Чёрный вам к лицу, Сэнко-сан!

1984-й год, город Н-ск, где-то через 8 лет после окончания Великого Суда. — Главковерх свидетель, как же я устал от всего этого. — грустно произнес капитан Наканов, протирая рукой свои воспалённые, красные глаза. На столе перед ним лежала кипа бумаг, требующих его непосредственного внимания. Целая стопка дел, повествующих о моральном разложении в рядах Н-ского гарнизона. Пьянство, драки, иной раз даже открытая поножовщина, кражи и даже одно ограбление с применением табельного оружия. Военные, как говорится, тоже были человеки, и ничто людское им было не чуждо. В том числе и разного рода противоправные деяния. И сейчас, во всем этом ворохе преступлений, совершенных военнослужащими, приходилось разбираться ему, Наканову. К большому сожалению, на эту роль никто лучше него не подходил. Он был инвалид войны, с отсутствующей до локтя левой рукой, малопригодный для оперативной работы, но при этом грамотный, имеющий по нынешним временам довольно редкое, военно-юридическое образование. А потому, начальник комендатуры, заместителем которого Наканов и являлся, с радостью спихнул на него бумажную текучку. — Ну, этот вроде последний на сегодня. — проговорил капитан, откладывая отработанный материал в ящик стола. Глянув на настольные часы, он убедился, что его рабочий день окончился уже полчаса назад и начал собираться в дорогу до дома. Однако не успел он ещё кое-как натянуть шинель, как в дверь его кабинета постучались и внутрь вошёл посыльный. — Товарищ капитан, вас подполковник вызывает. Срочно. — Что там приключилось? — поинтересовался Наканов выходя в коридор и направляясь в сторону кабинета главного начальника. Посыльный шел следом. — Подробностей не знаю, но вроде как милиционеры прижали какую-то особенно хорошо вооружённую банду, но сами они её добить не могут. Думаю, пошлют кого из наших на помощь. — Этот день обещает быть длинным. — тихо пробормотал себе под нос Наканов…

***

Домой он возвращался под самое утро. Уже начинало светать, а птицы уже вот-вот собирались начать свои песнопения. В животе отчётливо сосало, нестерпимо хотелось есть. Капитан пытался как-то отвлечь себя от этого неприятного ощущения, однако раз за разом в его воображении перед ним представала палка копчёной колбасы, предусмотрительно запасенная им на кухне. Войдя в подъезд своего дома, построенной незадолго до войны пятиэтажки, он поднялся на третий этаж. Вставив ключ в замочную скважину, он немного прижал дверь плечом. Раздался несколько скрипучий щелчок, и он наконец смог войти в свое жилище. Не без удовольствия сбросив сапоги, Наканов уже собирался пройти в комнату, как вдруг заметил, что из-за полуприкрытой кухонной двери исходит свет электрической лампочки. — «Неужели забыл выключить перед уходом? Да ну, бред же, она перегорела дня два назад!». — Капитан насторожился, предполагая, что к нему в дом забрался грабитель, и уже было по привычке потянулся к кобуре, как вдруг услышал то, чего совершенно не ожидал когда-либо услышать в своем тихом, холостяцком жилище: — С возвращением, Кирилл! — послышался звонкий, девичий голос. В следующий момент, дверь кухни распахнулась и в электрическом свете перед ним предстала девчонка лет пятнадцати-шестнадцати, облачённая в странное красно-белое платье, с чудным узором и расширяющимися к концу рукавами. — А? Кто? — Наканов сильно удивился. Увиденное несколько выбило его из колеи. Миниатюрная девушка с легкой улыбкой на устах, даже у него, человека битого и много повидавшего, совершенно не вязалась с образом вора-домушника. Грешным делом, он даже подумал, что случайным образом перепутал дверь и попал к соседям. Однако это была именно его квартира и девушка назвала именно его имя. — Я ждала тебя! — продолжила его неожиданная гостья. — И приготовила ужин… Хотя вернее будет сказать, что это ранний завтрак. — «Что в моем доме делает эта мелкая пигалица?» — мысли галопом скакали по его черепной коробке. Вдруг он заметил одну деталь, ранее ускользавшую от его восприятия. Она была совершенно неожиданной и дикой. — «Почему у неё на макушке лисьи уши, а из-за спины виднеется хвост?». — Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, однако все было безрезультатно. Он продолжал видеть звериные уши и хвост, несмотря на то что по законам биологии подобные атрибуты для человека совершенно нехарактерны. — «Так ладно, отставить галлюцинации. Возможно, это дочь кого-то из соседей? Я её ещё не видел, но может кто недавно переезжал? Я же не следил за этим». — тут в его голове щёлкнуло и он вдруг вспомнил, как ещё недавно, всего месяца два назад, он отсылал в военную прокуратуру дело одного тронувшегося рассудком солдата из аэродромной обслуги, похитившего, изнасиловавшего, а потом и убившего четырнадцатилетнюю девочку. Его охватил иррациональный ужас от того, что он, как оказалось, тоже человек не с самой крепкой психикой, раз страдает от галлюцинаций. — «О, черт, что обо мне люди подумают? Вдруг кто-нибудь посчитает, что я свихнулся и насильно удерживаю беззащитную девушку? Надеюсь, её ещё здесь никто не видел. От неё надо срочно избавиться». Открыв входную дверь, он резко подхватил девчушку за шиворот и незамедлительно выставил ту за порог. Та даже пискнуть не успела, а дверь за её спиной уже закрылась. — «Главная улика ушла в утиль. Теперь можно идти сдаваться психиатру с чистой совестью и безупречной биографией…» Однако не успел он ещё перевести дух, как из двери показалась голова той самой девчушки. И не просто показалась, а прямо сквозь дверь. — Ты видимо очень устал, раз ведешь себя столь негостеприимно. — сочувственно заметила она. — Гражданочка, вот вы себе хвост и уши отрастили, как у лисы. Через дверь мою, без стука, словно призрак проникаете. То, что я сделал и ещё не раз сделаю, это не неуважение, а мероприятие по борьбе со звуковыми и зрительными галлюцинациями. Неприятно, знаете ли, ощущать себя человеком с душевным расстройством. — обреченным тоном сказал Наканов. — И кстати, что ты такое? — Может сначала ты поешь, а потом мы поговорим, раз тебе это так необходимо? — ответила та, окончательно выходя из двери. — Хитра лиса — зубы заговариваешь, тему переводишь. А в прочем, пусть, по-твоему будет. Вот поем чего, и ты, галлюцинация моя голодная, растворишься словно ночной сон по утру.

***

Поздний ужин, или скорее, ранний завтрак, вышел прямо-таки царский. Обычно капитан особо не заморачивался при приготовлении пищи. Утром и вечером он ел кусками, лишь в обед принимая горячую пищу в офицерской столовой. Сейчас же, благодаря стараниям благодетельной девушки, на столе перед ним было настоящие богатство: борщ с крупными кусками мяса, макароны по-флотски, порезанный на удобные ломтики хлеб с сыром. В чайнике плескалась заварка душистого чая. Наевшись, он, сидя на табуретке откинулся на стену кухни, держа в руке чашку чая. — Ну что же, гость заморский, гость диковинный, говори кто такая, да с чем пришла в дом мой? Девушка, до этого так же сидевшая за столом, вскочила, встала в театральную позу, приложила руку сердцу и торжественно заявила: — Меня зовут Сэнко! Я прожила более восьмисот лет. Я — божественный лисий дух! — Отставить религиозные предрассудки. Четко и по существу — имя, фамилия, отчество, место прописки, род деятельности. — Что значит, предрассудки? Меня зовут Сэнко, фамилии и отчества нет. Прописка… это же место, где я живу? Живу в мире духов, изредка посещая мир живых, вот как сейчас, например. А деятельность у меня самая что ни наесть божественная — приносить людям счастье, уют и комфорт. — Девушка, не хочу вас опечалить, но по данным последних исследований установлено, что бога нет. Как вы прокомментируете данное обстоятельство? — спросил капитан, отпив глоток из кружки. — Значит, исследователи плохие были! — с жаром ответила Сэнко. — И вообще, я не бог, а божественный дух! Надо понимать разницу! Наканов хмыкнул, сделал долгий глоток и поставил кружку на стол, после чего состроил на лице неприятную, злорадную улыбочку и вкрадчивым голосом поинтересовался: — Ну хорошо, чем вы можете доказать вашу духовную сущность? — не то чтобы он не был впечатлён предыдущей демонстрацией с дверью, однако ему хотелось прощупать если и не пределы паранормальных способностей своей гостьи, то хотя бы выведать таковых как можно больше. — Дурак! — в голосе девушки послышалась обида. Её глаза блеснули синим пламенем, а висевшая на гвозде около раковины разделочная доска, без всякой посторонней помощи, со свистом прилетела Наканову по голове. Тот зашипел от неожиданной острой боли. — Ой! Извини, я случайно, я не хотела! Сэнко подскочила к нему и начала… гладить его по голове, периодически дуя на место ушиба. Как ни странно, эти нехитрые манипуляции неплохо помогали. — Достойная демонстрация. Я бы даже сказал — убедительная. — сказал капитан. — Ладно, предположим, ты действительно существо не от мира сего. Но тут уже возникает следующий вопрос — а чего, собственно, ты забыла у меня дома? Как-то странно, что дух вроде тебя уделяет время простому человеку. — Я же сказала, что приношу уют и спокойствие в дома людей! Да и не могла я пройти мимо, когда увидела тебя таким уставшим и замученным. — ответила лисица, положив руки на его плечи и начав ненавязчивый массаж. — Девушка, у нас пол страны таких же уставших и замученных, да ещё и похлеще бывают. Почему ты сейчас говоришь именно со мной, а ни с кем-нибудь другим? — Ну, просто. — тут она состроила крайне серьезное лицо. — Ты соответствуешь моим предпочтениям. — Как-то оно все равно не вяжется. Людей много. — недоверчиво ответил капитан. — И подойти под твои критерии могли многие. — Ну-у-у. — Сэнко задумалась, а потом произнесла. — У меня есть некоторые долги перед твоим домом. Можешь считать, что все это каприз богов. Просто расслабься и позволь мне позаботиться о тебе. Кстати, если хочешь, можешь попросить меня о чем угодно. Наканов призадумался, потом спросил: — Товарищ Сэнко, а нюх и слух у вас такие же как у лисы? — Конечно! Я же божественная лисица! У меня не просто нюх как у лисы, но и намного лучше! — Вот оно что. Ну значит слушай. У нас в комендатуре как раз не хватает служебно-розыскной лисицы…