Момент отражения

      Тейрину пришлось ремонтировать форму. Судя по тому, что его и без того гаденькое настроение испортилось ещё больше, он терпеть не мог возиться с иголкой. Даже поразительная ловкость оказалась бесполезна: он накрутил узелков, порвал нитку на первом стежке, укололся и в сердцах бросил это неблагодарное занятие.       Сота с видом доброго патрона поставил на стол две порции жареной картошки.       — Вот. Свеженькое, как ты любишь. А теперь рассказывай.       История получилась не столько долгая, сколько запутанная. Тейрин не утаил практически ничего, но даже так в рассказе осталось слишком много странных вещей, которым они так и не нашли объяснения.       — Никогда не сталкивался с тоналями и летаргами вживую, — выслушав его, сказал Сота. — Если честно, я решил что ты собрался чему-то его обучать.       — Он сам кого хочешь обучит, — беззлобно фыркнул Тейрин.       Сольф слушал их болтовню вполуха. В основном потому что был полностью поглощён едой — кулинарный шедевр «обычная картошка» сразил его в самое сердце. Или, точнее, в язык. Без шуток, он хотел бы питаться ею всю оставшуюся жизнь. Неудивительно, что Тейрин потерял всякое желание сопротивляться, этот шедевр заслуживал статуса секретного оружия.       Он отвлёкся, только когда заметил, что четвёртая попытка Тейрина совладать с нитками, как и предыдущие, не увенчалась успехом.       — Так странно видеть, как раны одного человека переходят на тело другого… — пробормотал Сота. — Сольф, тебя разве не должны искать?       — Нет. Я не связан с Тандемом.       — Ты же потерял память?       — Я уверен, что никогда не был тоналем Арха. Или Ветшего.       Сложив руки на груди, Сота вздохнул.       — Ладно, что меня действительно волнует, так это откуда взялись эти истелиты. По всем признакам их зеркала были расколоты совсем недавно. Какие-то хаотичные движения, бессмысленные рассредоточенные удары. Это свойственно новичкам… но в отличие от рекрутов, они даже не знали толком, как ловить истеритм.       — Думаешь, их изменили без подготовки? — спросил Тейрин, расплывшись от удовольствия из-за своей порции картофельной «взятки».       — У кого попало нет доступа к артефактам преображения. Это секретные технологии.       — Значит, создавший их маг привязан к какому-либо объединению.       — Либо это спланированное нарушение, — тихо добавил Сольф.       — Доложу Адинству, как только мы разберёмся с нашей основной проблемой, — отрезал Тейрин. — Сперва нам нужно разорвать связь.       — Ты ужасен! — возмутился Сота. — Не обращай внимания, Сольф. Если в мире есть человек, родившийся под звездой ворчуна — это Тейрин Орталесски.       — Ну, спасибо.       Сота пожал плечами.       — Слушай, ты уже попадал в похожие странные передряги с момента вашей встречи?       — Совсем недавно на него напали возле Адинства, — вспомнил Сольф.       — И ты тоже там был? Что если они пришли не за Тейрином, а за тобой?       — Невозможно. — Сольф доел последний кусочек восхитительного блюда и с благодарным кивком отставил тарелку. — Спасибо, это было великолепно, даже лучше, просто изумительно.       Не дав Соте толком насладиться комплиментом, Тейрин озадаченно склонил голову к плечу:       — Почему ты так уверен?       — До того, как я стал тоналем, Рислоек осудил меня. И не какой-то, а Рислоек Юледена, — чтобы чем-то себя занять, Сольф взял со стула редингот и моток ниток. Не обращая внимания на косые взгляды, он в два движения подготовил нить с иглой.       — И?       — Преступника не подпустят к высшим чинам. Тандем очень кропотливо подбирает своё окружение. А уж в Мирес-Шаоте не место таким, как я. Погодите… замок Архов — это же Мирес-Шаот? Не уверен в названиях.       — Но твои знания…       — Возможно, он служил Рислоеку? — предположил Сота. — Отец говорил, что они иногда используют осуждённых в своих целях.       — Один из тысячи вариантов.       — И мы снова никуда не пришли. Если всё-таки они напали именно на тебя, то почему? Зачем убивать себя после?       — Тот мужчина пытался что-то сказать, но будто не мог. — Сольф закончил накладывать стежки, мягко оборвал нить и спрятал её в шве. Расправив редингот, он протянул его Тейрину.       Сота присвистнул.       — Сольф, когда разделитесь, приходи работать на меня! Возьму тебя на все вакансии сразу.       — Вы все пытаетесь прибрать его к рукам. — Тейрин тоже не без удивления разгладил ткань своей многострадальной формы.       — Он крутой, разве нет? — Сота стал загибать пальцы, и чайные глаза замерцали, как у сытого кота. — Весьма неплохо сражается, умён, умеет шить…       — …постоянно нарывается…       — И в целом очаровашка!       Сольф рассмеялся. Тейрин вздрогнул и вскочил, как будто его в ногу ужалила пчела.       — Нам пора, — по его губам прокатилась нервная улыбка. — Ещё раз спасибо. За еду и гостеприимство.       — Может, поехать с вами? — Сота выглянул в окно.       — Не надо. Из тебя плохая ищейка: если мы найдём хотя бы одного метектора, об этом узнает весь город.       — А вдруг кто-то снова нападёт?       — Я справлюсь. Не нужно беспокоиться.       — Это не беспокойство! Просто кое-кто оторвёт мне голову, если что-то непоправимое случится до того, как он доберётся до тебя, чтобы оторвать голову тебе…       — Ты опять?       — Всё-всё, — Сота примирительно поднял ладони. — Я просто… немного соскучился. Самую малость. Ощущение с ноготок.       Тейрин поменялся в лице, быстро отвёл глаза.       — Прости, что давно не заглядывал.       — Ничего. У тебя были причины меня избегать. Обещаю, что больше не буду вмешиваться, — Сота виновато улыбнулся. — Я приказал проследить, чтобы вы добрались до ворот без происшествий.       Так и не взглянув на него, Тейрин метнулся на улицу, будто следом неслась стая собак. Сота пропустил Сольфа к крыльцу и хлопнул по спине.       — Не воспринимай всё, что он говорит, за чистую монету, ладно? Как видишь, он держит на расстоянии даже близких друзей.       — Спасибо за помощь, — кивнул Сольф.       Когда они с Тейрином вернулись к сатфикам, сумерки расступились перед ночными тенями. Погода собиралась испортиться, с севера тащились дождевые облака. Огни подсветили просторные, полупустые улицы.       Взобравшись в седло, Сольф почувствовал сонливость, несмотря на поднывающие раны и прохладный ветер. Пока им следовало быть начеку, и броня Тейрина немного ослабла, он решил зацепиться за реальность с помощью разговора:       — Значит, ты хотел вступить в боевое подразделение.       — Хотел, — кивнул Тейрин.       — Почему передумал?       — Они поймали Шолота. Возможность оказаться в первом ряду, когда это случится — всё, что меня туда влекло.       На памяти Сольфа Тейрин впервые не уходил от прямых вопросов на личные темы. Похоже, разговор с Сотой помог ему собраться с мыслями.       — Ты мечтал отомстить.       — Да. Но его поймало Адинство Вальпалона. Рислоек приговорил к казни. Всё прекратилось, но я никогда не был так разочарован.       — А после? Ты ушёл из Адинства?       — Ушёл, но меня пригласили обратно на место учителя. Он был артефактным специалистом.       — Был.       — Был, — Тейрин утомлённо потёр лоб.       — Что случилось?       — Он тяжело заболел. Инклем считал, что в смерти Каэля виноват артефакт, пытался разобраться, но… так и не смог.       — Мне жаль.       — Да, мне тоже. Он был хорошим человеком. Соту отдали ему на перевоспитание, а он вместо того, чтобы ломать характер, помог ему раскрыться. В том числе и развить способности. Сота до сих пор в натянутых отношениях с семьёй — отец назначил его управляющим Эпистофии, потому что это единственный способ поддерживать с ним связь…       — Сота тебя совсем не боится, — отстранённо подметил Сольф. — Как и Джеова.       Тейрин недолго помолчал, а потом резко и холодно произнёс:       — Знаешь, я немного устал от болтовни.       Сольф понятливо притих. Когда Тейрин приказал своему сатфику начать движение, он быстро обернулся через плечо, но так ничего и не сказал.

* * *

      Вальпалон оказался огромной белокаменной крепостью. С трёх сторон его окружала высокая стена, из-за которой был виден только Шпиль — гигантская башня, украшенная символом Тандема. Роль четвёртой стены выполняла зубастая гора, напоминающая частокол острых клыков.       Сверху за прибывающими в город наблюдали дозорные. Повсюду стояли местные адильеры и городские смотрители, в воздухе витало напряжение. Тейрин явно уловил его, но не торопился обращаться к коллегам за пояснениями.       Несмотря на то, что город был старше Юледена, он казался более ухоженным, дополненным современными постройками. Белые каменные дома с цветными крышами разбавляли серые фасады со сложными балконами и пилястрами.       Улицы были забиты толпами людей, медленно бредущих по домам после рабочего дня, но накрапывающий дождь заставлял их ускорять шаг.       — Что ты собираешься делать дальше? — спросил Сольф, когда они спешились в общем стойле. Подобные места организовывали в каждом крупном городе — за небольшую плату сатфики c вещами оставались под бдительной охраной.       — Можно передать килладжей в хранилище… но я бы предпочёл отвезти его в Очаг, — ответил Тейрин. — Поэтому сначала к Лензу, он живёт рядом с Адинством и уже должен быть дома.       Забрав анкай-ядра, они направились куда-то в сторону Шпиля — Тейрин шёл впереди, а Сольф следовал за ним, словно тень. К его тихой радости, местные жители совсем не обращали на них внимания — город был полностью поглощён своими проблемами.       Как и в Юледене, напротив Адинства Вальпалона стояла статуя двухголовой Адены. Её чёрная фигура заметно выбивалась на фоне светлых стен и ярких пятен черепичных крыш. Бросив нечитаемый взгляд на величественные колонны, Тейрин свернул в переулок.       — Я хотел кое-что прояснить, — внезапно заявил он. — Мы должны разорвать связь не потому, что ты — обуза… Просто я не привык и не готов отвечать за других. А ты…       Он явно собирался сказать что-то важное, но их прервал звонкий грохот стальных копыт.       Первым на площадь вылетел всадник на невероятно красивом, полностью чёрном сатфике. За ним в том же темпе следовали ещё двое. Под оглушительный гул они пересекли дорогу, не обращая внимания ни на отшатывающихся в ужасе людей, ни на запрет мчаться в пределах города. Стоящие неподалёку адильеры отступили к крыльцу, даже случайные свидетели последовали их примеру, будто им всем могла угрожать какая-то опасность.       Первый всадник медленно скинул капюшон. На плечо соскользнула длинная чёрная коса. Даже с такого расстояния Сольфа впечатлила его необычная внешность. Она идеально сочеталась с жёсткой осанкой и надменной, величественной аурой.       Едва он выхватил взглядом силуэт меча, висящего у всадника на бедре, как его оглушило отголоском шока — в голову ударило так крепко, будто по затылку прилетело дорожным мешком.       Тейрин неловко шагнул в тень. Сольф прикрыл его собой, но, не обнаружив опасности, недоумённо поднял брови.       — В чём дело?       — Это Кантилерия. Это они. Воины Кантиль, — прохрипел Тейрин.       Сольф обернулся через плечо. Девушка и мужчина из сопровождения ждали, когда небольшая толпа расступится, давая им возможность спешиться. Лидер выбрался из седла последним.       Присмотревшись к его по-звериному подтянутой фигуре внимательнее, Сольф оцепенел.       Ну, конечно. Это был Аселет. Аселет Орталесски — иначе и быть не могло.       Когда он и его воины скрылись в здании Адинства, Тейрин схватил Сольфа за плащ и изо всех сил потянул в противоположную сторону. Стоило им оказаться на безопасном от площади расстоянии, он упёрся ладонями в колени и с минуту стоял, просто восстанавливая дыхание.       — Почему все так отреагировали на их появление? — спросил Сольф.       — Потому что они опасны. Опасные, элитные наёмники.       — Настолько, что даже адильеры...       — Статусно они находятся там же, где Рислоек.       — То есть выше Адинства? — Сольф правда старался, чтобы его голос не звучал слишком заинтересованно.       — Да. Мы подчиняемся суду, а суд — Ветшим и Тандему. Они — напрямую Ветшим, и то с сотней оговорок. Аселет всего два года назад покинул Интарг и уже…       — Интарг? Школу для дефектов?       Кивнув, Тейрин выпрямился и заметным усилием загнал все эмоции под маску лёгкого раздражения.       — Нам нужно идти. Пойдём.       — Но разве в Интарг…       — Сольф! Не лезь куда не просят!       Эхо его крика отразилось от каменных стен арки, в которой они оказались. Сольф отодвинулся, коря себя за то, что снова не понял, когда стоит остановиться — в такие моменты ему было сложно понять Тейрина. Иногда он мог говорить о чём-то часами, иногда закрывался, стоило только копнуть чуть глубже.       — Ты прав, — произнес Сольф. — Прости. Мне не стоит знать.       Тейрин не нашёлся с ответом, но во взгляде промелькнуло что-то похожее на чувство вины.       — И всё-таки, раз они здесь и ты хочешь как можно скорее избавиться от меня, почему не обратиться за помощью?       — Нет. И это не обсуждается.       Тейрин двинулся вдоль улицы, источая холодную сосредоточенность. Они шли не больше пяти минут и скоро свернули к каменному дому, почти полностью заросшему зеленью. Путь преграждали кованые ворота под высокими старыми деревьями. Наклонившись, Тейрин отодвинул камешек на тропинке и вытащил из нычки ключ.       Пробравшись на территорию, они попали в заросший ухоженный сад. Хрустко-зелёная трава росла на каждом маленьком островке, между камней и цветочных клумб. По пути к крыльцу Сольф остановился у какого-то лохматого куста и задумчиво потрогал жёсткие красные колючки.       «Смотри! Они цветут в моих руках!»       Тейрин постучал в тяжёлую деревянную дверь. Через мгновение послышались быстрые щелчки замков, в проходе показалась девочка лет восьми-девяти. Пушистые кудри обрамляли миловидное бледное лицо, широко распахнутые карие глаза сияли, как ночное небо.       — Ты приехал! — радостно закричала она.       — Ты одна? — нахмурился Тейрин. — Тебе пора перестать открывать дверь сразу. Это плохая привычка, Мьюа.       — Я видела тебя! В окошко! — улыбнувшись во весь рот, девочка перевела взгляд. — Но раньше ты не приводил друзей…       — Привет, — поздоровался Сольф.       Мьюа ревниво поджала губы, крутанулась на пятках и завопила на весь дом:       — Папа, дядя Тей приехал!       — Дядя Тей? — прыснул Сольф. — Другая помилуй.       — Она плохо выговаривала «р»…       Перешагнув порог, Тейрин повесил дорожный плащ на крючок. Пока они осматривались, на лестнице раздались быстрые шаги.       — Дядя Тей, а ты умеешь удивлять. То о тебе ни слуху ни духу месяцами, то ты вдруг появляешься при параде, да ещё и не один.       — И тебе привет, Ленз.       После Соты Сольф полагал, что и Ленз будет слегка сумасшедшим воякой-неряхой, но уже с первого взгляда стало ясно, что его ожидания не оправдались. Это был худощавый, высокий мужчина с тёмными глубокими глазами. Средней длины волосы отливали холодной сталью и были аккуратно зачёсаны набок. Ядовито-зелёная удлиненная кофта с пышными рукавами и затейливые штаны с вышивкой делали его похожим на уличного артиста — он с первого взгляда располагал к себе.       — Гостевую комнату приготовить? — мягко спросил Ленз.       — Я приготовлю! — обрадовавшись, Мьюа сорвалась с места и маленьким ураганом взлетела по ступенькам.       Подождав, когда её быстрый топот стихнет, Тейрин почесал затылок.       — Я к тебе по очень срочному и важному делу и не собираюсь задерживаться.       — Не удивил. Кто это с тобой, позволь узнать.       — Это Сольф. И он… — Тейрин снял с руки перчатку и показал свою раскрытую ладонь. — Он тональ.       Судя по тому, что он с порога вывалил самое важное, опыт с Сотой подсказал — скрывать правду бесполезно и непродуктивно.       С расслабленного лица Ленза резко сошла безмятежность.       — Что? — Ленз аккуратно схватил руку Тейрина и присмотрелся к печати, явно не веря своим глазам. — Он тональ? Настоящий? То есть… это же… что ты натворил?       — Ничего. Мы встретились случайно.       Ленз повернулся к Сольфу.       — И вы закрепились?       — Да.       — Каким образом?       — Так же, как и встретились. Мы ищем метектора, чтобы разорвать связь.       Ленз ждал пояснений, рассматривая их обоих с подозрением и осторожностью. Он явно не спешил вот так сходу доверять и в этом плане даже вызывал уважение — Сольф на его месте тоже сначала попытался бы выяснить подробности.       — Откуда ты?       — Моя память ещё восстанавливается.       — Если ты тональ, тебе, должно быть, больше тридцати лет?       — Думаю, около сорока.       Лицо Тейрина вытянулось.       — Чего?       — Я выгляжу так, потому что моё преобразование началось, когда я был юн, — на последних словах голос Сольфа дрогнул, и он поспешил нацепить на лицо улыбку. — Я старше тебя, безусловно.       — Как давно вы связаны?       — Чуть больше двух недель.       — И? Твоя память только начинает восстанавливаться?       — Да.       Ленз озадаченно потёр гладко выбритый подбородок.       — Это странно.       — Почему?       — Ты должен был уже излечиться. Ну, физически…       Он задумался и какое-то время размышлял.       — Встретить такого, как ты, ещё и случайно — мягко говоря, необычная ситуация, — наконец, резюмировал он.       Мьюа появилась на верхней ступеньке лестницы, разбивая их сложное молчание.       — Дядя Тей! Я приготовила кровать для тебя! А твоему другу тоже нужно место?       Все уставились на Тейрина. Кривая улыбка на его лице держалась на честном слове.       — Ну давай, расстрой её, — прошептал Ленз. — Посмотрим, повернётся ли у тебя язык.       — Конечно, Мьюа! Моему другу тоже нужно место.       — Ура!       Она вновь умчалась.       — У неё всё так же мало друзей среди сверстников? — прищурился Тейрин.       — Она очень успешно притворяется одинокой и всеми покинутой даже в окружении детей. И, знаешь, кто её этому научил?       — Ой, да прекрати. Кстати, Сота просил передать, что ты задолжал ему четыре сливки.       — Он стащил мои ножницы, так что пошёл он.       Проглотив смешок, Сольф тоже избавился от верхней пыльной одежды.       — Пойдёмте на кухню. Там всё обсудим.       Сольф думал, что после коронного блюда Соты вряд ли чему-то удивится, но яства, которыми их угостил Ленз, впечатлили его не меньше. Особенно шарики из перемолотых орехов, мёда и пряной крошки. Хотя в процессе он выяснил, что сравнивать толком не с чем, если не считать перекусы в пути или в ночёвках. Интересно, в прошлой жизни он любил какую-нибудь особенную еду?       — Метектор, значит, — приговорив порцию тушёного мяса, Ленз хлебнул из бокала той самой сливки. Насыщенно-рубиновый цвет напитка напоминал закатное солнце. — Есть тут кое-кто. Первый слишком далеко, а вторая... не знаю, как тебе удастся уболтать её помочь.       — Кто? — Тейрин заинтересованно подался вперёд.       — Сначала я должен предупредить. Аселет здесь. В Вальпалоне.       — Знаю. Мы его видели.       — Ого, — Ленз обеспокоенно вскинул брови. — Ты в порядке?       — Мы не встретились… и он меня не заметил.       — Может, и заметил… — сказал Сольф. — Если он метектор, необязательно подходить близко.       — Он прав, — подтвердил Ленз.       Тейрин заледенел.       — Но ведь… мы стояли далеко.       — Увидев твоё зеркальное тело однажды, метектор найдёт его где угодно. Точно так же, как и лицо. — Ленз провёл пальцем по краю своего стакана. — Другое дело — смотрел ли он. Они же не всегда читают испод. Это тяжело.       — Что если он не помнит?       Сольф удивился. Они расстались настолько давно?       — Это твой брат. Или, думаешь, он мог просто забыть тебя?       Тейрин уткнулся в тарелку. На какое-то время воцарилось молчание, прерываемое лишь тихой суетой Мьюи на втором этаже.       — Ладно, давайте к делу, — предложил Ленз. — Порадовать нечем. Её зовут Альсин, и она из Фратисписа.       — Кто бы сомневался, — Тейрин потёр лицо ладонью, ядовито улыбнувшись. — Можно считать, что я теперь стану одним из них? За услугу-то?       — Или ты отсыпешь ей мешок денег, или вляпаешься. А может, она попросит переспать с ней, кто знает.       Тейрин тоскливо застонал.       — Неужели никого больше?       — Половина из тех, кого я знал, пропали без вести в Далтумуре.       Встав со своего стула, Ленз пошёл к потайной двери, ведущей в погреб.       — Я сейчас.       Когда он исчез в тёмном проходе, Тейрин повернулся к Сольфу.       — Как твоё плечо? И рука?       Сольф не сразу понял, о чём он.       — А?       — Раны.       Тронув плечо, Сольф убедился, что всё в полном порядке — он успел даже забыть об этом. Но рана на руке и не думала исчезать. За прошедший день кровь опять пропитала повязку. Он привык к боли настолько, что перестал её замечать.       Оценив состояние бинтов, Тейрин решил снова поменять их. Он делал это пятый или четвёртый раз, но Сольф никак не мог привыкнуть и неуверенно следил за его действиями, боясь пошевелиться.       — Он ранен? — выбравшись из темноты, Ленз поставил на стол новую бутылку с тем же напитком. — Я думал, у тоналей всё заживает быстро.       — Его ранили проклятым кинжалом. Мы забрали из Пирсеки ножичек, жаждущий крови.       — Странно слышать от тебя «мы», — беззлобно подколол Ленз.       — Где можно найти Альсин? — Сольф поспешил перебить Тейрина, пока он не начал ворчать. — Думаю, о плате мы договоримся. Человек из Фратисписа наверняка захочет узнать больше о тоналях.       — А ведь верно. Редкая информация сойдёт за оплату долга.       Тейрин завязал бинт и аккуратно поправил одежду Сольфа. Ленз жестом предложил ему сливку, но он отрицательно качнул головой.       — За площадью есть лавка зачарованных кулонов. Через три дома от неё справа живёт Альсин. Красивый особняк, двухэтажный.       — Спасибо, — улыбнулся Сольф, поднимаясь.       — Мы пойдём прямо сейчас?       — Мне казалось, ты торопился. — Сольф, не оглядываясь, прошёл в коридор. Пока он собирался, Ленз и Тейрин решили перекинуться парой слов без свидетелей.       — А… эм… друг дяди Тея, — беззвучно подкравшись со спины, позвала Мьюа.       Сольф повернулся к ней. Девочка мялась, с любопытством разглядывая его.       — Ты… ты правда-правда его друг? — совсем тихо спросила она.       — Правда, — Сольф улыбнулся, чуть-чуть наклоняясь. — А что?       — Папа говорил, у дяди Тея мало друзей, потому что он сложный человек.       — Ну, он меня не обижает.       — Да?       — Нельзя обидеть того, кто не умеет обижаться.       Подтекст озадачил девочку на какое-то время — пока она размышляла, Тейрин вышел из кухни и тоже принялся собираться.       — А вы разве не остаётесь?! — удивилась Мьюа.       — Дядя Тей обязательно вернётся, — сказал Сольф.       — А ты?       Ленз с хитрым видом растрепал кудри дочери.       — Ему нужно доделать кое-какие дела. Если успеет, он придёт.       Быстро попрощавшись, Сольф выбрался на улицу первым. Лёгкий свежий поток воздуха принёс сладковатый цветочный запах. Дождь понемногу усиливался. Цветные клёнзовые цепочки и металлические фигурки на ленточках, украшающие крышу, медленно раскачивались, завораживая ярким мерцанием.       — Сколько, по-твоему, может занять наш поход к Альсин? — небрежно спросил Тейрин, когда они двинулись к нужной улице.       — Ты пробудешь там недолго.       Тейрин нахмурился.       — А ты?..       — Мне придётся задержаться.       — И?       — После того, как связь будет разорвана, какое-то время я буду приходить в себя. Не волнуйся, на тебе это никак не отразится.       — Ты хочешь сказать, что…       — Там и расстанемся, — кивнул Сольф.       — Я могу подождать пару дней и отвезти тебя к Джео.       Остановившись, Сольф посмотрел Тейрину в глаза.       — Если честно, я ценю свою свободу, даже если она — всего лишь иллюзия.       Тейрин издал короткий смешок и отвернулся.       Нужный дом был одним из самых заметных — и богатейшим на всей улице. Крыльцо занимало приличную часть двора — здесь стоял большой стол, на углу темнело место для костра.       Едва они ступили на чужую территорию, внутри дома раздались быстрые твёрдые шаги. Ещё до того, как Тейрин коснулся двери, она приоткрылась. В щели показалась высокая женщина средних лет. От природы приятные черты её лица время почти не затронуло, да и холодное достоинство, с которым она воззрилась на нежданных гостей, легко стёрло возраст. Она была одета в тёмно-бордовое домашнее платье. Острые злые глаза быстро и неприязненно скользнули по Тейрину, будто он был каким-то разбойником, но, сместившись к Сольфу, внезапно загорелись.       Удивление у Альсин скрыть не получилось.       — Ты… — прошептала она. — Кто ты?       — Добрый вечер. Меня зовут Сольф. Я — тональ.       Ещё несколько секунд она рассматривала его, при этом захватывая пространство вокруг. В итоге взгляд снова упал на Тейрина, который перебрал все оттенки недовольства, ожидая, что она захлопнет дверь перед их носом.       — Зачем вы пришли?       Сольф не дал Тейрину возможности сказать что-нибудь вызывающее:       — Нам необходима ваша помощь, чтобы разорвать жилу.       Она резко отступила вглубь дома.       — Проходите.       Тейрин перешагнул порог первым, но не был удостоен даже приветственного кивка. Сольф сглотнул и зашёл следом, стараясь подавить лёгкую пугливую дрожь.       — Я ничего не делаю даром, — тут же вернувшись к холодному высокомерию, заявила Альсин. — Боюсь, расплатиться за такое дело сейчас вы не способны.       — Могу предложить информацию, — сказал Сольф.       Он протянул руку, дав увидеть печать. Альсин решительно шагнула к нему. Они смотрели друг на друга всего несколько секунд, и этого хватило, чтобы договор был скреплён невидимыми узами.       — Хорошо.       Тейрин дёрнул Сольфа за рукав:       — В чём дело?       Сольф усмехнулся, а потом снова обратился к женщине.       — Эм… Альсин, у вас нет триклита?       Он махнула рукой на скамью.       — Подождите здесь.       Когда она удалилась, Сольф повернулся к Тейрину. Тот казался каким-то встревоженным — беспокойство передавалось через связь, накатывало волнами.       — Она слишком легко согласилась.       — Это редкие знания. И ценные, — пояснил Сольф.       — Настолько ценные, что даже Фратиспис готов уступить?       — Не веришь? — Сольф заулыбался. — Ты такой зануда, серьёзно. Господин сложный человек.       Тейрин зло прыснул.       — Ты понятия не имеешь.       На самом деле он, конечно же, не злился.       — Тейрин, я должен тебя поблагодарить.       — Ты… после можешь зайти к Лензу. Я проведу там пару дней.       — Не думаю, что это хорошая идея.       Сложив руки на груди, Тейрин устало вздохнул.       — Ну, в чём дело?       Звук шагов не дал Сольфу ответить.       Альсин вынесла клеть со светящимся голубым камнем. Кристалл был очень маленьким, но и с таким какое-то время его зеркало не будет формировать новые жилы.       — Это ценнейший камень, — сказала Альсин, положив клеть на деревянный низкий стол. — Если ты хочешь его забрать, придётся заплатить всю цену.       — Я понял.       Она медленно приблизилась. Особенный рассредоточенный взгляд скользнул по телу, вызвав неприятные мурашки — процесс чтения испода показался Сольфу очень знакомым, даже… привычным. Каждую секунду он чувствовал её внимание. Кожей. Нервами. Самой сутью.       Постепенно по невозмутимому лицу женщины растекалось удивление и восторг.       — Как же тебя преобразовали? Весь мимезис разбит… он так истерзан, что я даже не могу охватить его. Впервые вижу столько осколков.       Сольф вздохнул. Он надеялся, что Альсин начнёт разбирать его на кусочки, когда они останутся наедине.       — Я видела тебе подобных, — продолжала она, заворожённо рассматривая невидимый слой. — Обычно их зеркальные тела похожи на магические. Но твоё… совсем другое. Не хочет поддаваться, показываться. Я должна изучить его подробнее.       Альсин указала ему на скамью, предлагая лечь.       — Можете делать всё, что пожелаете, когда мы закончим.       Шагнув к скамье, Сольф пытался подавить панику и ужас, которые так и норовили пробиться сквозь фальшивое спокойствие. Тейрин угрюмо следил за ним из-за плеча Альсин.       — Ты, владелец, — она повернулась к нему. — Готов разорвать связь?       — Затем мы и пришли.       — Будет нелегко. Жила плотная. Очень крепкая. Сколько ей лет?       — Меньше года, — быстро ответил Сольф. — Просто отправьте импульс в мою сторону, хорошо?       — Что? — насторожился Тейрин.       — Не знаешь? Разорвать жилу — всё равно, что разрубить надвое живой организм, — словно смакуя подробности, пояснила Альсин. — Когда остов теряет конечность, болевой импульс возвращается к мозгу. Когда соединены зеркальные тела — он разойдётся либо на две, либо на одну сторону. Боль достанется либо вам обоим, либо кому-то одному.       — Направьте её мне, — сказал Сольф.       — Словно живой организм? — переспросил Тейрин.       — Даже хуже, владелец, — Альсин чуть улыбнулась. В самом деле, она вела себя так, будто пыталась его отговорить. — Любой разрыв — болезненное ощущение, не сравнимое ни с чем, а с такой связью это подобно отсечению головы.       Сольф приподнялся на локте и недоумевающе нахмурился.       Она повернулась к нему. Хвост длинных волос сполз с худого плеча. Тяжёлый взгляд метектора двинулся по его телу и остановился точно над повязкой.       — След от разрыва.       — Я хотел разобраться с этим позже.       — Лучше сейчас, прежде чем мы займёмся жилой. Рана незначительна, — она стала грубо разматывать бинты. — Где оружие, которым её нанесли?       — В сумке.       — Я заберу его в качестве оплаты.       Сольф глянул на Тейрина. Тот обречённо кивнул.       Прикрыв глаза, Альсин нежно коснулась раны. Сольф отвернулся — гадкое чувство вмешательства в зеркальное тело полоснуло по нервам.       Пока он терпел, в голову лезли образы. Вот кто-то водит пальцами по глади его сознания, расслаивает линии, рвёт жилы. Снова и снова… скованный страданием, он не может даже пошевелиться…       — Всё. — Когда Альсин его отпустила, рана стала выглядеть намного лучше. — Заживёт за пару часов.       Сольф кивнул, не найдя в себе сил даже поблагодарить.       — Что ж… — вздохнув, она размяла пальцы и придвинула стул чуть ближе к скамье. — Владелец, тебе тоже стоит сесть. Я проводила такие процедуры всего пару раз. Не знаю, хватит ли моих сил, чтобы вас разделить.       Тейрин разместился на свободном месте. Теперь Сольф мог видеть его профиль и безрадостное, пустое лицо. Связь успела ощутимо окрепнуть — когда Альсин вскинула руки, чтобы почувствовать жилу, в животе Сольфа разлился мёртвенный холод, пробирающий до костей, и Тейрин задрожал вместе с ним.       — Приготовься, — предупредила она. — Мне нужно приподнять твоё зеркало.       Сольф кивнул, сжимая зубы.       Её руки напряглись. Пальцы согнулись, будто ей пришлось поддеть что-то тяжёлое. Никто, кроме неё не мог этого увидеть, но почувствовать — очень даже. Сольф закричал бы в голос, если бы боль тут же не парализовала все мышцы в его теле.       — Нет, — внезапно сказал Тейрин.       Рывком вскочив на ноги, он осторожно прихватил Альсин за запястье.       — Я передумал.       Она гордо повела плечом, безмолвно приказывая убрать руку.       — Позволь. Ему очень больно.       Тейрин отодвинулся. Альсин медленно опустила ладони. Сольф задышал.       — Ты… чего? Ты же хотел...       — Нам лучше уйти. Извиняюсь за беспокойство. Если я отдам кинжал, мы в расчёте?       Альсин с интересом изучала его — но смотрела высокомерно, с королевской гордостью.       — Ты… мне кажется, я где-то видела твоё лицо.       Сольф неуклюже сел, борясь с головокружением и остаточным чувством расслоения. Альсин была аккуратна — гораздо осторожнее тех, кто его преобразовывал, но ему хватило и нескольких прикосновений, чтобы вспомнить, как сильно он ненавидит эти вмешательства.       Силы растаяли, мысли метались, как голодные звери, сердце яростно колотилось в груди. Если бы не слабость, он бы поддался желанию бежать без оглядки.       — Я адильер. Артефактный специалист. Возможно, где-то и пересекались.       — Твоё имя?       — Тейрин Орталесски.       Она поднялась, придерживая длинную юбку.       — Почему ты передумал?       — Я кое-чего не знал. Узнал — передумал.       — Ответил, не ответив, — Альсин хмыкнула. — Не надо так на меня смотреть. Я тебя не боюсь.       Сольф заставил себя шевелиться и упёрся в стену рядом со скамьёй. Теперь ему хотелось просто оказаться как можно дальше от этого места. И как можно скорее. Второпях он добрался до сумки раньше Тейрина и показал Альсин её содержимое.       Она с тёмной улыбкой прикоснулась к рукояти окровавленного килладжея.       — Ух… какая злая сила. Хочешь перебороть меня, крохотный убийца?       Затем она подняла кинжал на ладони.       Это было всего лишь маленькое движение. Лишь движение — слабое и неловкое. Килладжей скользнул с её руки, и Сольф рефлекторно поймал его в падении.       Пространство пробил поток горячего воздуха. Алый камень в рукояти кинжала засиял, и на мгновение стало тяжело дышать, будто кислород превратился в воду.       Альсин хитро улыбнулась.       — Какой ты интересный, тональ. Эта вещица может поглотить даже меня, а ты с лёгкостью её подчинил? Что за грандиозная сила в тебе прячется?       Сольф с ужасом отпрянул. Килладжей упал с громким звоном, и камень погас, но зловещее тепло, которое он источал, продолжало растекаться повсюду, подобно жару огня.       Рассмеявшись, Альсин вытянула ладонь над оружием.       — Как ты его взволновал…       Тейрин молча наблюдал за происходящим. Так они и стояли, замерев, пока Альсин кружила вокруг лезвия, словно лиса вокруг гнезда. Наигравшись, она подцепила кинжал лентой и закинула его в сундук.       — Чудесная находка.       — Спасибо за помощь, — сдержанно бросил Тейрин. — Мы пойдём.       Сольф ожидал, что он пройдёт мимо, но он настойчиво подтолкнул его к выходу. Прежде чем оказаться на крыльце, Сольф успел лишь кивнуть на прощание.       Альсин бесстрашно наблюдала за ними, пока они не исчезли из виду.       Когда дверь захлопнулась, навалилась тишина. Редкие дождевые капли постукивали по козырьку, верхушки деревьев гнулись под порывами усиливающегося ветра. Тейрин пересёк двор практически бегом. Сольф — едва переставляя ноги.       Они остановились посреди улицы, будто из обоих извлекли анкай-ядро — бессильно опустив головы.       — Я думаю, ты ошибся со значением фразы на его рукояти, — сказал Тейрин.       — Был бы рад… — прошелестел Сольф.       — Я уверен.       Тейрин даже ничего не спрашивал. Сольф не понимал, с чего бы ему внезапно проявлять такую чуткость.       — Почему ты передумал?       — Я не знал, что это настолько тяжёлый ритуал. Предполагал, но… — судя по всему, Тейрин не собирался скрывать свои эмоции. Это было на него непохоже.       — Ты же привык работать в одиночку, я буду лишь мешать и…       — Вдруг есть другой способ?       — Я ведь уже объяснял…       — В таком случае, будешь мне помогать.       Сольф растерялся окончательно.       — П… помогать? — кривая улыбка тронула уголок его губ. — Тейрин. Ты не понимаешь. Такие как я созданы не для того, чтобы помогать. Почему, ты думаешь, я смог взять килладжей?       — Я понял.       — Я — инструмент. Оружие. Я даже не знаю, что мне приходилось…       Он умолк, беспомощно отводя взгляд. Голова кружилась.       — Слушай, я чувствую, что тебе плохо. Давай вернёмся к Лензу, отдохнём и спокойно поговорим? Не важно, насколько сильно я хотел разорвать эту связь, видеть, как кто-то так мучается, я не хочу.       — Это не… стой, ты сказал… ты чувствуешь?       — Да.       — Чувствуешь? Не видишь, а чувствуешь?       — У тебя кружится голова, и всё ещё болит рука.       Сольф изумлённо уставился на него.       — И давно?..       — Что?       — Ты чувствуешь? Давно?       — Не знаю. Я не обращал внимания.       На этот раз эмоции сдержать не получилось. Сольф понял, что плачет, только когда слёзы заволокли глаза. Потом он обнаружил, что Тейрин поддерживает его под локти. Совсем как той ночью.       — Тебе настолько претит мысль оставить всё как есть? — усмехнулся Тейрин. — Я знаю, что невыносим, но не до такой же…       — Ты совершаешь ошибку, — откуда-то Сольф нашёл в себе силы разозлиться. — Из жалости или из-за благородства, это не повод и не причина…       — Что странного в том, что мне не хочется видеть, как ты страдаешь, и оставлять тебя здесь? Ты собирался дать ей колупаться в своём зеркале? Ставить эксперименты? Какую ещё информацию ты можешь предложить?       — Почему тебя стало это беспокоить?!       — Ты кажешься неплохим человеком, может, поэтому. Не знаю.       — Кажусь. Может быть. Но…       — Кто-то приказывал тебе убивать? Это всё объясняет. А ещё тебя держали на коротком поводке, потому что даже плохо помня своё прошлое, ты зациклен на приказах, как будто это единственный способ общения между людьми. Знаешь, что? Да, я считаю, что подавлять чью-то волю — это чудовищно. На это способен только полный урод, лишённый всех человеческих чувств. Понятно?       Сольф всхлипнул. Слёзы лились безостановочно. Неужели он надеялся это услышать?       — Мы вернёмся к Альсин, если ты взаправду этого хочешь.       — Нет, я… не хочу. Кажется, я до дрожи… боюсь метекторов.       — Тогда пошли уже. Мьюа будет рада тебя видеть.       Быстро отстранившись, Сольф спрятался в тени капюшона.       Тейрин вёл себя на удивление деликатно — почувствовав его нестабильное состояние, он не лез в душу, но и не пытался выстроить между ними стену отчуждения. Сольф заблокировал связь в меру своих сил, но это было бесполезно, пока с другой стороны оставалась открытая дверь.       Значит, он действительно получал отголоски. Сольф понятия не имел, насколько это опасно. Его тело создано, чтобы быть запасной жизнью, расходным материалом, принимать удары. Что если ход энергии будет нарушен? Могут ли они поменяться местами?       Когда они вернулись к дому Ленза, уже совсем стемнело. Яркие фонари на двухскатной крыше горели ослепительно ярко — но Сольф не был настроен любоваться чудесными видами. Всю дорогу он смотрел под ноги, боясь, что случайно оброненное слово спровоцирует лавину воспоминаний.       — О, — Ленз встретил их в коридоре. — Не получилось уболтать?       — Мы отказались от этой затеи, — сообщил Тейрин. Так спокойно, будто они выходили на рынок за продуктами. — Мьюа уже спит?       — Только что легла. Вам тоже стоит отдохнуть. Выглядите ужасно. Оба.       Сольф скинул плащ. Дождавшись, когда Тейрин пойдёт на второй этаж, он попытался натянуть на лицо улыбку.       — Большое спасибо за тёплый приём.       — Мелочи. Друзья дяди Тея — мои друзья.       Мьюа приготовила для них два спальных места, одно — на полу, другое у окна на лежанке. На деревянном подоконнике она оставила маленький детский ночник в форме домика. Света он давал немного, да и тот — прохладный, чтобы спалось легче.       Тейрин бросил свою сумку посреди комнаты и вытащил сухую одежду. Словно ничего необычного не случилось...       Так странно. Всё это время он вёл себя порывисто и импульсивно, порой слишком эмоционально, а здесь и сейчас притворялся самым разумным человеком на свете.       Сняв промокшую форму, он стянул нижнюю рубаху. Сольф подумал, что ему стоило бы поступить так же, но он не мог отвести взгляда.       Холодные блики скользили по широкой спине, обрисовывая белые старые шрамы. На загорелой коже они были видны так отчетливо — будто вычерчены густой краской. Сольф поймал себя на желании прикоснуться и торопливо отступил к двери.       — Как ты объяснишь то, что отдал килладжей?       — Украли из-под носа, ты же видел, — сказал Тейрин. — Прямо по дороге в Юледен.       — Тебя накажут?       — Нет. Главное, что его нет в Пирсеке.       Тейрин обернулся через плечо, и Сольф с неестественным энтузиазмом полез в сумку.       — У тебя волосы мокрые. Попросить полотенце?       — Нет, я…       — Сольф.       Он замер, скомкав рубашку в пальцах.       — Почему ты не рассказал мне, что рвать жилу настолько сложно и болезненно? Про «разделить живой организм»?       — Я говорил тебе, что чем она прочнее, тем хуже придётся нам обоим.       Почему-то поднимать взгляд на Тейрина всё ещё было страшно. Сольф переодевался так, как будто от этого зависела его жизнь, сосредоточившись только на одном деле.       — Но чтобы настолько?       — Просто… мне не пришло в голову, что ты не испытывал зеркальную боль. Любой маг знает, как мучительны такие процессы.       Тейрин не смотрел на него, и постепенно напряжение ослабевало, будто струны забытого инструмента. И они впервые могли поговорить, пытаясь всё же понять друг друга.       Сольф отбросил влажные волосы с лица.       — А ты бы передумал?       — Может быть.       Покончив с переодеваниями, Тейрин медленно приблизился к нему. Он источал какое-то фантастическое спокойствие. Словно отказ разрывать связь был самым правильным решением из тех, что он принимал когда-либо.       Сольф предугадал его желание, закатал рукав и повернул руку к свету.       — Она почти затянулась, — заметил Тейрин.       — Да. Из-за тебя.       Тейрин сжал его запястье. После холода дождя тепло кожи приятно обжигало.       — Из-за меня?       — Конечно. Я паразитирую на твоей жизненной силе, если ты вдруг забыл.       — Альсин сказала, что боль может быть разделена или направлена кому-то одному. Если бы она довела дело до конца, я бы вообще ничего не почувствовал?       — Только временную слабость.       Сглотнув, Сольф мягко отстранился. Тейрин его не удерживал, но следил за движениями, как кошка за крадущейся мышкой.       — Почему Альсин согласилась на всё из-за этой печати?       Отголоски эмоций угасали. Небо за окном давно затянула плотная чернота.       Сольф сделал глубокий вдох.       — Она могла бы получить ценные сведения, просто изучив моё зеркальное тело. Если бы я позволил ей.       — Потому что ты один из первых, так? — предположил Тейрин. — Если Ленз прав, ты уже должен был вспомнить.       — Это как шёпот на грани слышимости… я постоянно вспоминаю какие-то мелочи, но никак не могу их классифицировать. Часть с Рислоеком очень важна, но я не помню, за что конкретно меня хотели наказать. Я знаю, что мой отец пытался помочь, но как? Почему так сложно о нём думать? Почему я не знаю даже имени? В голове столько всякой ерунды про виды сплавов, мечи, какие-то формы, флюиды. Постоянно всплывают названия и чьи-то лица, но я ничего не могу собрать воедино.       Наверное, Сольф впервые хотел, чтобы Тейрин понял его.       — Какая-то часть меня просто не хочет это разгребать.       Тейрин слушал, не перебивая. Сольф продолжил, с каждым словом голос звучал всё увереннее и честнее.       — Метекторика… чем больше я вспоминаю, тем больше её ненавижу. Это темнейшая из наук. Она изуродовала мою жизнь и… меня.       — Ты прав. Нет ничего страшнее, чем игры с самим естеством.       Сольф коснулся красноватого следа, оставшегося от раны, нанесённой килладжеем.       — Когда она залечила её, я вспомнил клетку. Кто-то держал меня в клетке, как неприрученное животное.       Реакция на такое могла быть любой — Сольф ждал неловкость или вежливую жалость, но…       В глазах Тейрина вспыхнула злость.       — После суда?       — Может, это и было какое-то наказание?       — Попытайся вспомнить окружение. Стены из камня? Серые или белые? Так мы сможем понять, была ли это тюрьма.       Сольф достал из сумки маленькую шкатулку, которую Тейрин дал ему ещё в Юледене. Перебирание деталей могло спровоцировать головную боль, так что он предпочитал быть наготове.       — Вокруг было слишком светло, поэтому я не знал, день сейчас или ночь. Но комната без окон.       — Значит не Центропик и не Интарг. И там, и там в камерах есть окна с решётками.       Прижав шкатулку к виску, Сольф попытался увидеть — что вокруг, кроме света и прутьев?       — Чей-то дом? — он зло хмыкнул. — Я помню дверь… она вела сразу на лестницу.       — Как долго тебя там держали? Неделю? Месяц?       — Годы.       Молчание Тейрина было достаточно красноречивым, чтобы вспоминать остальное перехотелось.       Переждав лёгкую мигрень, Сольф положил артефакт на тумбу.       — Я ужасно устал.       — Тогда ложись здесь. Я лягу на полу…       — Нет уж.       — Что?       Сольф занял расстеленный тканевый матрас. Стоило ему принять горизонтальное положение, как неприятное ощущение пустоты и холодка в груди полностью исчезли — он наконец-то вздохнул свободно.       — Не будешь заталкивать меня на кровать силой?       Тейрин грозно насупился, но махнул на него рукой и сел на одеяло. Сольф повернул к нему голову.       — Позднее… если ты действительно хочешь оставить всё как есть, ты должен понять, как приказывать мне. Это важно, потому что ты можешь сказать что-то случайно и это окажется приказом, а я не смогу ослушаться. Есть опасные фразы. И эмоции, которые могут стать чем-то вроде проявления твоей воли. Даже шутка о чьей-то смерти может расцениваться как приказ. Ты всегда должен помнить, что хоть я и выгляжу так, на самом деле я не человек и имею с людьми мало общего. До сих пор мы не попадали в безнадёжные ситуации, но если ты позволишь мне стать твоим помощником, ты должен понимать, что пока я связан с тобой, я восстанавливаю силы. С каждой минутой я становлюсь сильнее. Где находится предел, мне неизвестно, и насколько я могу быть опасен — тоже. Будь осторожен.       Тейрин потёр шею.       — Я не собираюсь пользоваться этой властью.       — Лучше не зарекайся.       Они помолчали, думая каждый о своём.       — Хорошо. Потом подумаем, как избежать неприятных инцидентов.       Тейрин отвернулся к окну. Теперь Сольф мог наблюдать лишь широкую спину и лохматый затылок.       — Спасибо. Я сделаю всё, что в моих силах.       — Например? — насмешливый голос смягчился — Тейрин засыпал.       — Я буду защищать тебя, — прошептал Сольф.       Ответа он не дождался, но в нём и не было необходимости. Какое-то время полежав в тишине, Сольф встал, чтобы прикрыть створку-дверцу ночного фонарика.       Тейрин спал глубоким спокойным сном. Сама его близость казалась чем-то невозможным, иллюзорным — будто размытое отражение в воде. Прикрыв глаза, Сольф попробовал послушать нить, соединяющую их жизни. За последнее время она окрепла, и он начал различать в ней какое-то… искажение. Оно проявляло себя тихим, мрачным вниманием. Сольф понятия не имел, что это может значить. Если бы его спросили, он бы предположил, что за Тейрином следует обитатель. Что-то влияло на зеркальное тело, и оно очень пристально наблюдало за ними, но не приносило никакого вреда.       Он решил, что теперь его долг разобраться с этим. И, скользнув под одеяло, моментально провалился в сон.