Ошибочная любовь

Йен и Микки после ужасно тяжелого дня, пришли домой, поели и сразу пошли в спальню. Этот день был достаточно сложным, пиздец каким. Парням нужен был отдых. Они зашли в свою комнату. Молча разделись до боксёров. Легли в постель. Вокруг было темно. Йен и Микки лежали на спине, смотрели в потолок. Йен был ужасно взволнован состоянием своего мужа, он не знал что делать. Галлагер хотел просто сжать Микки в объятиях, но в тоже время знал, что тому нужно время. Йен ждал, когда Милкович будет готов сказать хоть что-то. Микки было ужасно, никто не спорит. Но было ещё хуевее, что он ничего с этим не мог поделать, просто ничего. Микки не знал что делать. - «блядь, в такой ситуации я лет с 16 не был» — Милкович даже вспоминать не хотел такие дни. Но сегодня он вспомнил, что ему было так ненавистно. У Микки Милковича умер его папаша. Терри Милкович. Блять, как же он его ненавидел, просто пиздец. Хотел убить Терри, пытать, бить, мучать — делать то что сам отец делал с ним годами. До какого-то момента было все терпимо, но когда омерзительные поступки стали затрагивать Менди. Микки просто возненавидел своего отца. А потом, когда увидел, как кулак Милковича-старшего касается того, самого бледного, самого странного, самого веснушчатого, самого милого, того самого Йена Галлагера. У Мики полетел весь мир. Ему ничего так сильно не хотелось, как убить Терри Милковича, его блять отца сука, породителя нахуй. И вот настал тот день, когда самого ужасного врага нет. Вроде бы время освободиться от десяток лет пыток, освободиться от самого жестокого врага... Микки не может. Он не может отпустить. Йен знал, что нужно подождать, но смотреть, как страдает твой любимый человек — невозможно. Йен не понаслышке знает, как это терять того, кого терпеть не мог. Он знает, как терять того, кого любил. Они лежат уже часа 2. Просто на спине. Йену становится прохладно и он произносит тихое. — Микк. - И указывает головой на одеяло. Микки отстранённо кивает, берет одеяло вместе с Йеном и укрываются. Парни легли также, как и лежали. Галлагер думал, что не дождётся никаких действий от мужа, точно до утра. Но Микки оживил свою правую руку и потянул к руке Йена. Когда их руки соприкоснулись, они сплели их. Галлагер сжал сильнее, чтобы хоть как-то показать присутствие и поддержку. — Знаешь, Йен. Я нихуя не понимаю. Пожалуйста, скажи что блять не так со мной. Я пиздец еблан. Плачу по тому, кого хотел убить. - Губы Микки дрожали, по щекам скатывались слезы. Он искал спасения. — Все хорошо. Не нужно себя винить. Ты хороший, а он нет. Вот поэтому все эти слёзы. Ты любил его, может он и был пиздецким говнюком, но это правда. И это нормально, любовь никогда не была ошибкой. Он этого не понимал, а ты понял. И это тоже пойми, даже любовь к таким людям, тоже любовь. - Йен повернул голову к Микки чтобы взглянуть тому в лицо. — Йен, я все понимаю. Но.. - Милкович запнулся. — Мне страшно. — Он повернулся на бок, лицом к Йену. Тот сделал тоже самое. Теперь они лежали лицом к лицу, с переплетенными пальцами рук. — Успокойся, все будет хорошо. Я рядом и буду рядом. — Йен коснулся правой рукой лица Микки и большим пальцем убрал слезы с глаз. — Помнишь, я тебе рассказывал про Монику. Я тебе ещё мелким пиздел, а ты слушал, не знал, как поддержать и все такое. Знаешь, тогда ты жестко милым был. Такой типа «Ты мне вообще не интересен, но я буду сидеть и слушать твоё нытьё и твои тупые переживания. А потом поделюсь сигаретой, буду пытаться тебя успокоить и развеселить» - Парни ухмыльнулись, вспомнив свои пубертатные закидоны. — Так вот, когда она умерла. - Йен поменялся в лице. И вздохнув продолжил. — Я ныл, как сука. Никто меня не понимал. Все не могли понять, почему? Ведь она никогда не была хорошей матерью, только подсерала нам жизнь. Но я не мог её так просто отпустить, не мог. И когда Монику похоронили, я остался один. Тебя не было, остальные просто наплевали на мои переживания. Мне было ужасно страшно, как тебе. Но я все понял, я всегда её любил. Да, она была той ещё сукой, но я любил. Так что все хорошо. Сейчас я с тобой. И я тебя люблю, по-настоящему. И никто не сможет это изменить. Не Моника, не Терри. - Йен закончил говорить. Он выговорил то что держал в себе. Галлагер посмотрел на мужа. Теперь и его глаза были в слезах, но он выдохнул. — Я тебя тоже люблю, по-настоящему. - Микки улыбнулся погладил Йена по скуле, и притянул его немного к себе, соединив их губы. Их поцелуй был очень соленым. Когда они отстранились друг от друга, Галлагер притянул Микки ближе, обняв его. Микки же, в свою очередь, уткнулся носом в плечо мужа. Хоть ему все ещё больно, но немного лучше. — Спасибо. - проговорил в плечо Милкович. Это было нужно. И парни уже не первый раз заметили, что только они понимают друг друга. Только они могут утешить, поддержать, рассмешить так, как нужно им. Они нужны друг другу. Никто ещё не раскусил их секрет. Но думаю этот секрет — любовь.