогда не проснусь. А если нет, то тогда это самый мой лучший сон, что вдруг каким-то образом стал явью. — Только обычно в твоих снах мы занимались немного другими вещами. А не разговорами, — хмыкнул Гарри, заставив её застенчиво поджать губы и ещё сильнее покраснеть. Она пробурчала в ответ что-то невнятное. В её снах всё же, значит? То есть, в тех галлюцинациях, что приходили к ней в «Сонной лощине». И Гарри их действительно видел? Ох. — Признаться, я не верил, что ты меня так хочешь, пока лично не убедился, — произнёс он, а его глаза лукаво сверкнули. — Кто бы мог подумать. — И что же такого в них было? — всё сильнее тушевалась она под его пристальным взглядом. — Так, нет, подожди. Да, я уже жалею, что спросила. Насколько всё плохо? Гарри закусил губу, пытаясь скрыть усмешку. А после произнёс весьма ехидно: — Я бы не сказал, что это было плохо. А что в них было… Угадай. Гермиона насупилась, нервно заёрзала, а после весьма недовольно бросила на него взгляд исподлобья. Угадать? Каким образом? Он же не думает, что она примется перебирать возможные варианты вслух? — Ты вообще-то аж три ночи меня мучила, ты в курсе? — он в очередной раз с трудом подавил подлую усмешку, испытывая немалое удовольствие от того, что может вгонять её в краску подобными вопросами. — Ах, мучила, — фыркнула она, одаривая его горящим взглядом. — А ты вообще уверен, что это были мои сновидения? — Решила меня с толку сбить? — хитро улыбнулся Гарри, подняв брови. — Ты же сама говорила, что странные сны начали приходить ко всем, кто был в Хогвартсе. Видимо, и тебе в том числе. — Что ж, учитывая, что между нами ранее ничего такого не было, то, наверное, их действительно можно было занести в категорию «странных», — фыркнула она. — Так, значит, ты считаешь, что я, будучи в Хогвартсе, каждую ночь наведывалась в «Лощину», чтобы с тобой… кхм, увидеться? — она смущённо почесала нос. — И ты, оказывается, был совсем даже не против? Кто бы мог подумать, — вернула она ему его же фразу и ехидно улыбнулась. — Что, считаешь меня теперь озабоченным придурком? Который ради подтверждения своих теорий готов залезть под юбку к лучшей подруге? — с подозрением сощурился он, глядя на её сдвинутые брови и невероятно розовое лицо. — Под рубашку, — буркнула она, всё ещё крайне пристыженная, что её застали за такими личными фантазиями. — Которая, к слову, выглядела на тебе весьма провокационно, — возмутился он, привставая и упираясь локтем о матрас. — И я искренне надеялась на это, — мило улыбнулась Гермиона, на что он удивлённо расхохотался, схватил её в охапку и поцеловал в макушку. — Я, конечно, поняла, что ты узнал, что со мной что-то случилось именно с помощью своих снов, — внимательно вгляделась она в него из-под своих спутанных волос, когда отстранилась. — Но может, наконец, всё как следует расскажешь? И надеюсь, ты ясно осознаёшь, что я не приму отрицательного ответа. Гарри, неожиданно обескураженный, нервно пожевал губу, покосился на Гермиону. И в глубине его взгляда она заметила неслабое волнение. — Что тут рассказывать? Да, в ту ночь на Хэллоуин мне приснилось, что с тобой происходит что-то нехорошее, — пробормотал он. — Поэтому я и вломился в Хогвартс, чтобы проверить свои опасения, а вы там все валяетесь, словно на пикнике. Живые и не очень. — Это я и так поняла. А потом появился Смотритель? Что он сказал? — Хм… Ну что-то вроде: «Я заберу жизнь дорогого тебе человека, но ты можешь поставить на кон свою, а там уж как пойдет». Я ответил: «Окей», — мрачно буркнул он, отводя глаза. — Вот и всё. — Ты что… это ты сейчас так хочешь сказать, что согласился на сделку со Смотрителем из-за меня? — произнесла медленно она, нахмурившись. Он сделал глубокий вздох. — Видишь ли, когда я понял, что остался без тебя, то мне это не очень понравилось. По правде говоря, едва не свихнулся за те несколько минут. Можешь считать, что вернул я тебя обратно в первую очередь из своих собственных эгоистических желаний. Так что согласился на сделку не… не из-за остальных. Мне, конечно, было их жаль, но, по правде говоря, я не особо думал о ком-то ещё в тот момент. Она во все глаза глядела на Гарри, который упёрся локтем о матрас, прижал ладонь ко рту и принялся сверлить взглядом стену. — Балбес, — резко севшим голосом произнесла она. — Ну какой есть, — проворчал он. — Разочарована? — Я бы надавала тебе хорошенько по шее, — согласилась она, сурово нахмурившись, — но не вижу смысла. Ох, Гарри… — вздохнула она, — всё-таки порой меня поражает, как ты из непрошибаемой уверенности бросаешься в крайнюю степень неуверенности в себе. Несмотря на то, что мне всегда казалось, что я понимаю тебя недостаточно, я ничуть не сомневаюсь, что ты согласился бы на сделку, даже если бы со мной всё было в порядке. Уж в этом я чертовски уверена и готова даже поставить на это свою жизнь. Это же, чёрт подери, ты. Ты всегда поступаешь правильно, даже если это означает попасть в беду. Он издал тихий удивлённый смешок и недоверчиво покачал головой. Что ж, возможно, она даже права, хотя с этой стороны он данную ситуацию даже не рассматривал, ведь испытывал всё ещё некоторый стыд, ставя ультиматумы Смотрителю и буквально пренебрегая в тот момент остальными пострадавшими. Потеря Гермионы в тот момент затмило в сознании многое. — Давай-ка без этих дерзких ставок, я ещё от последнего раза не отошёл. Но что-то не совсем понял, что ты там собралась узнавать — ты же и так знаешь меня как облупленного? — А тебя это пугает? — усмехнулась она, заметив его неловкость. — Само собой. Теперь даже думаю, это также было одной из причин, из-за которой с Джинни у меня так ничего и не вышло. — Жалеешь? — опасно сощурилась она. — Ну, сейчас я наконец понял, кто в нашей троице на самом деле постоянно ставил палки в колёса, — Гарри притворно застонал, когда получил в ответ лёгкий шлепок по взлохмаченной макушке. — Только всё не пойму, на кой тебе вдруг сдался моральный инвалид. Гермиона возмущённо ахнула. — Ты что несёшь? — Хм… Груз ошибок, сожалений, гору трупов за спиной, тебе какой вариант по душе? — скривился он, а в глубине его зелёных глаз мелькнуло что-то болезненное. — Слушай, Герм, ты же прекрасно знаешь, что я из себя представляю и почему, что тут скрывать. И особенно сейчас, после произошедшего… Мне всё время кажется, что я снова сделаю какую-нибудь глупость, что-нибудь безрассудное, чтобы… Он замолчал, поморщил нос, жалея, что вообще раскрыл рот. Гермиона села, скрестив под собой ноги и прикрывшись пледом, а после пристально уставилась на Гарри. Он ведь в Мунго с ней так толком не поговорил, и она не хотела упускать шанс. — Пожалуйста, продолжай. Он весьма кисло поглядел на подругу. — Ну же, — ободряюще улыбнулась она, склонив голову набок. — Я… — выдохнул он спустя некоторое время и прикрыл глаза, а после не выдержал, и наконец вывалил всё, что так долго носил в себе: — потом говорил бы себе, что это произошло случайно, что такова и была моя судьба. В конце концов, меня убили тогда, в лесу, а я нагло забыл сдохнуть, о чём недавно напомнил мне Смотритель. И дал мне ещё один шанс скончаться. А я снова не сдох. Вот я и думаю, может, в следующий раз всё получится? Наверное, это ненормально — думать о подобном не с ужасом, а надеждой? — кисло усмехнулся он, садясь и отворачиваясь в сторону окна, за которым шёл плотной стеной бесконечный дождь. — В конце концов, Патронус вызвать я уже не способен, а это о многом говорит. Видишь ли… — он сделал паузу, старательно обдумывая свои слова, — моя жизнь после войны уже давно кажется мне… ничтожной — как будто без своего предназначения в ней маловато смысла. Я словно какая-то аномалия — ведь сейчас я просто тот, кто раньше был… кем-то. И я не знаю, чувствуют ли себя также другие люди, но лично меня это сильно сбивает с толку. Особенно, когда на другой стороне действительно есть те, с кем я хочу быть. А я при этом, будучи здесь, действительно убиваю всё, к чему прикасаюсь. Отношения, людей… «Гибельная аура», как мне однажды Трелони сообщила. Не так уж она неправа, а? Наверное, Джинни всё это чувствовала, и я не хотел бы, чтобы ты… Впрочем, ты же и так всё знаешь, так что вообще не знаю, зачем я это всё говорю. Гермиона молчала, чувствуя его недоумение, обращённое к миру и не оправдавшему ожиданий. Миру, что вдруг поблёк по сравнению с прошлым и не дал ему ничего из того, что он смутно надеялся обрести. Даже это путешествие за Арку словно поддразнило его, показав то, чего у него не будет… Она сидела, не моргая и застыв статуей, заставив Гарри болезненно поморщиться. Вот и какой дементор его за его язык тянул? Гермиона всегда заглядывала в его внутренний мир с большой осторожностью: там было много неизведанного и мрачного, отчего она действительно опасалась случайно сломать что-нибудь важное и нужное, учитывая ту весьма исключительную степень доверия, которую он ей всегда предоставлял. Да, Гарри мог ошибаться, падать духом, никогда не считал себя избранным или героем. Он всегда защищал близких и никогда ни на что не жаловался — так как она могла его не поддерживать? — Чёрт, я тебя расстроил. Вот почему лучше, когда я молчу, — проворчал он. — Со мной и правда сплошная морока, и я, честно говоря, понятия не имею, как всё сделать проще. — Ничего, я люблю загадки, — слабо усмехнулась она. — Но если серьёзно… «Гибельная аура», что за чушь! Ты никоим образом не был причиной того, что случилось в Хогвартсе, зато спас меня и остальных, в очередной раз рискуя собой! Гарри, жизнь и сама-то по себе непростая. Особенно в твоём случае. Но разве ты как-то виноват в этом? И меня… — обескураженно произнесла Гермиона, смиряя его взглядом, полным боли, — просто убивает то, что твой разум может заставить тебя чувствовать себя ничтожеством. Тебя! Наверное, сложно представить, что всё, что с тобой когда-либо происходило — все эти трудности, борьба, потери — сделали тебя лишь сильнее, лучше. Да, ты всегда старательно руководствовался своими обязанностями, но ведь можно найти смысл, выходящий и за пределы долга! И ты только представь — все мы, обычные люди, находимся в такой же ситуации. И даже если ты вдруг перестанешь испытывать себя и постоянно геройствовать, то не станешь неинтересным или… неважным. По крайней мере, для меня. Да, я знаю, что твоя потеря… потери куда тяжелее жизни. Но что бы ты в итоге ни выбрал, и как бы не распорядился своей дальнейшей судьбой — любое твоё решение будет верным. — Ой да ну, — недоверчиво фыркнул он, обескураженный таким ответом. — Ой ну да, — хмыкнула она. — Потому что, несмотря на испытания и ошибки, как бы сложно ни было, ты всегда со всем в итоге справляешься и делаешь правильный выбор, а на подобное мало кто вообще способен. Это всегда восхищало меня, заставляло желать понять тебя лучше. А уж когда я всё больше узнавала тебя, то казалось, будто разгадала очередную страницу в чертовски сложно зашифрованной книге. Гарри прижал ладонь ко рту, стараясь скрыть ехидную усмешку. Книга, значит? Он ненароком вспомнил слова Рона о том, что Гермиону возбуждают только книги, отчего едва не расхохотался. Ох, Гермиона. — И нечего смеяться — ты действительно чертовски скрытный тип! — проворчала она. — Слушай, может, тебе стоит для начала попробовать долгосрочный план? — деловито предложила она, глядя в его смеющиеся глаза. — По моему опыту, когда есть список целей, очень приятно зачёркивать пункты и многое сразу же наполняется смыслом. — Кхм. А по моему опыту — чем больше ты хочешь, тем меньше получаешь. Так что посмотрим, что ждёт меня сегодня. Но, кхм… спасибо, — сказал он севшим голосом, чувствуя себя не в своей тарелке из-за своей непривычной откровенности и её добрых слов. — Несмотря на то, что лучше бы ты мне дала затрещину за это жалкое нытьё, мне всё же понравилось, как ловко ты в этот раз показала, как и где я снова не прав. Она фыркнула и порывисто поцеловала его в нос. — Честно говоря, я не хотел бы снова встать перед выбором, где желал бы оказаться больше, — признался он. — Я всё думал, что если ты не захочешь, не… то… Ох, чёрт, давай, пожалуйста, ты сейчас забудешь всё, что я сказал. Вообще не знаю, что на меня нашло, — он почти зарычал от досады и прикрыл растерянное выражение лица ладонью. Она молча обняла его, и он со вздохом уткнулся лбом в её плечо. «Что если ты не захочешь…» Что? Не захочет быть с ним? Она подавила смешок. Да она, ни секунды не раздумывая, скорее в Арку за ним прыгнет, нежели без него останется. Неужели Гарри не догадывается об этом? Что ж. Тогда она его ещё не раз убедит в том, как сильно он ей нужен. — Всё в порядке, Гарри, — тихо произнесла она. — Я очень ценю твою откровенность. Ты прав — я догадывалась о том, что ты чувствуешь, но всё же хотела бы, чтобы ты говорил о таких важных вещах вслух. А твой замечательный Патронус мы обязательно тебе вернём. — Угу, — промычал он, зарывшись лицом в её ароматные, мягкие и чертовски спутанные волосы, а после прошептал с усмешкой: — Просто продолжай прижиматься так ко мне без какой-либо одежды, и всё получится. Но пожалуйста — больше ни о чём не спрашивай. И прекрати уже вываливать на меня столько доверия, а то так со страху и дров наломать недолго. Потом стыда не оберёшься. — То доверяй, то не доверяй… Тебе не угодишь, родной. Ты давай поаккуратнее с такими просьбами, а то вдруг мироздание услышит, и небо нам и вправду на головы рухнет? Придётся снова мир спасать, а мы ещё с нынешней задачей не справились, — прыснула Гермиона, и засмеялась, когда он повалил её на постель и принялся покрывать жаркими поцелуями её изящную шею.

***

— Арка, что была создана ведьмами, не успела тогда достичь состояния самоподдерживающейся сингулярности. Я считаю, что у них и снова не выйдет её сбалансировать, учитывая, что понадобилось красть документы из нашего архива, в которых, насколько я могу припомнить, было крайне мало полезной информации. Но всё же ныне никто не обладает знаниями или ресурсами древних магов, которые открыли Министерскую Арку и каким-то образом сделали её стабильной. Также теперь я стопроцентно уверен, что именно Воскрешающий камень выступил временным источником энергии, а жертвоприношения в замке стали способом «подпитки» этой энергии, дабы компенсировать недостаток внутренней стабильности. А без этих источников Арка схлопнулась бы как мыльный пузырь. — Всё-таки Воскрешающий камень у ведьм. Как я думала. Видимо, в таком случае им снова понадобятся жертвы, — простонала Гермиона, прикрывая лицо ладонью. — Значит, Камень, будучи артефактом, связанным с самой Смертью, подействовал как магический «ключ», открывающий грань между мирами. Но я считаю, что Камень вполне мог бы быть также источником открытия и Министерской Арки. Ведь Кадмус, один из братьев из сказки, с его помощью пытался вернуть свою возлюбленную… Думаю, в итоге увидев лишь тень своей невесты, он понял, что Камень сработал не так, как он хотел, поэтому после и попытался создать проход. Арка открылась, но его план всё равно не осуществился, так как способа вернуть мёртвых обратно не существует. «Если ты, конечно, не любимчик Смерти, с которой заключил договор, — улыбнулась про себя Гермиона. — Хотя «любимчик» — это, конечно, я погорячилась». — Догадка хорошая. Допускаю, что Камень мог бы быть ключом и для первой Арки. Но, к сожалению, даже в Министерстве никто точно не знает, как и кем она была создана. Было даже предположение, что само здание построили вокруг неё, — ответил Сол Крокер. — Вероятно, волшебники того времени, осознав опасность, спрятали Камень и запечатали зал с Аркой. — Но она каким-то образом по-прежнему открыта и мы так и не знаем ни единого способа её закрыть, — пробормотала Гермиона. — Подобно тому, как в физике ядерная реакция становится самоподдерживающейся при достижении критической массы, Арка в Министерстве могла накопить достаточно магической энергии в момент создания или же со временем, чтобы поддерживать себя вечно. И эта энергия циркулирует внутри структуры Арки, создавая замкнутый цикл, который не требует внешнего топлива, как это работает для новой Арки. Да и сам зал, в котором она находится, также не зря напичкан рунами, так что они в немалой степени способствуют её стабильности. В любом случае, чем бы не являлось то измерение за ней — новой Вселенной с изменёнными физическими законами или проекцией нашей реальности, мы могли бы использовать знание из общей теории относительности о том, что гравитация возле неё становится настолько сильной, что пространство и время искажаются… Но если мы будем неосторожны, то Арка может ненароком «взорваться» как какая-нибудь чёрная дыра, угрожая миру живых. — Вы хотите сказать, что мы всё же могли бы использовать тот факт, что Гарри — владелец Даров, хоть это опасно, — сощурилась Гермиона, понимая, на что намекает начальник. Тот с усмешкой кивнул. — Я уже поручил создать предмет, который усиливает локальную кривизну пространства-времени. Связь мистера Поттера с… со Смертью позволит «туннелировать» нужную энтропию. Но без Камня, который фиксирует «нулевую точку» энтропии, ничего не выйдет. Так что у нас получится лишь прототип-безделушка, пока в руках мистера Поттера не окажется Камень, а сам он — возле Арки. И будем уповать на то, что это вообще сработает. — И всё же это лучше, чем ничего, — покачала головой Гермиона. — Нам нужны любые средства для того, чтобы одолеть ведьм и закрыть Арку в случае необходимости. Просто словить их всех по одному в Запретном лесу у мракоборцев не выходит. Ведьмы предпочитают воронье обличье, сейчас совсем не вылезают из леса, и никто так не знает ни их имён, ни лиц. Так что, пока они не примутся за старое, отыскать их кажется весьма непростой задачей. — Прямо какое-то противостояние древней магии и современной науки, — фыркнул Крокер, устало потягиваясь. — Хотя, есть ли разница, мисс Грейнджер? — «Что для невежд — волшебство, для учёных простая наука», — усмехнулась Гермиона, вставая с кресла, на что тот довольно закивал. — Слышал, вы хорошо разбираетесь в рунах. Проследите за тем, чтобы прототип оказался потенциально рабочим, — напоследок сказал он ей.

***

— Я выяснил слово, на которое наложено «Табу», — огорошил Гермиону Гарри, едва не налетев на неё за поворотом в коридоре Министерства, и автоматом схватив за плечи, дабы не смахнуть её своим неожиданным появлением. — Что? Как? — изумилась она. — Признаться, я не знаю ни одного способа… Неужели Департамент магического правопорядка всё-таки сумел каким-то образом его отследить? — Нет, — усмехнулся Гарри. — Более того — они мне очередной раз в крайне недобрых выражениях напомнили, насколько стало сложнее проводить расследования без Маховиков. Что-то подсказывает, что меня они обожают примерно так же сильно, как твой начальник. — Я и сама изо всех сил стараюсь мистеру Крокеру не давать поводов вспомнить о том, что также участвовала в том налёте на пятом курсе, — поморщила нос Гермиона и насмешливо поглядела на него. — Но, если что, то обычно просто говорю, что это ты был во всём виноват. — Как мило, — сощурился Гарри, смерив Гермиону грозным взглядом и отпуская её плечи. — Мне ещё там работать, — ухмыльнулась она. — Так и как же ты выяснил нужное слово? — А я-то думал, ты любишь загадки, — подзадорил он её, облокачиваясь о стену и скрещивая руки на груди. Гермиона насупилась. — Использовал другой артефакт вместо Маховика? Отыскал одну из ведьм, выудил у неё воспоминания или просто напоил сывороткой, заставив признаться? Использовал некромантию и спросил у Перси? — Что? — изумился Гарри, вытаращив глаза. — А так можно было? И какой ещё «другой предмет вместо Маховика»? Гермиона таинственно и чуть горделиво усмехнулась, на что он закатил глаза к потолку. — Ох уж мне эти ваши жуткие секреты, о которых нельзя молчать. Ещё идеи? — Хм. У меня имеется ещё несколько предположений. К примеру, используя найденное перо вороны, можно было попытаться отыскать на нём ритуальные следы наложенного «Табу», которое работает в таком случае для всех ведьм и… — Стоп, — остановил её Гарри, подняв ладонь. — Так, ладно, я просто-напросто спросил о произошедшем у портретов в Большом зале. И они мне рассказали, что там кричала мисс Кроуфилд для созыва ведьм в замок, когда открыла Арку и собрала вас всех на грядущий шабаш. — Что ж, самый простой метод порой гораздо эффективнее, хотя не для всех очевиднее — вздохнула она, уязвлённая тем, что не догадалась сразу. Она прислонилась плечом к стене рядом с Гарри и взяла его за руку, переплетя с ним пальцы. Мимо них периодически сновали сотрудники Министерства, но их ладони оказались удачно прикрыты тканью алой мракоборческой мантии. Которая Гарри чертовски шла. — Может, ты мне ещё заодно расскажешь, когда и где умудрился словить синяки? — сощурилась Гермиона, пытаясь не думать о сегодняшнем, весьма добром, утре, но воспоминания всё настойчиво всплывали перед глазами, заставляя мысли путаться. — Профессия непредсказуемая, — криво улыбнулся Гарри, крепко сжимая её ладонь в своей и недовольно морща нос. Рука Гермионы казалась такой невероятно маленькой и хрупкой в его ладони… — Ты что-то похожее ответил целительнице, когда инфаркт словил, что даёт мне основания полагать… — возмутилась она, но он, дождавшись, когда мимо них деловито пройдёт девушка, повернулся к Гермионе и быстро поцеловал, заставив ту озадаченно замолчать и в очередной раз потерять мысль. — Всё, пора на летучку. Будем планировать рейд, — попытался было ловко ретироваться он, но Гермиона внезапно с силой вцепилась в его запястье, когда тот уже развернулся к ней спиной. — Заскочи вечером к нам — кажется, у нас будет что тебе полезное предложить в грядущей битве, — она попыталась скрыть обеспокоенность в голосе, но в карих глазах явственно блеснула с трудом сдерживаемая тревога, которую она довольно долго пыталась в себе подавить, и Гарри резко остановился. От терпеливого, внимательного молчания Гарри становилось только хуже, но Гермиона вымученно улыбнулась и с неохотой разжала пальцы, отпуская крепкое запястье и скользнув пальцами по горячей мужской ладони. — Иди же. Гарри медленно кивнул, глядя ей в глаза, а после скрылся.

***

— Ах, наконец-то, — со вздохом пробормотала Кора Кроуфилд, оборачиваясь из вороны в человека и закутываясь в тёплую чёрную мантию, которая сильно напоминала гигантские птичьи крылья. — Наконец-то мы можем вернуться к нашим планам. Она оглядела перед собой ритуальный камень, на котором покоились вещи, что она собирала в течение года: расколотый медальон, части диадемы, обломки кольца, расплющенная чаша, дырявый дневник, змеиный скелет… Испорченный медальон Слизерина и смятая чаша Пенелопы сразу после войны были переданы в Отдел тайн для их изучения. Без помощи Одри, которая как раз работала над ними, было бы непросто их добыть, так что она оказала ведьмам неплохую услугу, сумев выкрасть их так же, как и документы по Арке. Разрушенная диадема была найдена Корой в Выручай-комнате, на что ушло немало времени. После того злополучного Адского огня комната работала весьма нестабильно, но под видом восстановительных работ она в итоге сумела добыть пепел с остатками тёмной магии, а после не без труда вернула диадему в более-менее прежний вид. Обломки кольца, уничтоженного Дамблдором, оказались на кладбище Литтл-Хэнглтона в могиле Марволо Мракса. Её сестры, используя древнюю магию, связанную с их лесными традициями, смогли найти части кольца, проведя ритуал поиска и выкопав его вместе с останками Мракса. Видимо, никто не подозревал, что кому-нибудь может пригодиться уничтоженный и вроде бы уже бесполезный артефакт-крестраж. Возможно, действительно бесполезный, но только не для них. Змеиный скелет, как ни странно, отыскался довольно быстро — на удивление тот оказался выставлен словно музейный экспонат прямо в вестибюле Хогвартса. «Подлая змеюка» было лишь подписано детским почерком на камне, где стоял скелет, и заменить его на искусственный оказалось довольно простым делом. А вот дневник Тома Риддла Кора искала довольно продолжительное время. Но обнаружив зачарованные чернила, которыми он был написан, в старом тайнике Малфоев, где их спрятал Люциус перед судом, она сумела в итоге отыскать и источник — тот небрежно валялся в «Кабаньей голове» за весьма неприметной картиной, где была изображена лишь кривая телега с горой капусты. На картину были наложены простенькие защитные чары, которые Кора с недоумением на лице сломала одним движением руки, и с отвращением на лице достала двумя пальцами грязный и липкий дневник, пока Абефорт пьяным храпел в сарае в обнимку с любимой козой. Интересно, Люциус бы сейчас посмеялся или оскорбился, узнав, как поступили с одним из останков его Повелителя? В любом случае, будучи уже в заключении, тот оказался весьма любезен, предоставив информацию о тайнике в обмен на свидание с женой и сыном, которое Кора сумела организовать с помощью Перси. Рядом с остатками крестражей также покоилась Бузинная палочка, что должна была усилить ритуал, и Воскрешающий камень, предназначенный для открытия самой Арки. Их ведьмы отыскали без труда — подобные мощные артефакты не валялись на каждом углу, а они веками учились отыскивать подобные предметы, чтобы усилить свой клан. — Хм… всё ещё чувствую лёгкие отголоски тёмной магии, — с удовольствием произнесла она, отчего её и без того тёмные глаза стали совсем чёрными. Остальные вороны, что в полутьме были едва заметны, так как неподвижно сидели на деревьях, образуя плотный круг, одобрительно закаркали. — Эти следы, что ты чувствуешь от крестражей, называются «остаточной энергией», которые за счёт тёмной магии сохраняют связь с основной душой Сами-Знаете-Кого. Даже после их уничтожения, — дрожащим голосом произнесла Одри, на что Кора улыбнулась. — И если открыть Арку, то эта энергия заметно усилится, ведь и осколки душ этих предметов тоже находятся… за ней. Насколько я понимаю. — Ты была очень полезна, Одри. Надеюсь, так будет и дальше, и в таком случае мы позволим тебе растить своих близняшек в нашем кругу до… определённого возраста. В конце концов, лишние руки нам всегда пригодятся. Да и ты же не хочешь закончить как твой жалкий муженёк, который попытался испортить наши планы? — Да как же ты можешь так поступать, Кора? Мы ведь с тобой были подругами, — прошептала Одри, а из её глаз брызнули слёзы. — Подругами… — Милая, но ведь семья всегда на первом месте, и ты, как никто, должна хорошо это понимать, — нахмурилась Кора. — Так что повтори, будь добра, каким образом должен пройти ритуал? Одри опустила голову и тихо всхлипнула. — После открытия Арки остатки крестражей сработают как магниты, которые притягивают душу… то есть, части этих душ. Они смогут собраться в единое тело подобно тому, как в квантовой механике частицы могут «собираться» в новую систему, если они связаны между собой. Так что они начнут излучать тёмную энергию, которая сольётся с… частицей Сами-Знаете-Кого из той же Арки, — отстранённо произнесла Одри, опустив глаза вниз, к земле. — Но этого вряд ли будет достаточно для возрождения — ведь его основная душа всё равно находится за Аркой, а способа вернуть её оттуда я не знаю. И не могу даже предположить… — Ох, ты же не думаешь, что я жажду возродить этого высокомерного мужлана и подобострастно целовать его тощие бледные ноги? — удивлённо фыркнула Кора, встряхнув длинными чёрными волосами. — Неужели я выгляжу настолько жалкой? Ещё не хватало мне и моим сёстрам оказаться в услужении какого-то полукровки-неудачника. Но вот тёмная магия от этих крестражей принесёт немалую пользу. Так как ты думаешь, я хотела бы с ними поступить? Одри медленно и недоумённо покачала головой. — Что ж, я на самом деле тоже до конца не уверена, что у нас в итоге получится, но скоро мы наконец это выясним, — произнесла Кроуфилд, резко взмахнув мантией, словно крылом. — Ведь без риска нет открытий, не так ли? А мы всегда стремились к тому, чтобы расширить свою библиотеку знаний в области тёмной магии. В отличие от жалкой Онории Наткомб и её бестолковых последователей, что так сильно потратили наше время… И взбрело же этой старухе столько лет так унижаться перед волшебниками! — вороны согласно закричали в ответ на её возмущение. Кора, несколько раз глубоко вздохнув, вскоре вернула себе привычный хладнокровный вид. — Что ж. Пора приступать — скоро полнолуние. Жаль, конечно, что на Самайн, когда мы так сильны, не вышло осуществить задуманный план… Но ничего, мы справимся с этими заносчивыми и бездарными волшебниками-выскочками и без магии замка. Ох… долгое пребывание в человеческом обличье и должность преподавателя сделали меня слишком болтливой. Сёстры! Готовимся к ритуалу! Вороны, захлопав крыльями и сверкая чёрными-бусинами глазами, радостно загалдели в ответ.

***

— Ты издеваешься?! Как я должен это всё запомнить за такой срок! — У нас нет выбора, — сурово ответила Гермиона, уперев руки в бока. — Спешу напомнить: обычные заклинания против ведьм срабатывают весьма неохотно из-за использования различных артефактов, а сами они практикуют беспалочковую, невербальную и тёмную магию! Поэтому нам и пришлось в срочном порядке придумывать максимально эффективный вариант с учётом имеющихся данных. Но только у тебя есть связь с тем измерением за Аркой и самим Камнем, чтобы воспользоваться им… как-то иначе. Гарри с сомнением на лице оглядел толстый браслет, что был сделан из гоблинского серебра, блестящего, но холодного на ощупь. На нём было высечено немало рун, что находились в ячейках и могли переключаться, словно код на сейфе. От количества возможных комбинаций, которые нужно было срочно вызубрить и каким-то образом использовать их во время боя, Гарри стало душновато, и он нервно оттянул воротник рубашки. — Ладно, давай-ка начнём сначала. Так как эта чёртова штуковина работает? — поморщился он. — Гравитация искажает время возле самой Арки, так как за ней оно идёт… иначе. Ты наденешь свою мантию-невидимку для того, чтобы приблизиться к горизонту событий без спагеттификации… — Чего? — Спагеттификация. Деформация возле Арки с её гравитационном полем очень сильна, поэтому она способна вытягивать объекты. И в нашем случае, судя по всему, она вытягивает сами души, если кто-то находится в некотором от неё отдалении какое-то время. Гарри вспомнил тянущиеся нити от лежащих на полу учеников и профессоров, что стремились к Арке. Видимо, те, кто был ближе всех к Арке, и погибли первыми. — И Мантия меня от этого защитит? — с сомнением спросил Гарри. — С какой стати? — Мы считаем, что защитит, — обеспокоенно ответила она. — Мантия является частью той… Вселенной, куском ткани от одеяния самой Смерти, так что, вероятно, воспримет тебя как… одного из Смотрителей. Кстати, насчёт них — в прошлый раз они, как я поняла, лично помогли тебе, кхм, умереть не до конца. Или не уснуть, как остальные. Возможно, они даже смогут как-то нам помочь или защитить от воздействия самой Арки, но мы ведь не собираемся надеяться только на них. — Я ни черта не знал обо всём этом столько времени и надеялся никогда не вспоминать, а теперь… — проворчал Гарри. — Мне, знаешь ли, тоже без восторга пришлось пройти краткий экспресс-курс по изучению Даров, — хмыкнула она. — И самое ужасное в том, что у нас совершенно нет никакой уверенности, что мы правы. Найти за такой срок столь мизерное количество информации касательно Арки, учитывая, что основные документы оказались похищены, и использовать лишь имеющиеся знания для создания опасного прототипа-артефакта… Но пока что это всё, что у нас есть. Она горестно вздохнула. — Итак, с Камнем при себе и с помощью мантии-невидимки ты добираешься до Арки, и после используешь браслет. Вместе с Камнем он повлияет на локальное гравитационно-временное поле, калиброванное на физику Арки Смерти, где ты как бы «заимствуешь» время из вакуума… Гарри судорожно запустил пальцы обеих рук в волосы и весьма выразительно поглядел на неё огромными глазами. — Кхм, — кашлянула она. — Или меняешь его на противоположное в зависимости от рун. Нет, Гарри, я не могу объяснить это проще, прекращай выть. Итак, повторюсь, сейчас этот артефакт всего лишь прототип, и поэтому мы не можем протестировать его способности, но когда ты вставишь в него Камень и верно выставишь руны, то он… должен тебе помочь. — Должен, — усмехнулся нервно Гарри, покачав головой, которая шла кругом от обилия информации, отчего присел на стол, что стоял позади него. — Должен, — не менее нервозно улыбнулась Гермиона ему в ответ, встав напротив и взяв браслет в руки. — Смотри: вот, например, руна «Иггдрасиль» — она нужна для ветвления временных линий. «Хель» для энтропийного якоря… Кстати, они выгравированы с использованием алхимической смеси, содержащей экстракт фениксовой крови и осколки метеоритов, как источники естественного радиационного распада, что обеспечивает квантовую когерентность — сохранение фазовой информации между магическими и физическими состояниями… — Гермиона, — прорычал он, с силой зажмурился, скрестил руки на груди, а потом чуть наклонил голову к ней вниз и открыл глаза, — пощади! Да, всё это звучит чертовски привлекательно, когда ты так увлечённо об этом рассказываешь, но мне бы хотелось лучше понять… практическое применение. — Вот для этого тебе как раз и придётся выучить хотя бы несколько рун и их сочетания, — усмехнулась она. — Это не так сложно, как тебе кажется. — Где подвох? — М-м-м… Пожалуй, существует несколько комбинаций, которые ни в коем случае использовать нельзя. — Иначе что? — Мы не будем выяснять, — мило улыбнулась Гермиона, и Гарри не менее очаровательно улыбнулся в ответ. — И я категорически не рекомендую забывать о них, если у нас в дальнейших планах не стоит задачи предотвращать грядущий апокалипсис. — Прекрасно. Ты умеешь поддержать. — Я здесь для тебя, — театрально развела она руками, в душе млея от его белоснежной улыбки, которую видела так редко. — Ну раз так, — с этими словами он неожиданно притянул её к себе, отчего её грудь прижалась к его, и совершенно безапелляционно коснулся губами её чувствительной шеи, отстранив перед этим воротник блузки. — Я не это имела в виду, — возмутилась она, но при этом вцепившись пальцами в его мантию на груди и не отпуская артефакт. — Мы на работе, и вообще нам нужно как следует подготовиться к грядущему, и… — Я вполне готов, — пробормотал Гарри ей куда-то в волосы, на что она возмущённо подняла брови, но прежде чем сумела хоть что-либо сказать, оказалась втянута в горячий поцелуй. — Гарри… — промычала она между поцелуями. — Камень… — Ага, Камень, артефакт, спагетти… — буркнул он, отбирая у неё браслет и судорожно бросая его на стол, а после прижимая Гермиону к стене и снова настойчиво впиваясь в мягкие податливые губы, также пытаясь заглушить в себе некоторый ужас от возможной катастрофы, которую он может сотворить своими же руками. Гермиона, наверное, сошла с ума, доверять ему подобное! С его взбалмошной удачей они либо действительно мир спасут, либо им всем всё-таки небо на головы рухнет! А если и рухнет — он же тогда снова увидит своих родителей?