Вперед, в прошлое!

— Мидория, справа! Жизнь Изуку с самого рождения была полна неожиданностей. В то время как у нормальных детей судьба складывалась по четко намеченному маршруту родителей, Вселенная кидала семью Мидории в глубокий пруд с акулами и немилосердно приказывала: «плывите, сосиски!». Сосисками Инко и Изуку не были, но вертелись и жарились на адском вертеле до степени прожарки Overcooked последние года очень успешно. — Тодороки, теперь он слева от тебя… ой! Первым предзнаменованием беспощадного рока судьбы был уход Хисаши. Это было странно и даже обидно: Изуку не успел еще родиться, чтобы его оклеймили «беспричудным», а отец уже покинул семью. Вдвойне было обидно то, что Инко была идеальной девушкой, и-де-аль-ной! Слышите? Внимательный и мягкий характер, неотразимая, пусть и обычная, внешность, чуть ли не собачья преданность и огромное сердце, полное любви, которой она, непременно, делилась с Хисаши каждое мгновение. Но, несмотря на свое внешнее и внутреннее богатство, Инко была обделена умением выбирать верного спутника жизни, хотя, в чем Изуку не сомневается, у нее наверняка было много поклонников в старшей школе, которые могли бы подарить ей больше счастья, чем… — Мидория, не отвлекайся! — Прости, Тодороки… Этот неосторожный и жестокий поворот судьбы вкупе с диагнозом у единственного ребенка сломали что-то важное внутри Инко: внутренний стержень, опору, а, может, и какую-то часть сердца. Все крысы успешно сбежали, но судно пошло ко дну. Изуку и Инко держались друг за друга, как за спасательный круг, пока мир вокруг пытался с завидным упорством их утопить. — Мир проиграл, мы выжили… — Что? — Извини, опять бормочу вслух! Злодей на девять часов. Изуку казалось, что за эти два года, наконец, наступила светлая и длинная полоса их жизни; все несчастья сжались в клубок и затихли, но только для того, чтобы ударить по ним с новой силой. Всемогущий был колонной, несущей стеной чуть ли не всего супергеройского общества, но потеря его как боевой единицы образовала брешь в нерушимой геройской стене. Неудивительно, что ответный удар от злодеев, подпитываемый предсказанием Ночноглаза, не заставил себя ждать — Всемогущий стал всеми любимой мишенью для регулярных покушений. Обычно атаки удачно отражались, но вчера никто не доглядел, не ожидал, и теперь Всемогущий лежит в холодной палате, едва живой, под надзором врачей, и нет никаких гарантий насчет его выздоровления, а Изуку… А Изуку, его наследник, протирает штаны в заднице города вместо того, чтобы быть с ним рядом! Подводит всех, подводит его, подводит… — Мидория, соберись! Мидория вцепился в свои волосы и закричал: — Я не могу! У меня не получается! Все слишком… Оно все слишком на меня давит! Что-то вспыхнуло красным и желтым справа от него, асфальт вздулся и начал лопаться кипящими грязно-серыми пузырями. Изуку отскочил в сторону за мгновение до того, как лед Тодороки покрыл горящую часть улицы. Шото теперь обратил большую часть внимания на Изуку, а не на злодея, и его здоровый глаз подозрительно сощурился. Забавно, но глаз на поврежденной половине лица всегда был слегка прикрыт из-за натянутой от ожога кожи, что уже делало его выражение лица немного суровым, а теперь, когда он намеренно подозрительно хмурился… Что ж, видимо, у кое-кого намечаются проблемы. Шото тряхнул бело-красными волосами, встал в непринужденную позу с распростертыми для объятий руками и, с умением мастера сочетая в голосе язвительность и реальное желание помочь, сказал: — Хочешь обсудить то, что тебя беспокоит, прямо сейчас? — Нет, не хочу! Прости меня, пожалуйста! Давай уже просто разберемся с ним и все! — Очисти свой разум на пять минут битвы и оставшееся время можешь посвятить самобичеванию. Я с радостью составлю тебе компанию. Испачканный в пыли подросток с черными кудрями и горящими руками засмеялся: он еще раз ударил по земле, посылая волну жара, и попытался скрыться между жилыми домами. Изуку пошел на опережение, и в следующую же секунду в один прыжок оказался перед преступником. Он было дернулся в обратную сторону, но наткнулся на Шото, который подтянулся следом и замкнул круг. Деваться юному нарушителю некуда: по бокам высотки, а спереди и сзади — раздраконенные герои. Преступник на удивление быстро сдался: он покорно поднял руки и даже не пискнул ничего против, когда его тело покрыл лед. Наоборот — преступник смотрел на Мидорию с нескрываемой довольной ухмылкой, будто победителем здесь вышел он, а не они. — Вы задержаны, — Тодороки медленно прошествовал и остановился перед злодеем, — и будете арестованы в подозрении в связи с Лигой Злодеев. В Ваших же интересах будет отбросить дальнейшие возможные попытки препятствовать задержанию или… — Я и не буду вам ни в чем препятствовать, — перебил преступник. — Мое дело здесь закончено. Но с вами было весело. Мидорию окатило как из ведра. Он побледнел и рванулся вперед, схватив злодея за свободный ото льда отворот рубашки. — Что ты имеешь ввиду?! — Эй, это превышение полномочий, руки прочь! Адвокат! — Мидория, держи себя в руках. Я не думаю что… — Шото замолчал. И все понял.        День у них и вправду начался ни к черту. Это должен был быть небольшой патруль ближайших к больнице окрестностей, после которого Изуку планировал навестить наставника, а в итоге патруль превратился в догонялки. Появившийся из ниоткуда и без видимого повода злодей подорвал несколько пустых машин, а когда Мидория с Тодороки попытались его остановить, он устроил прятки между жилыми домами. И ведь ничего не сделаешь — драться с ним в окружении гражданских было опасно, гляди, вдруг пришибет упавшей балкой или подпаленным деревом! Поэтому целый час они пасли его в границах медленно пустеющей улицы, обливаясь потом то ли от непрерывных предотвращений смертей в лице прохожих, то ли от причуды преступника. Да, шпарит она ого-го. Черная полоса в жизни Изуку никогда не заканчивалась и не сменялась белой. Его черная полоса маскировалась в белую, чтобы в самый неподходящий момент напомнить о себе. — Ну-ну, я вам дам подсказку, — преступник откашлялся и с чопорным видом медленно заговорил: — Знаете, друзья, это так тяжело — терять родного человека… Ты, Деку, кажется, очень дорожишь Всемогущим. Даже я чувствую какую-то связь между вами. Она ощущается физически. Очень жаль что о важности умения отпускать буду рассказывать тебе я…        Мидория встряхнул его: — Не смей! — Нет, ты меня выслушай! Всемогущий был хорошим героем. Тебе будет его не хватать. — Он не умер… Хватит говорить о нем в прошедшем времени.        Злодей взглянул на Мидорию из-под челки и вскинул голову. В его глазах засверкали смешинки. Не будь у Изуку фундаментального хорошего воспитания, то он бы придушил его прямо здесь. — Откуда ты так уверен в этом?        Шото мягко отстранил от злодея Изуку, развернул за плечи так, чтобы смотрел он только в лицо Тодороки. — Изуку, не мучай себя догадками и отправляйся к нему. Я присмотрю за этим типом до приезда полиции, а потом… … А потом «БАМ» — и остальное Мидория помнит смутно. Не то чтобы у него плохая память, но смесь из нахлынувшего адреналина и неизвестной ему причуды устроила неплохую встряску его мозгу. Тодороки хотел что-то ему сказать, но потом из-за угла выскочил какой-то мальчик, кажется, он хотел помочь, а потом выстрелил из рук в преступника каким-то сгустком энергии, но Изуку попал под удар, и… Зеленый. Потом было очень много зеленого. *** Тяжело назвать пробуждение на полу приятным. Перед глазами все еще плясали зеленые мошки, все тело болело, будто асфальтоукладчик на своей громадной машине перепутал тело Изуку с дорогой, и острый камушек настойчиво врезался в щеку. Изуку заставил себя сесть и оглядеться, хотя ему приходилось каждые две секунды прерываться на попытки сдержать свой завтрак внутри желудка. Улица была пуста. Мидории понадеялся, что Тодороки сразу же навестил Всемогущего — слова преступника набатом бились в голове. Если с ним что-то случилось, если это был план Лиги по отвлечению внимания… Не дай Бог. Что-то изменилось. Мидория понял это не сразу, но присмотревшись к зданиям, к тому же асфальту, к времени суток, он осознал, что все… другое. Вон то большое здание с черепичной крышей было жилым, это он помнит точно, а теперь там лапшичная. Асфальт был идеально ровный, хотя причуда преступника и Шото расплавила его в состояние манной каши. А вон тот дом, приземистый и слишком старый для современного Токио, уже собирались вот-вот сносить, а сейчас он выглядел почти как новый, будто бы… *— Всемогущий, это вы на фотографии?        Изуку поднял со своих коленей небольшой фотоальбом и развернул в сторону Всемогущего, который в это время ставил на стол две чашки чая. Он обернулся, и легкая улыбка тронула его губы. — Да, это я, твой старик. Сейчас едва ли можно предположить, что этот юнец с фотографии я.        Изуку обиженно фыркнул и вновь принялся листать альбом. — Не говорите так. Может, вы и постарели, но… — Но? — Но я не могу не заметить, что есть некоторые вещи, которые время не может изменить!        Место на диване рядом с Мидорией со скрипом прогнулось; Всемогущий сел, оперся на колени локтями и с нескрываемым интересом заглянул ему в лицо. Изуку почувствовал распространяющийся румянец на щеках и уже пожалел о том, что решил открыть рот. — Да? И какие же это вещи, юный Мидория?        Изуку посмотрел на светлые патлы, лезущие в глаза, на сверкнувшие под бровями голубые огоньки, и отвернулся, уткнувшись обратно в альбом. Всемогущий подумал, что его вопрос поставил ребенка в тупик и хотел перевести тему, но Мидория нерешительно подал голос: — У вас… У вас глаза все такие же, — он указал пальцем на фотографию. Из прямоугольника цветной бумаги на них смотрел счастливый юноша в геройской форме, гордо держа в руках медаль. Первое место. — Они будто верят в будущее… Ну, что все будет и может стать лучше, вот что я имею в виду. — плечи Всемогущего заходили ходуном в приступе смеха. — Не смейтесь из-за мой попытки в романтику или что-то в этом роде, я правда так считаю! — Хорошо, мальчик мой, прости меня. — А еще… У вас все та же прическа. *       …Будто бы он попал в прошлое. Догадка обожгла сердце вспыхнувшей искрой паники.       «И солнце уже садится, — продолжил рассуждать Изуку, с кряхтением пытаясь подняться. Мышцы заныли так сильно, будто он снова тот маленький мальчик, таскающий до дрожи в коленях мусор. Больно-больно-больно, — хотя, возможно, это просто из-за того, что я отрубился. Сколько тогда я здесь пролежал? Час? Два?»        Взгляд снова привлекла лапшичная. Мидории показалось, что за углом здания мелькнула тень, и он медленно пошагал в ее сторону.       *Изуку посмотрел на следующую фотографию и воскликнул: — Здесь снова вы и ваша наставница, я даже знаю эту улицу! Но пара зданий отличается… Я бы никогда не подумал, что там была лапшичная. Сейчас оно выглядит совсем по-другому… — Теперь ты знаешь, каким раньше было это здание. Время редко что-либо щадит, юный Мидория: будь то люди или обьекты. — его взгляд задержался на высокой черноволосой женщине, и Мидории померещилось, будто на мгновение и так яркий голубой его радужки стал еще ярче. Всемогущий откашлялся. — Это нормально. Это естественно. Но чаще всего это больно. Но боль учит нас вставать после падения и идти дальше. Она необходима.        Слова Всемогущего заставили Изуку задуматься. Но до того, как его мысли дошли до предсказания Ночноглаза, Тошинори пожаловался: — Но это так несправедливо! Это было лучшее заведение, в котором я когда либо был, а его закрыли. Когда я был примерно в твоем возрасте, я завтракал там каждый день.*        Деку прильнул к стене всем телом и прислушался. Шаги за углом здания становились все громче и громче, значит, кто бы там ни был, он приближается. Кроме звука обуви Изуку смог различить шелест бумаги и плотной ткани. Это мог быть гражданский или мимо пробегавший герой, но что-то заставило Изуку принять стойку для предстоящего рывка наперерез. Если это и вправду невиновный, то он извинится и отпустит его, это не проблема, но он привык доверять своему чутью. И чутье сейчас говорило, нет, кричало Мидории — лови!        Незнакомец не успел выйти, как Мидория бросился вперед, врезался в него и они оба упали на землю, подняв вокруг себя облако пыли. Все идет по плану, так надо! Незнакомец громко и выразительно выругался и схватился за ушибленный лоб, пока все его вещи (сумка, свернутые в рулоны листы и блокнот) сделали в воздухе сальто и в тишине безлюдной улицы громко обрушились рядом. Изуку недоуменно проследил за «канцелярским дождем», а потом поднял взгляд на сидящего перед собой подростка.        Лицо «подростока» вспыхнуло то ли от возмущения, то ли от смущения, и он запричитал: — Да как так можно?! Нельзя вот так сбивать людей. Если бы была плохая погода, то ты бы своей невнимательностью повредил мой проект! — Все… Всемогущий?!        Мальчик в серой студенческой форме вопрошающе наклонил голову, и свисающие на голубые глаза волосы наклонились вслед за ней. Нет, не может быть… Но, учитывая окружение и странное пробуждение — может. С ума сойти!        На Изуку смотрел юноша с фотографий Всемогущего.        Мидория видел фотографии с юным Всемогущим всего пару раз, но выбить из головы этот образ невозможно: такой же высокий, худой, будто в своей истинной форме, но его тело выглядело более здоровым. «Это потому что он еще не сражался с ВЗО, » — услужливо подсказало подсознание, и Изуку едва сдержал слезы. Зато бардак у Всемогущего на голове все тот же: длинные локоны ломанными линиями топорщатся в стороны. Неужели нет ни одного человека, который проконтролировал бы его внешний вид? Кто-нибудь, отведите бедного ребенка к парикмахеру!        По лицу мальчика пробежала тень: он суетливо обернулся назад, откуда пришел, сел на колени и начал быстро собирать свои вещи. Изуку присоединился к нему, несмотря на то, что по нахмуренным бровям Всемогущего, его помощь была далеко не желанна.        Изуку подал блокнот и сбивчиво забормотал: — Прости, пожалуйста, что сшиб тебя! Я виноват, мне и правда стоило быть аккуратнее, да и… — Не надо, — грубо перебил его студент и выхватил из рук свои вещи, распихивая их по отделам в сумке. Мидория не смог не обратить внимание на ладони: большие, в ссадинах и царапинах. Как давно он занимается? Борется ли он уже со злодеями? — Я виноват не меньше тебя. Мне не стоило смотреть себе только под ноги. Ты меня с кем-то перепутал, чувак. — Перепутал? Чувак?.. В каком смысле «перепутал»?        Теперь Всемогущий смотрел на Деку, как на умалишенного. Отличное первое впечатление, так держать! Продолжай в том же духе и он сбежит от тебя, как от душевнобольного. — Ты обратился ко мне как «Всемогущий», — пояснил подросток и встал уже более уверенно, и даже испачканная одежда не портила его внешний вид. Он отвел взгляд и пару раз задумчиво повторил прозвище: — Всемогущий… Звучит интересно. Это какой-то герой? Я не слышал о нем. — Да, ну, то есть нет, я… Я не знаю! Знаешь, это не важно, забудь. — Ох…        Всемогущий неловко пожал плечами. Мидория почувствовал, как звенит между ними напряжение и неловкость все больше и больше с каждой секундой. Изуку стоит начать фильтровать свою речь — кто знает, что случится с его будущим, если он продолжит разбрасываться такими важными вещами.        Внезапно студент всполошился, приблизился к Деку, едва не утыкаясь ему в грудь лицом, и восторженно затрещал на одном дыхании: — Как же я сразу не заметил? Ты, наверное, герой! У тебя отличный костюм, хотя я на твоем месте убрал бы этот капюшон с… Что это, заячьи уши? — он тут же оказался за спиной Изуку; руки быстро ощупали его плечи и задержались на капюшоне, скептически рассматривая его. — Это не практично. В костюме должно быть как можно меньше выпирающих или свешивающихся частей: плащи, бахрома, твои… Уши. Они могут зацепиться за что-нибудь, либо же злодей может схватиться за них. Но в целом он выглядит гармонично. Зеленый отлично подчеркивает цвет твоих глаз и волос. — А ты сам не…? — Я говорю это не от зависти! — невпопад воскликнул Всемогущий, отскочив от Изуку на приемлемое расстояние, — То есть… Если вдруг нужен будет совет или твой костюм доставляет тебе неудобства, то ты можешь обратиться ко мне. Я на досуге работаю над дизайнами для костюмов. Я учту особенности твоей причуды и создам идеальный вариант. — Ты… Ты создашь для меня новый вариант моего костюма? — Да легко! — Всемогущий не лампочка, но тоже смог засветиться, только не от электричества, а от гордости за себя. Он взмахнул руками и продолжил: — Если к кому-то и стоит обращаться на этот счет — то это ко мне. Знаю-знаю, большинство предпочитает положиться исключительно на свое воображение и ощущения, но лишним совет никогда не будет, не так ли?        Сердце Мидории забилось так часто, будто он — четырнадцатилетний пацан, спасенный от грязевого монстра, ищет свой блокнот чтобы попросить автограф у Всемогущего. Кажется, он так не трясся и не волновался уже очень давно: уж со своим кумиром в своем времени он так близко общается, что уже и не вспомнит, когда чувствовал себя неловко рядом, а с ним… Этот «Всемогущий» был такой энергичный и неловкий, словно Изуку смотрит в зеркало и пытается общаться сам с собой. Непередаваемые эмоции. — Какое у тебя прозвище? Я ни разу не видел тебя ни в Академии, ни по телевидению.       «И что же мне сказать? — Мидория вспотел, нервно оттянул ворот костюма. Всемогущий внимательно проследил за его действием. — Вдруг я изменю будущее? Я уже одним своим присутствием здесь его меняю, черт!» — Я… Я неместный. — Неместный? — Да! — выкрикнул Изуку, и подросток дернулся, — да, я приехал сюда временно. Еще не знаком здесь почти ни с кем. Здесь все такое незнакомое! Я разрываюсь, не знаю куда идти. Может, мы могли бы…        Всемогущий покачал головой и торопливо сделал шаг назад. — Извини, я не могу, я уже и так слишком задержался. Мне срочно нужно идти. — Нет, стой! — Изуку рванулся вперед и схватил мальчика за руку. Что ж, это была не лучшая идея — мальчик обернулся назад, опять посмотрел на самого Изуку и его лицо испуганно вытянулось; он ударил Мидорию ребром свободной ладони по запястью и, когда рука стала свободная, дал деру. — Нет-нет-нет, подожди, я… Вот блин!        Изуку помассировал ушибленное запястье. Наверное, он не имеет права винить его за это — Мидория вообще впервые видит, чтобы Всемогущий был настолько напуган. Не мог же он испугаться Мидории? Он пусть и нервничал, но пытался быть дружелюбным, да у них даже какой-никакой диалог завязался. В любом случае выбора нет — он должен догнать его. Изуку в этом мире некуда идти, он и вправду ни с кем не знаком, даже не сможет взять себе номер в отеле на время, пока не разберется как вернуться назад — денег нет. Всемогущий, пусть и такой молодой — единственная нить, за которую он может зацепиться, чтобы не потеряться.       «Если придется, — решил Изуку, — я расскажу ему всю правду. Пусть посчитает меня сумасшедшим, но я буду честен с ним.» — Давайте, за ним! — Вон он, засранец! Он свернул направо! — Вот же длинноногий черт.        Или он испугался не Мидории?        Мимо Изуку пробежала небольшая группа студентов: они противно посмеивались и кричали в след сбежавшему Всемогущему. Наконец, Изуку понял, что происходит. В детстве и даже в средней школе эта картина настолько приелась в его психике, что если бы он мог, то пожелал бы это забыть. Буллинг со стороны одноклассников и от детей с параллельного класса, с которыми ты не знаком — это страшно. Страшно, когда ты не можешь дать отпор под напором «золотых» деток, и даже учителя не встанут на твою сторону. Их много, а ты — один против них всех.        Не раздумывая, Мидория побежал за ними, пытаясь ориентироваться на подвывания и смех.        Изуку не подозревал, что он умеет так быстро бегать, но, едва не наступая преследователям на пятки, он убедился в обратном. Догнал Изуку вовремя: забежав в переулок, он увидел, как Всемогущий вспорхнул на огораживающую железную сетку так легко, будто делал это не в первый раз, но перелезть не успел — тот пацан, что бежал впереди всей группы, схватил его за сумку и сдернул вниз, и Всемогущий свалился с коротким вскриком на спину. «Пацан» был не то чтобы выше или крупнее него, но его руки буквально стали стальными, и возможности у беспричудного выбраться не было.        Всемогущего сдернули с земли за воротник рубашки, подняли на секунду в воздух и пришпилили ударом спиной к стене.        Ноги Мидории приросли к полу. Он попытался сделать шаг навстречу к ним, но не смог найти в себе сил даже двинуть пальцем. Тем временем Всемогущего, как тряпичную куклу, потрясли, а потом вновь ударили затылком об стену дома. Другие студенты начали приближаться к «главарю», который поймал жертву, и Изуку совсем потерял над собой контроль. В ушах загрохотал чужой смех, эхом отражающийся о стены. «Что же со мной такое?! — взмолил Изуку, и слезы потекли по его щекам. Он открыл рот, чтобы вдохнуть воздуха, но грудь сдавило и из горла вырвался хрип. — Я должен… Я должен что-то сделать! Я знаю что сильнее их, почему мне так страшно?». Выглянувшее из-за домов солнце на секунду ослепило Изуку, но ему показалось, будто это очередной взрыв Бакуго; он сделал два нетвердых шага назад и закрыл глаза руками. Взрыва не последовало ни через секунду, ни через десять, но лицо обжег огонь, кожа под ладонями запузырилась, пальцы испачкались в смеси из крови и сукровицы, запахло палеными волосами… И жареным мясом.        «Оно не настоящее… Возьми себя в руки!».        Изуку с трудом отцепил от своего лица ладони, и след за ними не потянулись ниточки из оплавленных почерневших волос и сожженной кожи. Никто не держал Мидорию за плечи и не взрывал ему лицо, никто не рвал его одежду или вещи, и никто не гоготал рядом с ним, пока он корчится на асфальте. Он смотрел на свои чистые руки, и они тряслись от прилива адреналина, как у диабетика при низком уровне сахара. Все хорошо. — Отпустите меня! — донеслось до Мидории; Всемогущий цеплялся за металлические кисти рук своего мучителя и с вызовом смотрел ему в глаза. — Чего вы вечно за мной гоняетесь? Разве герои так поступают? Ваше поведение было простительно в школе, когда вы были ничего не соображающими детьми, но никак не сейчас! Если об этом узнают в Академии…        Рядом с его лицом брызнула кислота; кирпичи зашипели и оплавились. Всемогущий вздрогнул и попытался отвернуться от нее. Другой мальчик, с рыбообразной посадкой глаз, улыбнулся острыми зубами. — А никто и не узнает, — добродушно сказал третий, — правда же, Тоши? — То-о-оши, То-о-оши, То-о-оши, — протянул первый, с металлическими руками, приблизившись к перекошенному от отвращения лицу Всемогущего. — Зря ты встал на нашем пути. Мне казалось, что мы еще в прошлую встречу тебе понятно объяснили, чтобы ты даже в ее сторону не смотрел. — Я не разговариваю с ней… — Ты шляешься вокруг нее, как собака вокруг кости! — судя по глухому звуку стука, его опять встряхнули. — Но это не единственная проблема, дорогой друг. Ты все еще учишься в ЮЭЙ. Что ты там делаешь, малыш? Перепутал детский сад с Академией? А то, видать, тебе еще четырех годиков не стукнуло — причудой от тебя и не пахнет!        Подпевалы главаря заулюлюкали, но Всемогущий и бровью не повел. «Стальные-руки» продолжил, и в его последующий словах Изуку увидел Бакуго: — Ты соревнуешься со мной? — он опять встряхнул его. — Соревнуешься?! Думаешь, можешь что-то противопоставить мне? Ты?        «ТЫ соревнуешься со мной?» — вторил голос Бакуго в голове Мидории. Изуку раньше не задумывался о том, что Всемогущего мог кто-то задирать. Но теперь, вспоминая слова наставника во время тренировок на пляже о том, что он может доверить ему любые секреты, до Изуку дошло: он не слепой, он видел все эти ссадины и ожоги, а уж тем более — подпаленную одежду; вот почему всякий раз, когда Изуку отнекивался, в глазах Всемогущего мелькала какая-то беспомощная тоска и сожаление. — Я не… — Что может сделать беспричудный глупый мальчишка против будущего героя номер один? — Я не соревнуюсь! Подожди, ты под героем номер один себя имеешь в виду? Это шутка? — Не перечь мне, мальчишка! Ты видишь здесь другого владельца мощной причуды?        Всемогущий засмеялся. Он откинул голову назад, ударившись затылком о стену, и засмеялся так, что мама не горюй: у него брызнули слезы из глаз и, будь руки свободны, он бы схватился ими за живот. «Зачем ты их провоцируешь?!» — внутренне закричал Мидория, и, прячась за мусорными баками, начал подкрадываться ближе. Одно есть хорошо — резкая смена настроения того, кого они пытались запугать, поставила негодяев в ступор. — Ты? Герой номер один? — Всемогущий кивнул в сторону рыбоголового. — Руки из стали это, конечно, круто, но как же твой друг? Ого, он стреляет кислотой, эта причуда будет посильнее твоей! — Замолчи! — Правда? — рыбоголовый высунул голову из-за спины главаря и с робкой надеждой смотрел на Всемогущего. — Ты правда так считаешь? — Нет, он не считает! — А, может быть, ты? — теперь Всемогущий переключился на третьего. Лысый парень, стоявший поодаль ото всех, всполошился. — У тебя, кажется, причуда… Причуда…? — Я могу увеличивать свои конечности. — Точно! Поразительно! Это еще круче! Может быть, даже круче, чем плевать кислотой или делать свои руки металлическими. — удивительно, но факт — лысый парнишка покраснел и начал наматывать на указательный палец несуществующий длинный локон. — Ребята, вы восхитительны! Но меня немного беспокоит то, что вы пресмыкаетесь перед ним. С вашими то талантами…        Рыбоголовый и лысый переглянулись и, кажется, на самом деле задумались. Главарь швырнул Всемогущего на пол, развернулся к ним и зарычал: — Чушь! Не слушайте его! Знайте свое место! Среди нас я главный, а вы не имеете права даже пытаться превзойти меня! — С чего ты это взял? — возмутился рыбоголовый, выпячив грудь. — Ты все время нам указываешь, а если мы не слушаемся, то начинаешь нам угрожать. Это не справедливо, мы не марионетки. — Он прав, мы не будем твоей тенью! У нас потрясающие причуды! — Да как вы смеете…!        Все трое сцепились в один большой комок и начали драться. Всемогущий, очень довольный собой, прижался спиной к стене и короткими быстрыми шажками засеменил на выход из тупика.        «Он… Он спровоцировал их на драку друг с другом, — восхищенно подумал Мидория, пока медленно, но верно, Всемогущий приближался к нему, — Он не применил грубой силы, а просто обхитрил их. Поразительно!».        Но в тот момент, когда до того, чтобы скрыться за домом, оставался метр, «Стальные-руки» отвлекся от мордобоя и, найдя Всемогущего на половине пути к побегу, вынырнул из схвативших его подпевал и приказал: — Идиоты, мы не должны драться друг с другом! Он сейчас уйдет!        Его приспешники не сдвинулись с места. Тогда бывший главарь в прямом смысле вскипел от злости: он растолкал их и яростно двинулся в сторону Всемогущего сам.       «Вот он, мой момент!» — Изуку выскочил из-за мусорных баков, напряженный, как пружина. Глаза его все еще предавали: в этом мальчишке из прошлого своего наставника ему все еще мерещился Бакуго: все тот же злой оскал, преимущество в силе и безмерное желание причинить боль тому, что слабее себя. Желание самоутвердиться. «Нет, — приказал себе Изуку, пряча себе за спину удивленного Всемогущего (хотя тяжело было назвать своего наставника тем человеком, которого стоит «прятать» — в первые секунды, как его обнаружили, он выглядел так, будто готов уже не в первый раз кинуться в бой), — я больше не позволю своим детским страхам одержать верх. Я вырос не только физически, Бакуго, — Мидория посмотрел в глаза напротив, — я, в отличие от тебя, вырос морально.» — Не трожь моего друга! — Изуку выставил перед собой руку, — я не хочу драться с тобой, но если придется, то я применю силу, и я гарантирую, что ты этого не захочешь.        Задира остановился и самоуверенно ухмыльнулся. Ой, да ладно тебе, ты же и вправду не будешь… — Ты кто вообще такой? И что за уродский костюм? — «Да что не так с моим костюмом?! — заистерил мысленно Изуку. — У меня нормальный костюм, чего все к нему цепляются?» — Не защищай это отродье, ты не знаешь его так хорошо, как я. Либо ты сейчас подвинешься…       … Ладно, он будет. — Либо я подвину тебя сам!        И кинулся вперед.        Мидория сконцентрировался на собственных ощущениях, на ломоте в теле и головной боли; он сцепил указательный палец с большим так, чтобы между ними образовалось натяжение. Потом воззвал к силе Один За Всех: она заструилась по всему его телу, забурлила в крови, мышцы запротестовали, и Мидория самую каплю всей мощи сконцентрировал в пальцах — ему нужно ее совсем немного. Он не собирался их калечить или убивать, но немного откинуть было бы в самый раз. Серьезным наказанием это назвать нельзя. Предупреждением — может быть.        Рассчитав необходимое количество силы, Изуку сделал воздушный щелбан; воздух засвистел, стоящие перед ними мусорные баки, мешки, коробки — все полетело в шокированных задир. Под весом мусора и от скомпрессированного воздуха их откинуло в металлическую сетку, которая, затрещав, не выдержала нагрузки и оторвалась. Весь мусор — живой и неживой — со стонами вывалился на дорогу другой улицы за бывшим ограждением.        Главарь, загроможденный хламом и придавленный двумя студентами, еще попытался встать, но в итоге смог только застонать и упасть обратно.        Изуку шокированно посмотрел на свою руку. Твою мать. Это было не по плану. Его сила будто… Вышла из-под контроля? Черт, это паршиво. Черт-черт-черт…        Всемогущий схватил Мидорию за плечо и глубоко вздохнул. Потом выдохнул. И, тряся его за руку, закричал: — Чувак, какого хрена?! — Изуку обернулся к нему и вместо своего юного наставника увидел желтое нечто — из-за воздуха его волосы растрепались еще больше. Наверное, Изуку сам сейчас выглядел не лучше. — Ты их не убил? Какого хрена ты… Ты… Ты просто…        Изуку закричал, едва не плача: — Мне очень, очень жаль! Я ударил так слабо, как мог, честно! — Это еще было слабо? — Мне жаль! — А как тогда будет сильно? — Боже, прости, пожалуйста! Мне очень стыдно! — Ты… — Всемогущий беззвучно открыл и закрыл рот, и Мидория приготовился к крикам или истерике, — ты… Ты заступился за меня?        Мидория тупо моргнул. Поднял руки, осмотрел их, потер ладонями лицо и вновь обратил внимание на наставника. Он все также стоял с широко раскрытыми глазами, полными щенячьей преданности и восторга. Кошмар. — Ну… Не мог же я смотреть, как над тобой издеваются? Герои так не поступают. — Поступают, — возвразил Всемогущий, и его эмоции на лице стали нечитаемо-нейтральными, — они вот, например, поступают. И другие некоторые ученики тоже. А многие другие не только смотрят, но и присоединяются. — Тогда они не герои! Герои, они же… Они должны защищать тех, кто слабее. А этих, — он кивнул в сторону заваленных задир и стыдливо покраснел. Господи, остается надеяться, что они не умерли, — я даже не знаю, как назвать. Псевдо-герои?        Всемогущий пожал плечами и неловко улыбнулся. — Сойдет. Яги Тошинори. — Что?        Всемогущий опять закатил глаза, мол «все тебе нужно обьяснять». — Ты сказал ему, что я твой друг, но мы даже имен друг друга не знаем. Я — Яги Тошинори, будем знакомы, — и протянул руку.        «Я сошел с ума, я сошел с ума, я сошел с ума…» — Изуку Мидория, — Изуку ответил на рукопожатие и в очередной раз удивился, какие все-таки у него большие и теплые ладони. Ладно, теперь он может выделить три вещи, которые не способно изменить время.        Всемогущий достал блокнот с ручкой, записал туда что-то и обратился к Изуку: — Расскажешь по-подробнее о своей причуде? И о себе? Это очень странно, что я о тебе ни разу не слышал, обычно ни один герой не уйдет из-под моего взора! — Расскажу, — добродушно улыбнулся Изуку, — если ты расскажешь о себе.        За ними раздался жалобный стон боли. — Но сначала, — Всемогущий указал на задир пальцем, — нам стоит вызвать полицию. — …И скорую.

***

— … а еще я могу очень высоко прыгать. Только это не всегда безопасно — чем выше нужно прыгнуть, тем больше нужно использовать причуду и тем сильнее может повредиться поверхность под ногами. — Черт, все равно звучит мега-круто! — А ты? — Мидория остановился, и Всемогущий тоже. — Они сказали, что ты беспричудный?        Всемогущий потупил взгляд в пол и пнул какой-то камешек. Розоватый свет заходящего солнца подчеркнул то, какой ломанной и неуверенной стала его поза — прям как тонкий и кривой сучок дерева. А когда нерешительно поднял глаза, совсем умоляюще сказал: — Да, они не врали. Я беспричудный. И то, что я поступил в ЮЭЙ, тоже правда. Но я учусь на факультете общего образования, а не на геройском. Там мне делать нечего. — правой рукой он зарылся в волосы и как-то через чур нервно взьерошил их. — Ты не перестанешь со мной из-за этого общаться? Мы знакомы совсем немного, но… — Конечно не перестану! Я, вообще-то, общаюсь с твоей личностью, а не с причудой. Причуды не умеют разговаривать.        «Хотя Токоями с Темной Тенью был бы со мной не согласен». Но наставнику об этом знать не обязательно. Изуку главным было передать основную мысль, и он с этим справился. — У тебя хорошо развито стратегическое мышление, — продолжил Мидория, и они пошли дальше. — Я бы не додумался их стравить. Это было гениально! Они отвлеклись, и ты почти смог проскочить мимо без применения грубой силы! — Почти смог. Все равно не прокатило. Всегда есть какой-нибудь знак: плюс, минус или деление, которое я пропускаю, а это влечет за собой неправильный ответ в уравнении. Геройство, конечно, не математика, но за ошибки приходится платить дороже, чем двойкой в дневник.        Изуку вздохнул: да уж, точнее и не выразишься… — Давно они к тебе пристают? — Тебе начать со времен первого ребенка с причудой светиться или с моего рождения? — Тошинори ухмыльнулся. — Ну, как давно… Нормально, скажем так. С каждым годом, с каждым рожденным ребенком беспричудных становится меньше, но они никуда не пропадают: они продолжают ходить в школу, работать, жить среди нас, в конце концов. Беспричудные составляют примерно тридцать процентов от всего населения, и это только в Японии! Во всем мире их, может быть, еще больше, но дискриминация от этого никуда не пропадает. В наше время родиться беспричудным — это… — … Выжечь на себе клеймо на всю жизнь? — Да, — лицо Всемогущего подобрело, — как для человека с сильной причудой ты меня на удивление хорошо понимаешь. В общем, отсутствие причуды это не единственная проблема. Наличие причуды в руках у не тех людей — вот настоящая угроза обычным жителям. Понимаешь к чему я веду? Те ребята — цветочки, у них есть шанс встать на верный путь, если они сами этого захотят, но им нужен тот человек, что направит их. А есть люди, для которых нет выхода на светлую сторону, и нужен тот, кто сможет им противостоять. Тот, кто одним своим существованием будет посланием всему миру о том, что он в безопасности…        Тошинори мечтательно улыбнулся своим словам и обернулся к Изуку. Мидория едва успел подобрать с пола свою челюсть и состроить максимально возможное безэмоциональное лицо, но, по хихиканью со стороны своего наставника, он понял, что с треском провалился.        Изуку откашлялся в кулак и обратил внимание на то, что телосложение у Всемогущего в молодости крепкое. Он уже заметил это раньше, но времени направить размышления в эту сторону у него не было. Теперь же оно появилось, и Мидория зацепился за эту деталь, как за новую тему для обсуждения: — Ты ведь совсем не слабый. — М? — У тебя крепкое телосложение для подростка, ты вполне мог бы дать отпор тем ребятам. Совместив твое развитое стратегическое мышление и хорошую физическую подготовку, пусть и с трудом, но ты способен защитить себя… Ты же понимаешь, что я имею в виду! Зачем ты заставляешь меня объяснять это и позориться? — А что для тебя значит быть сильным? Иметь большие мышцы? — Всемогущий ткнул его пальцем в грудь. — Опасен и невероятно глуп тот человек, который умеет только размахивать кулаками и не может найти иной способ для решения конфликта. Герои должны уметь не только драться. Я заставил тебя объяснять свою мысль, потому что думал, что ты, как герой, это и сам понимаешь, но я ошибся. Мастер учила меня не для надирания задниц тем, кто мне не нравится.        Мидория вскинулся. Мастер? Он говорит о седьмом владельце Один За Всех? Она вполне может ему помочь: Изуку не сомневается, что у нее могут быть связи. Если она ему поверит, то он сможет рассчитывать на помощь. Наконец-то, пусть день начался плохо, но он все еще может закончиться хорошо! — Мастер? — они остановились напротив дома Тошинори. — Кто это? — Ну, мастером я называю свою наставницу. Я познакомился с ней два года назад, и с тех пор она немного помогает мне с оплатой ренты за дом и мы в мое свободное время тренируемся вместе. Обычно я занят учебой в Академии и работой, но, да, иногда свободная минутка находится. — Наставница… — Изуку даже открыл рот от повернувшейся к нему удачи — ему есть к кому обратиться! Он не один! — А ты… Не мог бы познакомить меня с ней?        Всемогущий посмотрел на наручные часы и отрицательно покачал головой: — Боюсь, что сегодня уже не выйдет. Поздновато для визитов. Как насчет завтра встретиться здесь после четырех и я отведу тебя к ней? — он грустно улыбнулся. — Думаю, ты ей понравишься. Может, она начнет тренировать тебя тоже. — Завтра?! — хлопнув себя по лицу, Мидория смущенно забурчал. — Мне… Ох… Мне негде жить. Я… Мне неловко тебя просить, но… Если найдется свободное место и твои родители не против… Я могу спать на полу!        Наставник прыснул в кулак и достал ключи. — У меня нет родителей, тебя никто не выгонит. Я тебе помогу… — внезапно Тошинори остановился. — Стой, Мастер? Так поздно?        Тошинори и Изуку обернулись; в небе мелькнуло белое пятно и, спустя пару секунд, то, что сначала показалось пятном, но оказалось плащом, приземлилось рядом с домом Всемогущего. Женщина в темном боди, в желтых сапогах и перчатках подошла ближе и встревоженно осмотрела их двоих, взглядом задержавшись на подопечном. Ее черные волосы и плащ красиво развивались на ветру…        Стойте, откуда вообще появился ветер? — Тоши? — воскликнула женщина, и Всемогущий, будто ребенок (черт, да он же и есть ребенок!), побежал к ней навстречу с радостным криком «Мастер!», но боль в ноге заставила его споткнуться и он едва не поцеловал лицом асфальт — наставница рывком оказалась рядом и поймала его под подмышки, прижимая к себе. — Ой, Мастер, простите… Сам от себя такого не ожидал. Сегодня была физкультура, я, наверное, подтянул мышцу. — соврал Тошинори, но она по всей видимости ни на йоту не поверила. Мастер аккуратно поставила его вертикально и быстро проверила на наличие повреждения. Беда… — Тоши, что случилось? Ты выглядишь так, будто прыгнул в вулкан, попал в Ад, сразился с Сатаной и вылез из земли с помощью прорытого ложкой туннеля. — Всемогущий покраснел, и Мастер продолжила его отчитывать: — Я сомневаюсь, что вы занимались чем-то подобным на физкультуре. Что с тобой произошло? Я слышала о недавнем инциденте. Что случилось с теми студентами? — она перевела взгляд на Изуку, и ее глаза подозрительно сощурились. — И кто… Кто этот молодой человек? —Мастер, я просил Вас не звать меня так! А, точно. Изуку Мидория, знакомься, мой Мастер — Нана Шимура. Мастер, это мой новый друг — Изуку Мидория. — Мидория робко помахал рукой. — Может показаться, что она строгая, но на самом деле она добрая. Вы пришли вовремя, Мастер, Мидория желал познакомиться с вами…        Изуку почувствовал, будто от Наны веет статическим электричеством. Она внезапно посмотрела на него так испуганно, будто увидела чудовищного монстра. Нана отпихнула Всемогущего в сторону, себе за спину, и напряженно рявкнула: — Тоши, стой за мной. Не выходи. — Нана…? — Слушайся меня!        Это было не статическое электричество. Это была аура угрозы.        Изуку интуитивно встал в защитную стойку, растерянно поглядывая то на седьмого носителя Один За Всех, то на такого же растерянного Всемогущего. Да что такое происходит? Они даже не успели познакомиться!        То, что сказала наставница всемогущего, было как гром среди ясного неба: — Кто ты такой? Откуда у тебя Один За Всех?..        Дерьмо. — …И почему ты так похож на Него?       Дерьмо.