Момент отражения

      Первая ночь была самой тяжёлой.       Сон обрывался через каждые полчаса, но не столько из-за физической боли, сколько из-за страха тишины. Стоило закрыть глаза, как в душу закрадывалось липкое, неприятное беспокойство, а тьма вокруг наполнялась мёртвыми образами. В тенях Сольфу виднелись чьи-то пустые глазницы и бледные безжизненные лица безмолвных.       Он просыпался и всматривался во мрак, снова и снова, пока рядом не раздался чуть хрипловатый голос:       — Ты не можешь уснуть.       Сольф повернулся. Тейрин лежал, подложив руку под голову и обеспокоенно разглядывая его. Судя по скомканному одеялу и растрёпанному виду, он тоже ворочался.       — И ты, — с некоторой тоской протянул Сольф. — Прости.       — Нислеш перестал действовать?       — Нет, не… дело не в боли. Она бы меня не разбудила. Просто…       Сольф потёр глаз, чувствуя себя каким-то разделённым — как будто в его голове обосновалось несколько сущностей и каждая тянула внимание на себя.       — Как думаешь, сколько ещё таких, как я? Людей, которых перекроили и переделали ради чьего-то каприза?       Тейрин вздохнул и приподнялся на локте.       — Не знаю. Но могу предположить, что любой подонок с доступом к тайным знаниям, попытался бы создать себе тоналя... Я уверен, что как минимум у половины судей Рислоека они есть, несмотря на то, что официально это разрешено только Архам.       — Разве они не должны следить, чтобы их не создавали?       Тейрин печально усмехнулся.       — Ты слишком хорошего мнения о людях.       — Пока есть такие, как ты, не всё потеряно.       Этой ночью они так и не смогли уснуть до самого рассвета, а потом до Тейрина дошло, что эмоции — такая же проблема, как боль от раны, и он проявил себя с неожиданной стороны.       Следующие несколько дней он соблюдал нейтралитет и делал всё, что мог, чтобы ускорить восстановление: в том числе старался не волновать их обоих понапрасну. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки. Но это сработало.       Уже к обеду третьего дня Сольф мог спокойно отдыхать и чувствовал себя намного лучше. Его всё ещё жутко раздражала беспомощность, тем не менее, механическая забота не давала толком испытать её последствия. Когда вопрос с эмоциональным влиянием был решён, Тейрин отчаянно погрузился в другой аспект проблемы.       Наверное, даже слишком отчаянно.       Он помогал Сольфу есть, одеваться, передвигаться по нужде, караулил под дверью, приводил в порядок его волосы. Отвлекал от мрачных мыслей, чем мог: таскал книги, развлекал болтовнёй. После ленивого обсуждения самых вкусных блюд, где-то добыл варенье из сосновых шишек. Такое внимание и старание смущало, и Сольф не мог решить, с каким Тейрином ему было спокойнее: с погружённым в свои мысли и вечно язвительным, или вот с таким, лихорадочно-заботливым и полностью сосредоточенным на нём.       К счастью, Аселет задержался в городе, так что иногда внимания Тейрина требовали ещё и Кантиль. Чаще всего, конечно, Джиллиан, Майлис и Лейн, приставленные к нему в качестве нянек. Джиллиан регулярно донимал и его, и Сольфа вопросами о самочувствии и рекомендациями. А Майлис с Лейном объединились, чтобы добыть как можно больше «секретной» информации о прошлом братьев Орталесски. Притом, они почему-то решили, что Сольф знает больше, чем говорит, и стоило Тейрину куда-то отлучиться, пробирались в его комнату под любым подходящим предлогом.       Очередной раз оставшись на дежурстве, Майлис, наконец, решила объясниться:       — Всё дело в Аселете, — сказала она. — Как ты понял, в обычное время мы общаемся мысленно. Между нашими разумами протянуты сети. Когда в паутину внедряется новый человек, он приносит свою память и чувства. Мы не можем увидеть воспоминания, но… как бы это сказать… замечаем их. Вроде того, как животное в стае ощущает, что сородич болен и страдает.       Она почесала щёку, с интересом поглядывая на Сольфа из угла.       — Чтобы ты понимал, Интарг — это место, из которого не все выходят прежними. Там строгие порядки. Дефектов не жалеют, у них всё жёстко, постоянные нагрузки и ежедневные тренировки, от которых можно свихнуться. Другими словами, им не до переживаний… но Аселет пронёс свою боль через все трудности. Не зачерствел. Хотя, когда мы впервые его увидели, мы были в шоке, конечно…       — Почему?       Она понизила голос до полушёпота.       — Ты вообще видел Аселета? Он выглядит как хрупкая снежинка.       Сольф прыснул.       — Но это впечатление оказалось очень обманчивым. Кулак у него тяжёлый, да и характер тоже непростой, — она улыбнулась. — А ещё, чтобы мысленная связь была эффективна, нужно хладнокровие, которому любой маг позавидует. У каждого лидера эта сеть получается разная. Наш прежний был вдумчивым стратегом. Прекрасным, но медлительным. Аселет реагирует молниеносно и выстраивает работу на поле намного лучше. Людей не так-то просто контролировать, даже если они дали согласие быть частью чего-то большего.       Она остановилась, пытаясь вспомнить, о чём вообще рассказывала.       — А! Тейрин, да… Мы все почувствовали в сознании Аселета такое болезненное место, к которому лучше не приближаться, если не хочешь уйти с фингалом под глазом. Он пытался прятать это, но такую важную часть не утаишь. Потом он всё-таки рассказал, что случилось. Мы начали подталкивать его к встрече. Только вот Тейрин скрывался. Его тоже можно понять, я думаю…       — Я правильно понял, вы все не подвержены влиянию Мейталь?       — Аселет опросил каждого, и ни у кого не возникало неправильного впечатления на счет Тейрина, — она хихикнула. — Мне кажется, Дильса собиралась в него втюриться, пока не поняла, что его сердечко уже занято.       Сольф кашлянул.       — Короче говоря, — продолжила Майлис. — Когда ты больше двух лет переживаешь о человеке, ты хочешь знать, из-за чего весь сыр-бор.       — Да… я понимаю.       — Отлично, а теперь колись, — томно поправив пышные волосы, Майлис прищурилась. — Как у вас-то дела?       — Лучше, чем было.       — Что-то случилось?       — Ничего особо важного, но…       — Не делай из меня дурочку, — тёмные глаза хищно блеснули. — Вы друг в друге утонуть готовы, это и так видно, но что-то изменилось, а?       Смутившись, Сольф отвёл взгляд.       — Ага, вижу. Здорово. Так и должно быть.       Он ожидал, что Майлис продолжит его пытать, но нет, ей и впрямь хватило одного пылающего лица.       Вечером того же дня Тейрин вернулся с новой сумкой и организовал в углу комнаты маленькую мастерскую. Простое помещение в ночёвке, безусловно, мало подходило для работы артефактного специалиста, только вот его терпение иссякло, и пришлось довольствоваться тем, что есть под рукой.       Проваливаясь в сон, Сольф скользнул взглядом по чуть сгорбленной спине. Мягкий свет подсветил её, лёг на сильное плечо. Это уютное зрелище что-то ему напомнило, а потом вдруг пошло рябью и подёрнулось дымкой воспоминаний.       Забытый образ наслоился на видение. Худощавые пальцы, аккуратный ворот серой рубашки, лохматые рыжеватые пряди в хвостике. Тёмные внимательные глаза, стрелки морщин в уголках губ. Резкие скулы, маленький шрам возле уха. Запах бумаги и чернил.       «Не бойся. Я что-нибудь придумаю. Обещаю тебе».       «Прости меня, пап…»       Его разбудил тихий скрип оконной створки. Приоткрыв окно, Тейрин какое-то время стоял, вглядываясь в вечернюю мглу.       Сольф кашлянул, прочищая горло.       — Ты не собираешься ложиться?       Тейрин с загадочным видом повернулся к нему.       — Пока нет. Пить хочешь?       Не дожидаясь ответа, он взял флягу со стола, протянул ему и сел рядом.       На нём была новая рубашка — без ворота, белая, с простеньким синим орнаментом по краю. Сольф ни разу не видел его в светлой одежде. Контраст смуглой кожи с тканью буквально врезался в глаза.       — Спасибо.       — Как плечо?       — Думаю, завтра буду в полном порядке.       — Я рад. Кстати, у меня есть кое-что для тебя.       Сольф изумлённо моргнул, только сейчас заметив, что Тейрин сидит не с пустыми руками.       Обод-амулет мягко бликовал на его ладони. Он выглядел почти как новый: тонкие перемычки клеточки удалось выпрямить, зачернённую поверхность — отполировать, даже замок был полностью восстановлен. От оригинального обода его отличала только одна деталь: цвет и форма камня в клети. Он был не голубой и прозрачный, а тёмный, мутноватый, отливающий зеленью.       — Триклит найти трудно, так что я пока заменил его леброй.       Сольф отложил флягу и осторожно взял украшение в руки. Резко нахлынула тоска: эта вещица точно была с ним долгие годы, но он совершенно не помнил её историю.       Пока он разглядывал результат реставрации, в камне появились маленькие желтоватые точки и сияющие прожилки.       — Он засиял? — неверяще выдохнул Тейрин.       — Что… что-то не так?       — Лебра светится только рядом с эксцерами.       Тейрин медленно поднял взгляд. Сольф нахмурился.       — Это значит… значит, я могу, в теории… поднять солнце?       — Вот почему они к тебе прицепились. Ты и впрямь умеешь всё? И поэтому им нужен.       — Но ведь если Дайкора сказала правду, то они держат подобных мне за расходный материал. Что-то не сходится.       Они помолчали, разглядывая друг друга. Сольф сдался первым — он просто устал от пустых предположений.       — Спасибо, что починил его. Ты потрясающий.       — Всегда пожалуйста, — Тейрин кивнул, дёрнув уголком губ. На лице практически ничего не отразилось, но Сольф почувствовал глубокое удовлетворение и радость.       Тихий стук заставил их резко отодвинуться — они перестали замечать, каким образом снова и снова оказывались нос к носу, но остальным видеть это было необязательно.       — Входите.       Дверь приоткрылась, и вошёл Аселет.       — Есть новости, — начал он без лишних предисловий, держась холодно и отстранённо. Правда, после того, что Сольф услышал от Майлис, он ни капельки не верил в его хладнокровие. — Главнокомандующий поднял на патрулирование солдат для стабилизации ситуации в городах. Мне поручено достучаться до Архов. Прежде чем возвращаться в Юледен, я хотел бы всё же попасть в Интарг, поэтому нам снова нужно разделиться… но я не собираюсь оставлять вас без защиты.       — В этом нет нео…       — В этом есть, — строго перебил Аселет. Как раз, когда он собрался вывалить заготовленную тираду, его прервал какой-то странный, неестественный скрип.       Звуки доносились со стороны окна. Аселет молниеносно взялся за оружие, Тейрин тоже потянулся к лежащему на столе мечу, но резко передумал, заметив за стеклом лохматую светлую макушку.       — Енот! Енот, ты тут?!       — Твою мать, — с искренней усталостью ляпнул Тейрин. В два шага добравшись до окна, он распахнул створку пошире. — Двери для кого, придурок?       — Я пытался пробраться мимо Кантиль! Что ты натворил?! Они тут повсюду! — заговорщическим шёпотом сообщил Сота откуда-то с карниза. — Тебя держат в заложниках или что? Они тебя пытают?!       — Сота…       — Это наёмники! От них всего можно ожидать! Давайте, вылезайте и бежим, пока Аселет куда-то отлучился!       Сольф перевёл взгляд. Строгое лицо Аселета, которое он так старательно лепил для разговора с Тейрином, понемногу трескалось. Глаза вообще закатились.       — Давай ты лучше залезешь к нам, ага? Если мы свалимся отсюда, они нас поймают и будут жестоко пытать, ты же не хочешь этого, правда?       Он протянул руку и вытащил Соту на подоконник, откуда он едва не сиганул обратно, заметив мрачного Аселета в другом конце комнаты, готового вот-вот обнажить меч.       — А… ой.       — И тебе здравствуй, — отрезал Аселет. — Как всегда, находишь лучший момент, чтобы появиться.       — Я это не… не всерьёз сказал. Конечно ты не будешь пытать своего брата, да? Да?       На этот раз Сота был одет намного презентабельнее. В дорогую тёмно-бирюзовую тунику с жилетом и вышивкой на вороте, штаны наездника и сапоги с мехом. Он и впрямь тянул на управляющего города — если закрыть глаза на поведение, конечно.       — Это как посмотреть, — буркнул Тейрин. — Моральные пытки для него вполне допустимы.       — Тейрин.       — Что? Ты хочешь, чтобы за мной половина твоих ребят таскалась? Я терпеть не могу работать в отряде.       — У тебя уже есть отряд, — Аселет кивнул на Сольфа. — Я просто хочу быть уверен, что путь будет безопасен.       Сольф едва сдерживал смех — выясняя отношения, они сверкали глазами, как уличные коты.       — Со мной пойдёт Сота! Он истелит, Сольф ставит грани. Я за талисман: считай, оборона готова.       Аселет прищурился. Серьёзно, ему осталось только оскалиться и зашипеть для полноты картины.       — Это, по-твоему, смешно?       Глупая улыбка Соты стала ещё нелепее.       — Мамуль, ну не злись.       Упала тишина. Аселет стоял каменным изваянием — и явно был готов свернуть как минимум две шеи. Или всё-таки отдать приказ пытать своего брата. По идее он должен был сохранить достоинство, развернуться и уйти, хлопнув дверью, но не тут то было:       — За вами! По пятам! Идут! Какие-то хреновы упыри! — он повысил голос так внезапно, что Сота аж попятился. И да, ругательства в его исполнении звучали потрясающе. — Ты подцепил тоналя с тёмным прошлым, на вас дважды нападали и наверняка нападут снова! Хочешь, чтобы кто-то погиб?!       — Кстати, я не один! — зачем-то заорал Сота. — С нами Джео!       Тейрин удивился.       — Она тоже приехала?       — Ага, не полезла брать крепость...       Дверь распахнулась, впуская ещё двух человек — напряжённую Майлис с выставленным кинжалом и Джео с настолько флегматично-равнодушным лицом, что Сольф не сдержался и начал хихикать в одеяло.       — Я видела, как кто-то влез в окно! — уведомила Майлис. Очевидно, из всех присутствующих претендент был только один. — …а. Это ты.       Играючи прокрутив кинжал в руке, она убрала его в ножны и пропустила Джеову в комнату.       Та окинула придирчивым взглядом пёструю толпу и, слегка отодвинув Аселета с дороги, направилась к Тейрину. На ней была тёмно-коричневая дорожная накидка, вторая такая же висела на руке — стало быть, Соты.       — Мне кажется, ты в беде, — спокойно заявила она. Слова прозвучали весомо, как приговор. — Кто-то приходил в твой дом. Он ничего не разрушил и не украл — по крайней мере, я не заметила, но кто-то там определённо был. Талисман сработал дважды.       — Вот теперь не смей отпираться. — Аселет восстановил непримиримую маску и сложил руки на груди, готовый бороться до последнего.       — Кстати, у вас уже всё хорошо? — Сота развёл ладони, изображая то ли дерево, то ли вселенские весы. — Мне надо выбрать сторону, или вы помирились?       Оба Орталесски его проигнорировали. Но внезапно Аселет смягчился, потёр переносицу и добавил:       — …я просто хочу, чтобы всё было в порядке. Я не могу потерять тебя.       А он знал, куда давить — все посмотрели на Тейрина с осуждением, как будто он был злодеем. Кроме Сольфа. Он наслаждался этой сценой: все так заботились друг о друге, что сердце тепло сжималось в груди.       — Ладно, я понял, — наконец, сдался Тейрин. — Только не больше двух человек.       Аселет расправил плечи и кивнул, принимая его условия. Джеова фыркнула, глядя на них с любопытством. Наверное, ей не терпелось узнать новости.       — Давненько мы не собирались вместе! — Сота потянулся, демонстративно привлекая внимание. — Сольф, а ты чего в постели?..       Какое-то время ушло, чтобы пересказать новоприбывшим события последних дней. Сота и Джеова в целом ничему не удивились, но когда Тейрин дошёл до ранения, разволновались не на шутку.       Аселет тоже послушал рассказ, хотя знал все подробности. Но, когда Тейрин замолк, он заявил:       — Я хочу кое в чём убедиться.       Все выжидательно затихли, и он приблизился к Сольфу, после чего серьёзно и прохладно заглянул ему в глаза.       — Ты в самом деле не можешь причинить ему вреда? Не пойми неправильно — ты не такой, как другие.       — Понимаю твои волнения, — кивнул Сольф.       Он соскользнул с постели, стараясь не обращать внимания на моментально потяжелевший взгляд Тейрина.       — Какое подтверждение тебе нужно?       Аселет извлёк из-за пояса сумки короткий походный нож — конечно, им сложно ранить кого-то всерьёз, но всё же он был острым.       Тейрин вспыхнул:       — Аселет, он не лжёт.       — Успокойся. Просто хочу проверить.       Сольф сжал нож в здоровой руке и осторожно поднёс к щеке Тейрина, наглядно показывая, что какое бы усилие он ни прилагал, последние миллиметры никогда не сократятся. Пальцы начали дрожать от напряжения.       — Это глупо, — сказал Тейрин. — Поранив меня, он бы просто поранил себя.       — Но ты и себе навредить не можешь?       Сольф развернул нож и беспечно махнул возле своей шеи. Глаза Тейрина взволнованно блеснули, но ничего не случилось — движение оборвалось точно так же.       — Есть гарантии, что ты не притворяешься?       — Нет, никаких, — сказал Сольф. — Более того, эти запреты направлены лишь на намерение и волю. Я могу травмировать Тейрина случайно. И пусть я не способен причинить себе вред, я могу позволить сделать это кому-то другому, отводя внимание от опасности. Так что если ты хочешь обещаний — их не будет.       — Джео, — Аселет повернулся к ней, — есть ли условия, при которых все наложенные на летарга ограничения могут быть отменены?       — Конечно, — кивнула она. — Ограничения — это тоже приказы, просто самые первые. Проблема в том, что они очень стойкие. С ними сложно справиться. Бывало и такое, что не получалось.       Кивнув, Аселет забрал нож и направился к выходу. Джеова последовала за ним.       — Я на минутку.       Только когда дверь закрылась, Сольф расслабленно выдохнул:       — Другая помилуй, метекторы вроде него — это нечто…       Тейрин зло сверкал глазами, еле сдерживаясь, чтобы не закатить скандал.       — Он волнуется, — тихо сказал Сота, без труда раскусив его состояние. — Позволь ему, ладно?       — Я давно не ребёнок, меня не нужно опекать.       — Никто не считает тебя слабым, Тейрин. Но ты его семья, единственный родной человек, младший брат. Он будет вести себя как идиот и дальше, вопрос только в том, как ты будешь это воспринимать.       — Сота прав, — невзначай поддакнул Сольф. — Он не перестанет это делать. Ты можешь либо сопротивляться и усложнять, либо позволить ему быть тем, кем он всегда был.       — А вы когда сговориться успели? — Тейрин скривился, переводя взгляд с Сольфа на Соту и обратно.       Сота накрутил на палец своё ожерелье из осколков.       — Не помнишь, Тей? Ты заплетал ему волосы, а он трясся над каждой твоей ссадиной. Вас друг от друга отцепить было невозможно — ходили как на поводочке. «Мне не нравится, как ты влияешь на моего брата» — это была, погоди… вторая фраза, которую он мне сказал? Аселет чуть не придушил меня за то, что ты поскользнулся и разбил колени, когда мы ловили лягушек! На твоём месте я бы радовался, что его инстинкты ни капельки не изменились за годы в Интарге, и твои долбанные колени ему всё ещё важнее всего на свете.       Тейрин трагично запрокинул голову. Сота действовал на него по-особенному — будто раскладывал по полочкам всё, что он разбрасывал вокруг в приступе раздражения.       — Ладно, ты прав. Вы оба правы. Я просто… отвык.       Сольф хлопнул его по плечу в знак поддержки.       Тейрин поспешил перевести тему, дёрнув Соту за рукав:       — Ты не представляешь, что нам тут в руки попалось. Настоящий тезимар!       — Да ладно?       Какое-то время они крутились над столом, рассматривая изъятый у безмолвного локет.       — Слушай, за такой денег отсыпят целую гору. Даже за сломанный.       — Его нельзя продавать. Кроме того, он не сломан. До сих пор считает. Я проверил кольца, шестерни — все на месте, зубцы подточились, но это не влияет на механизм. Стрелка должна была сделать уже несколько циклов. Я думаю, он мотает не человеческую жизнь.       — А чью?       — Живого места. Дома-творения, вроде тюрьмы Центропика.       — Ого, это вау, — с искренним восхищением выдал Сота. — Ты такой умный.       — Часы в библиотеке иногда проходили не в пустую.       Они рассмеялись.       Сольф тихо кашлянул, привлекая внимание.       — Сота, эм… могу я кое-что спросить у тебя, как у мага?       — Конечно!       — Ты помнишь, как впервые поймал свой истеритм?       — Хм, — он задумчиво почесал подбородок. — Да, это случилось примерно через полгода после трансформации. Недели две подряд сидел креветкой и слушал, слушал…       — И? Как ты это сделал?       — У тебя с этим проблемы? — Сота удивлённо поднял брови. — Мне казалось, ты неплохо управляешься со своими силами.       — Кое-что произошло. Расскажи всё, что знаешь об этом.       — Так… ну, в общем… начнём с того, что люди истеритм услышать не могут, — он дурашливо подтолкнул Тейрина бедром. — Потому что их зеркальное тело пульсирует в ритме с сердцем. Как только зеркало разбивается, истеритм меняется. Становится громким, почти живёт своей жизнью. Тем не менее, чтобы его услышать, нужно быть очень… спокойным и сосредоточенным. В основном потому что быстрое биение сердца мешает. Ну и колдовать следует только в моменты «пиков», когда сила раскрывается полностью.       Сольф хохотнул.       — Сильное волнение сводит все усилия на нет.       — Угу, — Сота кивнул для важности. — Со временем маги тренируют только самообладание. Кстати, я могу послушать твой истеритм!       Тейрин аж дёрнулся.       — Ты можешь?       — Ага. Это не у всех получается. Меня из-за этого чуть на отсев не забрали.       — То есть?       — Ну, творцов выявляют такие, как я. У них истеритм прослушивается даже с целым зеркалом. Самое интересное, что он у них не такой, как у обычных магов. Не пульс, а больше мелодия. Притом с младенчества. Детей проверяют всех без исключения. Хотя есть ещё один способ понять, что дело дрянь. Некоторые матери иногда могут начать творить — это стопроцентный признак того, что в её чреве растёт творец.       — Как?..       — Пуповина, — Сота пожал плечами. — Пока пуповина не обрезана, мать и ребёнок — единое целое. Это самая крепкая жила на свете.       Сольф был уверен, что не знал об этом даже в прошлой жизни.       — Ты не мог бы послушать?       — Можем попробовать. Сядь-ка.       Он послушался, и Сота приземлился рядом. Тейрин следил за ними настороженно, но с интересом.       — Не бойся, дыши глубоко и спокойно, — Сота успокаивающе улыбнулся. — Я доберусь до зеркала, но больно не будет.       Потерев ладони друг о друга, он положил их Сольфу на грудную клетку и закрыл глаза.       Выгнать из головы всякую ерунду оказалось непросто, но Сольф очень старался. Ему пришлось почти полностью отстраниться от Тейрина. Он так глубоко ушёл в себя, что даже почувствовал, как часть его разума сопротивляется отторжению.       Они просидели так не дольше минуты. Потом Сота опустил руки и рассеянно посмотрел на свои ладони.       — Что? — не выдержал Тейрин.       — Как-то… странно, — пробормотал Сота. — Ты ведь истелит?       — Можно сказать и так.       — У тебя разбитое зеркало.       — Ну да.       — Я слышу истеритм. Но…       Сота поднялся и сделал нервный круг практически на месте.       — Я мог ошибиться, — сказал он. — Но я услышал не единый пульс. А… вроде мелодии. Точнее, это конечно не похоже на… да ни на что не похоже.       — Это из-за того, что его зеркало разбивали несколько раз? — не менее потерянно предположил Тейрин.       Сота вздрогнул и посмотрел на Сольфа с ужасом.       — Несколько раз?..       — Да, — Сольф тоже поднялся. — Аселет говорит, что моё зеркальное тело не такое, как у летарга, ты говоришь, что мой истеритм какой-то неправильный, Тейрин говорит, что я умею слишком много и… лебра светится. Что это значит?       — Ты — творение?       — Сота! — осадил Тейрин.       — Что? Это странно. У него истеритм творца. Не знаю, наверное, я всё же ошибся…       — Что не так?       — Обитатели не нападают на творцов. Даже с приманкой. Они боятся их. Это значит, что их зеркала невозможно разбить. Сам подумай, если бы было можно — это давно решило бы все проблемы! И отсев не нужен, и людей не надо калечить. Просто… обычный маг по силе влияния на мир — чушь по сравнению с любым, даже слабым творцом. Они ведь могут создавать вещи из ничего. Просто из воздуха и своей жизненной силы. Любое оружие. Дома. Еду. Драгоценные или редкие вещи! О живых существах я вообще молчу.       Сольф рассеянно потёр лоб.       — Что если я попробую поднять солнце?       — Эй, эй, погодите! — Сота резко поднял руки. — Минутку! Это очень опасно!!!       — Почему?..       Он встал в прежнюю расслабленную позу.       — Понятия не имею.       Тейрин дал ему подзатыльник.       — Я правда не помню!       Сольф сложил ладони вместе и попытался собрать энергию в точке. Конечно, с первой попытки ничего у него не вышло.       Немного расслабившись, он успел расстроиться, как между рук мелькнул едва заметный светлячок — совсем призрачный, бесполезный. Только вот, несмотря на его жалкую форму, плотная масса воздуха взорвалась с такой силой, что его отбросило на одеяло. Волна разошлась, как круги на воде. Соту опрокинуло на стену, а Тейрина — на рабочий стол.       Они переглянулись.       — Плечо?.. — испуганно спросил Тейрин.       — Всё хорошо… — рассеянно выдохнул Сольф.       — Видимо, вот поэтому, — прокряхтел Сота, потирая ушибленный затылок. — Главное, Аселету не говорите, что тут какая-то творцовая история... Иначе нам крышка.

* * *

      — Выглядит намного лучше, — внимательно осмотрев рану, подытожил Джиллиан. — Боль, спазмы? Слабость или дрожь в руке?       — Нет, — улыбнулся Сольф. — Боль прошла ещё вчера.       Сольфу Джиллиан очень понравился — он был настолько спокойным и невозмутимым по сравнению с остальными, что короткие разговоры с ним проливались бальзамом на его душу.       Помимо характера, Сольфу нравилась его внешность. Джиллиан тоже носил длинные волосы, но они у него были прямые и тяжёлые, интересного рыжеватого оттенка. В чертах лица проглядывалось что-то давно исчезнувшее. Возможно, заострённые уголки глаз мёртвого народа кахими.       — Всем бы так быстро восстанавливаться.       — Значит, мы можем отправляться в путь?       — Да, думаю, травма мешать не должна, — он кивнул и поднялся, деликатно отворачиваясь, чтобы Сольф мог одеться. — Тейрин?       Дверь приоткрылась, и в щели показалась лохматая голова.       — А?       — Следи за тем, чтобы он не носил тяжести. И не перенапрягался.       — Да. Да, конечно.       Уже почти перешагнув порог, Джиллиан вдруг остановился:       — У тебя недосып? Выглядишь измотанным.       — Немного перенервничал, — Тейрин рассеянно взлохматил волосы.       Покопавшись в сумке, Джиллиан дал ему какой-то пузырёк.       — Концентрат гильяс. Десять капель на кружку раз в день перед сном.       И ушёл, не став дожидаться ответа.       Тейрин фыркнул, повис на дверном косяке и бросил ему вслед:       — Спасибо!       Сольф глупо улыбался: ему так нравилось видеть, как Тейрин радуется взаимодействию с людьми, которые не боялись его.       — Чего смеешься?       Сольф молча поправил одежду. За последние дни он не мог следить за ней, так что все заботы о чистоте пришлось доверить Тейрину — и он совершенно не умел развешивать ткань, чтобы не высыхало складками. Это казалось милым.       — Не знаю, как тебе, но мне нравятся Кантиль. Они отличные ребята.       Тейрин прикрыл дверь, как будто их могли подслушивать.       — Пожалуй.       Они немного помолчали, прежде чем Сольф поднялся.       — Я в полном порядке. Можем возвращаться в Юледен.       — Точно?       — Да.       — Тогда нам осталось пережить этот вечер. У Соты созрел план примирения. Пойдем.       На первом этаже «Вереска» собралась вся Кантилерия. Суровые воины смеялись и болтали, будто давние друзья, и Сота рядом с этим чёрным отрядом был похож на недовольную бело-синюю ворону, которая решила напиться с горя.       Заметив Тейрина и Сольфа, он прыгнул к ним и зашептал, прижав к груди бутылку какого-то тёмного напитка:       — Они пытаются обвести меня вокруг пальца.       — Да что ты? — хмыкнул Тейрин.       — Они думают, что я поверю, будто у наёмников есть душа, — он поморщился. — Не ведитесь на улыбки — за подходящую сумму они располосуют вас на ремешки.       — Тебе не нравится наёмничество? — Сольф удивился.       — Мне не нравится наёмничество Аселета, — с внезапной честностью ответил Сота.       Отклонившись, он влил в себя чуть ли не полбутылки.       Тейрин понимающе поморщился.       — Вот зачем, спрашивается? — продолжил Сота. — У него было столько перспектив. Его бы взяли и в Рислоек, и к Ветшим под крылышко, но нет, он решил насолить дядюшке и возглавить волчью стаю.       — Ты сам не прочь иногда насолить дядюшке, — справедливо подколол Тейрин.       — Между Аселетом и Инклемом что-то произошло? — поинтересовался Сольф.       — Произошло, — Сота протянул ему захваченную со стола бутылку. — Между ними всеми что-то, нахрен, произошло. Другую на их тупые головы…       Сольф вопросительно поднял брови. Тейрин вздохнул и слегка наклонился к его уху.       — Я не в курсе, но предполагаю, что дело в том, как Инклем повёл себя с Аселетом, когда отправил его в Интарг, — шёпотом пояснил он.       — Чего секретничаете? — Майлис поднырнула под руку Соты. — Присоединяйтесь к игре!       Сольф понюхал напиток, который ему подсунули. Он пах островато и кисло, сладко-медово. Пожалуй, слишком приторно. Но вкус ему неожиданно понравился.       — Это «серая рысь», — Тейрин вдруг стал выглядеть очень заинтересованно, будто ему в голову пришла не самая приличная идея. — Осторожно, он крепкий.       Сота сунул порцию и ему.       — Всё, братец енот, расслабься. Нам нужно контакт наладить с нашими… сопровождающими.       Человек за длинным столом, на котором подавали напитки, радостно заулыбался, предлагая им попробовать все виды алкоголя.       Примерно через десять минут Сольф с трудом держался на ногах. А потому предпочитал сидеть в углу, прислонившись к столбику и наблюдать за тем, как Кантиль — всё ещё самые жуткие из воинов — играют в игру с деревянными дощечками. На дощечках были изображены маленькие картины с выдуманными существами, у которых были свои значения, вес и смысл. Суть состояла в том, что две дощечки выбрасывались вниз «мордашками», а потом игроки делали ставки на то, кто выбросил более смертоносного гада. Затем можно было бросить следующего или открыть результат.       Сольф запомнил, что игра называется «слепая схватка».       Кантиль много смеялись, шумели и пили. Сота и Тейрин тоже приняли участие в игре и даже смогли выиграть пару раз.       Аселет не разделял всеобщее веселье, но настроение у него явно улучшилось — он даже успел подбодрить очередного проигравшего, прежде чем подсесть к Сольфу за стол.       Какое-то время он молчал, явно собираясь с мыслями, а затем сложил руки перед собой и спросил:       — Ты в порядке?       Сольф удивлённо повернулся.       — Немного голова кружится.       — Я имею в виду твое плечо.       — Ты ведь уже знаешь от Джиллиана.       Уголки губ Аселета слегка приподнялись.       — Хорошо, что ты понял. Всё, что знают они, знаю и я.       — Это угроза?       На самом деле Сольф не хотел с ним препираться, но хмельное состояние неожиданно развязало ему язык.       Светлые глаза Аселета сияли спокойствием и уверенностью.       — Нет. Всего лишь предупреждение.       — Я понимаю. Ты волнуешься за Тейрина. Но, уверяю, ничего страшного не случится. Если смерть будет дышать ему в затылок, я уведу её за собой.       Сольф задумался, пытаясь понять, откуда в его мыслях взялась настолько поэтичная фраза.       — Что меня действительно беспокоит — это твоё зеркало, — судя по паузам между словами, Аселет переступал через себя, начав этот разговор. — Не пойми неправильно. Я ни в чём тебя не обвиняю. Пока что.       Он слегка прищурился. Но как бы он не морщился, его лицо оставалось красивым до невозможности.       — Приятно слышать.       — И всё же ты слишком мягок для человека, который прошёл через… это.       Сольф решительно глотнул из бутылки.       — Я не помню, через что я прошёл.       — Удивительно хорошо не помнишь.       — Думаешь, я всё время притворяюсь? — Сольф хохотнул. — Может и так, а может и нет.       Он прыснул, заметив, что Аселет едва заметно напрягся.       — Давай сойдёмся на том, что я не хочу причинить Тейрину вред и готов убить того, кто посмеет угрожать ему? — Сольф невольно припомнил свою ярость. Ударив Дайкору, он даже не пытался дать ей шанс. — Мы с тобой заодно.       — Это правда. Но именно ты приманиваешь беды.       — Тем не менее, я сделаю всё, чтобы его защитить.       Похоже, Аселету понравился его ответ. Он кивнул, а потом слегка наклонился вперёд, и Сольф понял, что настало время сменить тему.       — Тейрин рассказал мне, что тот человек… Киан назвал тебя Лир Шайлок.       — Не уверен, стоит ли доверять его словам, но да. Похоже, это правда.       — Значит, ты можешь являться пропавшим наследником Генриха лир Шайлока.       Сольф отставил бутылку.       — Ты что-то знаешь?       — Узнал, пока ты восстанавливался. У главнокомандующего есть архивы Рислоека. — Аселет внимательно следил за его лицом. — У Генриха была жена. Её звали Рэнна. Они оба работали на Рислоек, исследовали артефакты и реакционные камни. В двести восемьдесят шестом году с нового исчисления у них родился сын. Если это ты, то тебе сейчас тридцать восемь лет.       Сольф вздрогнул, почувствовав укол волнения — Тейрин смотрел на него с другого конца зала. Видимо, он следил уже давно, но не вмешивался, видя, что разговор идёт относительно гладко.       — К сожалению, Рэнна погибла во время родов, — продолжил Аселет. — Генрих был убит двадцать лет назад. Тогда же сын пропал без вести. Дальше история обрывается, никаких новых записей.       Сольф какое-то время пытался осмыслить сказанное.       — Значит, Рэнна тоже была ученой?       — Да. Генрих — практиком-исследователем, а она — историком. К сожалению, информация в Архивах не самая подробная. Возможно, в Юледене получится найти что-то ещё.       — Спасибо, что рассказал.       — Пожалуйста.       Тейрин подошёл к ним, очень плохо изображая невозмутимость. Несмотря на хмельную тяжесть в движениях, его взгляд оставался острым.       — Что обсуждаете?       — Смутное прошлое, — Сольф отмахнулся. — Ты проиграл?       — Обижаешь. Сота проиграл. Теперь он должен готовить для нас каждый привал.       — Картофельному барону будет только в радость, — буркнул Аселет, чем удивил до глубины души. В этот момент он был похож на Тейрина, как две капли воды.       Сперва Сольф думал, что ему показалось. Но нет, между Аселетом и Сотой витало напряжение, пропитанное осторожностью. Сота, конечно, шутил в его присутствии и даже над ним самим, но как-то по-другому, держа дистанцию. Он пронёсся через кружок наёмников уже как минимум трижды, а к нему подошёл от силы раз и то, чтобы предложить игру и сразу же сбежать. Тейрину так вообще рубашку протёр на спине своими обнимашками.       Кстати о рубашках — Тейрин был достаточно небрежен, чтобы нацепить ту, на которой осталась дырка от стрелы. Чем сильнее Сольф пьянел, тем больше его тянуло схватиться за нитки.       Внезапно несколько Кантиль взорвались приступом смеха, и кто-то из них достал из специального футляра музыкальный инструмент. Остальные поддержали его свистом.       — А они ничего, — бросил Тейрин. — Не думал, что Кантиль умеют веселиться.       — Ты не видел, что они творят в Тир-Краджо, — сказал Аселет. — В замке им голову сносит напрочь. На самом деле это необходимость — мысленная связь очень выматывает. Им нужно порой отцепляться от улья и дурачиться.       — Как ты смог? Ну, объединиться с ними?       — Это не моя заслуга. — Аселет деликатно открыл одну из стоящих нетронутых бутылок и сделал мизерный глоток. — Мне неизвестен принцип работы колец. Это секретные артефактные разработки, которые принадлежат Рислоеку.       То, что он начал свободного рассказывать секреты в присутствии Сольфа, говорило о многом.       Внезапно к ним подскочил Лейн и уселся рядом с нездорово опасным видом. Карие глаза горели любопытством, а тёмные каштановые волосы, обычно завязанные в хвостик, беспорядочно лежали на лбу.       — Скажи, пожалуйста, летарги все такие, или ты особенный? — спросил он у Сольфа.       — Ты о чём?       — Ну… твоё лицо.       — Что с ним?       — Ты весьма красив для мужчины. Я бы сказал, что почти как наш дорогой лидер… Настолько тёмные глаза, как у тебя, я не видел ни у кого.       Наконец-то Сольф мог с абсолютной точностью определить, что конкретно чувствовал Тейрин по поводу интересных заявлений — после того, как они дали определение ревности, он распознавал её безошибочно.       — Да ты напился, — Майлис подползла к ним с другой стороны. — Иди воздухом подыши, что ли.       — Я нормально! — уверенно заявил Лейн, моргая, как сова — каждым глазом поочередно. — У меня идея. Давайте устроим конкурс мужских великолепий.       — Тебе сейчас глубокий сон кое-кто устроит, — захихикала Майлис, взвалив его руку себе на плечо.       — Я думаю, пора заканчивать, пока Криспиана не занесло, — сказала она Аселету. — Песня про крыс, песня про крыс.       — Да, пожалуй, — кивнул тот.       Сольфу стало любопытно, что скрывается за этим коротким диалогом, но спросить он не успел — Аселет направился к толпе, обламывать всё удовольствие.       Или спасать Соту, который поставил на кон свою душу. Как знать.

* * *

      — Сними рубашку, — бросил Сольф, прикрыв за ними дверь.       Тейрин поднял бровь.       — Вот так, прямо с порога?       — Я дырку хочу зашить. И редингот тоже надо бы…       Встав посреди комнаты, Тейрин с хитрым видом подцепил ткань кончиками пальцев и потянул наверх, извиваясь, как змея. Сольф внезапно понял, что идея была не самая разумная.       — Иногда мне прямо интересно, кто тут владелец, а кто тональ, — пробубнил Тейрин. — Видишь, я покорный… и мне даже приказывать не надо.       — Ты пьяный, — Сольф не сдержал смешка. — Посиди немного. Скоро пройдёт — ты всё равно не можешь напиться до отравления.       Он неосмотрительно подошёл ближе.       — О чём вы там говорили? — забавно растягивая слова, спросил Тейрин.       — Он узнал кое-что обо мне и решил поделиться.       Сольф потянулся за рубашкой, но Тейрин по-детски перекинул её на другую сторону.       — А мне расскажешь?       — А ты сейчас хоть что-то запомнишь?       Он по-собачьи помотал головой.       — М… не уверен.       — Тогда расскажу завтра.       Пытаясь дотянуться до рубашки, Сольф положил ладонь на его обнажённое плечо в том месте, где вонзилась стрела. Конечно, на теле не осталось никаких напоминаний об этом, и ему впервые показалось это удивительным.       Впервые не таким… несправедливым.       — Ты тоже косишь, — ехидно прокомментировал Тейрин. — Интересно, ты вообще напивался раньше?       — Не знаю. Отдай.       Тейрин качнулся вперёд, утыкаясь лицом ему в грудь. Игра с перетягиванием рубашки прекратилась, так и не начавшись, и внезапное тепло лишило Сольфа желания шевелиться. Тейрин давал ему отстраниться. Не давил, не обнимал, пока Сольф сам не опустил руки ему на затылок. Внезапное волнение сжало сердце так сильно, что он едва мог дышать, понимая, что это взбудораженное состояние ни для кого из них не является тайной.       Если бы не едва уловимая нотка отчаяния, звучащая тихо, как далёкое эхо, он бы точно сделал что-то глупое.       — Что с тобой? — почти беззвучно спросил Сольф.       — Ничего, — так же приглушенно ответил Тейрин.       Он врал — это было понятно даже без жилы и отголосков.       — Тебя что-то мучает? — думать становилось всё сложнее — под пальцами расслаивались прядки мягких волос, плечи Тейрина покрылись мурашками и слегка напряглись, его дыхание грело кожу сквозь одежду, и всё внутри дрожало от желания почувствовать его по-другому, ближе...       — Мне кажется, я знаю, кто ты.       Если бы Сольф не прислушивался к каждому шороху, он бы не расслышал этих слов. Слов, которые должны были остаться невысказанными, но пробили себе путь и теперь повисли, будто меч, готовый в любой момент обрушиться на их шеи.       Сольф долго молчал, но потом всё же решился:       — И?..       — Я предпочту ошибиться.       — Разве не…       Не желая продолжать разговор, Тейрин решительно потянул его на себя. Сольф подчинился, и нервный вздох оборвался, пойманный в ловушку мягких, горячих губ. Так же легко и быстро его ладони проникли под рубашку, следуя изгибу спины, и Сольф задохнулся, потеряв равновесие.       Губы Тейрина изучающе следовали по краю его рта, от середины, к уголку, и снова к центру, играясь и проверяя, как долго они смогут продержаться. В этот раз на него не влияла жила — а значит, он действовал по собственному желанию.       В какой-то момент Сольф не выдержал, слегка отстранился и окунулся в полуночную тьму чуть влажных глаз.       — Я не знаю любви, — прошептал он. — Я не знаю, как будет правильно и что мне нужно делать, как…       — Сольф, — от интонации, которую Тейрин вложил в звук его имени, тело бросило в жар. — Тебе не нужно стараться. Делай, что хочешь или отступи. Сегодня у нас есть оправдание.       Потянув за ремешок на кончике его косы, Тейрин запустил пальцы между прядей. Волосы с тихим шелестом рассыпались по плечу.       И тогда Сольф практически упал вперед, целуя его с таким рвением, будто это их последний час на этом свете. Под его тяжестью Тейрин опрокинулся на спину и сдержанно выдохнул, удивлённый.       Отголосок был подобен полёту, затяжному прыжку, с погружением в пугающую искренность. Тейрин практически не давил, но того, как он отвечал, хватало, чтобы чувствовать силу его желания.       Пальцы невесомо гладили кожу, где могли добраться — по изгибу шеи и плеча, по спине и под волосами. Каждое касание ложилось мелкими грозовыми искрами. Сольф жмурился, вздрагивая из-за обжигающего тепла обнажённой кожи.       Под его руками медленно вздымалась жёсткая грудная клетка. Поверхностное дыхание обрывалось внутри рядом с гулким биением жизни. Этот пульс — яркий истеритм — сейчас звучал только для него.       Он согнул ногу, пытаясь устроиться удобнее, и в результате прижался всем телом, чем заработал бархатистый одобрительный звук.       — Это становится… опасным, — прохрипел Тейрин.       Сольф собирался ответить, но комната внезапно перевернулась, и приятная тяжесть обрушилась сверху, придавливая его к одеялу. Удовольствие нахлынуло, снова смешав все мысли.       — Кажется, ты и не против…       Сольф слегка сдвинулся, чтобы быть ещё ближе, и взгляд Тейрина из задорно-игривого превратился в очень серьёзный.       Склонившись, он поцеловал Сольфа снова — теперь глубоко, напористо. Полностью захватывая дыхание. А потом вжался бёдрами и весь окаменел, поймав тихий стон.       — Другая дери. У тебя рана едва зажила.       — Мне почти не больно, — с трудом складывая буквы в слова, отозвался Сольф.       Мышцы на плечах Тейрина перекатились под кожей. Он приподнялся с таким усилием и нежеланием, будто это было сравнимо с попыткой оторвать себе кусок кожи.       — Нет. Так нельзя.       Сольф сглотнул.       — Ты имеешь в виду моё состояние или всё вообще?       — Очень смешно, — Тейрин взглянул на него из-под ресниц, и рывком поднялся, проглатывая тоскливый стон.       Сольф жадно вобрал запоминающийся образ.       Тейрин стоял посреди комнаты, напряжённый и всклокоченный, едва справляясь с собой, и остервенело тёр лицо. На изгиб поясницы лег соблазнительный блик от клензовых уличных фонарей.       — Тебе тоже следует успокоиться, — с упрёком сказал он. — Подумай о чём-нибудь скучном, будь добр.       — Прости, просто… ты очень красивый, — Сольф медленно сел, рассеянно улыбаясь. Губы слегка саднило от поцелуев, сердце набатом билось в висках.       — Ты себя видел?       Не дождавшись ответа, Тейрин исчез за дверью ванной.       Только когда он пропал из поля зрения, Сольф коснулся неприятно ноющего плеча. Он был прав — если бы они продолжили, это могло повлиять на предстоящий путь.       Но как же ему хотелось сегодня, именно сегодня поступить неправильно.