Чёрный вам к лицу, Сэнко-сан!

Мерзкие трели будильника разбудили капитана в половине второго. Довольно поздно, если судить с точки зрения его обычного распорядка. Однако ввиду вчерашнего форс-мажора, ему дали полдня отдыха и на службу ему надо было явиться часам к трём. С чувством зевнув, он встал с кровати и направился в сторону санузла, дабы свершить священное таинство гигиенических процедур. Утром, по приходу, он так и не нашел в себе силы на помывку и без лишних формальностей завалился спать. Потому сейчас, повозившись с водонагревателем, он с наслаждением залез в душ, смывая с себя вчерашнюю усталость и грязь. Почему-то в голову лезли мысли о странном сне, будто бы к нему подселилась странная девушка. Какая-то там лисица, проходящая сквозь стены и предлагающая страждущим отведать её стряпни. Наканов прекрасно понимал, что всего этого просто не могло быть, однако сон был настолько ярким и красочным, что какая-то часть его не до конца пробудившегося разума, до сих пор воспринимала его как нечто реальное и бывшее в действительности. В скором времени, теплые струи сделали своё благодатное дело, и Наканов, завернувшись в махровое полотенце, вышел в коридор. Он был в прекрасном расположении духа, бодр и свеж. Казалось, ничто не могло омрачить этого прекрасного дня, несмотря на то что за окном было пасмурно и совершенно не видно солнца. — С добрым утром Кирилл! — раздался с кухни голос той, кого ещё минуту назад он полагал только лишь дурацким сновидением, порождением хронического переутомления. — Скорей одевайся и иди сюда. Я приготовила тебе обед. — Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. — пробормотал Наканов, несколько разочарованный тем, что жившая в нём после пробуждения иллюзия того, что «все в порядке, все как всегда», разбилась о жестокую реальность. Вернувшись в комнату, он увидел на стуле перед кроватью свежую смену нательного белья. Его форменная одежда, ранее небрежно брошенная им на тот самый стул, ныне отглаженная, висела на вешалке, зацепленной за ручку шкафа. Глубоко вздохнув, Наканов пристегнул к покалеченной руке протез, после чего переоделся в заготовленные ему вещи. На кухне его встретил умопомрачительный запах яичницы с колбасой, присыпанной петрушкой, а так же жаренный хлеб, расположенные в приятной глазу комбинации на широкой, плоской тарелке, о существовании которой в кухонных запасах он разве что догадывался. — А вот скажи мне, лисица-хитрица, где петрушку достала? Точно помню, у меня в квартире её не было. — со смесью удивления и беспокойства спросил Наканов. Мысль о том, что непосредственная девица просто сходила через стену к соседям и свистнула необходимый ингредиент, красным сигналом замерцала перед его внутренним взором. Быть соучастником пусть и мелкой, но все же кражи, ему совершенно не хотелось. — Я взяла у тебя немного денег и пока ты спал, сходила закупиться в продовольственный магазин. — пожала плечами Сэнко. — Я примерно знаю местные цены, брала по мелочи и в небольших объемах. Уверяю, я точно не ввела тебя в излишние растраты. Не волнуйся. — То есть, сходила? — ужаснулся Наканов. — Вот прямо так? В таком виде? Просто взяла и сходила? — А, что такое? — в свою очередь удивилась Сэнко. Однако через мгновение до неё дошла суть вопроса и пояснила. — А не беспокойся. Я прикрыла уши кепкой, у меня есть для такого случая. А хвост спрятала под одежду. Никто и не понял, что я лиса! — Ладно, с этим понятно. — несколько успокоился капитан. Правда спокойствие оказалось напускным и в следующий момент его тон приобрел нотки подозрительности. — А скажи-ка мне, лиса, которая не лиса, такую вещь — кто тебе что-либо продал без прод-карты? А? Вопрос был не праздный. Великий Суд самым разрушительным образом сказался на промышленности и сельском хозяйстве. Первые годы после войны ознаменовались страшнейшим голодом, унесшим многие тысячи жизней. Даже относительно благополучный провинциальный Н-ск, находившийся в далёком тылу и не затронутый войной напрямую, оказался в крайне затруднительном положении. И хотя, благодаря стараниям правительства, острая нехватка продовольствия была преодолена, в стране ещё со времён войны сохранялась карточная система распределения. И даже для покупки товаров, которые не входили в список распределяемых по карточкам, требовалось предъявить соответствующий документ. — Это я тоже предусмотрела! — горделиво задрав нос произнесла девушка. — Я воспользовалась твоей. Наканов молча открыл рот. После чего так же молча закрыл его. Послышался скрежет зубов. — Мда, вот так вот, ловишь шпионов и бандитов, агитируешь людей быть бдительными, а тут приходит какая-то неизвестная никому девица, отмахивается от продавщицы прод-картой военного образца, явно на чужое имя и всем все равно. — удручённо произнес капитан после недолгого молчания. — Почему неизвестная? Почему все равно? — удивилась Сенко. — Когда меня спросили, я честно сказала, что живу у тебя, а с чужой карточкой пришла потому, что своей мне тут пока не выправили. А милый юноша, представившийся сержантом Свиридовым, даже помог мне донести сумку до квартиры. На этом моменте, капитан чуть было не застонал. Ему захотелось приложиться лбом о косяк и завыть. Люди, которые первым делом должны были доложить куда надо о подозрительной девице… Вели себя так, будто ничего странного не заметили. Словно так было и надо. К счастью, долго сокрушаться ему не дали. Возмутившись тем, что Наканов игнорирует её готовку, Сенко силком усадила его за стол и заставила пообедать, пока пища ещё не остыла. Он особо и не сопротивлялся. Даже мрачные думы о судьбах страны и мероприятиях по повышению бдительности, не смогли перебить ему аппетит. Размышляя о том, что же ему делать со свалившейся ему на голову девицей, он незаметно для себя съел все предложенное заботливой хозяйкой. — Слушай. — задумчиво произнёс капитан. — Я так понимаю, никаких документов государственного образца, удостоверяющих твою личность, у тебя нет? — Именно так. — ответила Сэнко. — Да оно мне и не нужно. Я же дух! — А вот скажи мне, чудная лисица, ты в полноценную, обычную лисицу обращаться можешь? — А тебе это зачем? — подозрительно спросила девушка. — Не то, чтобы не могу, но мой текущий облик меня вполне устраивает. — Чтобы людям глаза не мозолить. Это обывателю, или какому пентюху ты можешь втюхать что тебе удобно, а попадись ты на улице патрулю или кому из компетентных людей, то тебя даже слушать не станут. Сразу документы требовать будут. А у тебя их нет, и даже если я позабочусь их тебе выправить, дело это будет не быстрое. И до того, ты будешь неустановленное лицо, которое будут самым справедливым образом подозревать во всех возможных грехах. Потому тебе, по-хорошему, из квартиры пока выходить не стоит. Ни ногой. А если и выходить, то так, чтобы даже главный особист города, смотря на тебя самым пристальным взором, не заподозрил в тебе неладное. Иначе это может и обернуться серьезными проблемами. Не только для тебя, но и для меня. — Ну. — замялась Сэнко, — Если смотреть в таком разрезе, то конечно, я могу выходить на улицу в зверином облике. Это конечно будет накладывать некоторые дополнительные сложности, но я справлюсь. — Вот и отлично. Значит договорились. — постановил Наканов, после чего обратил внимание на циферблат своих наручных часов. — А мне, пожалуй, пора и на службу. Оставляю на тебя квартиру. Надеюсь на твоё благоразумие и порядочность. — Все будет хорошо. — поспешила успокоить его девушка. — Я отличная хозяйка, вот увидишь! На это заявление Наканов лишь хмыкнул. Хозяйка она может и в правду справная, но насколько он мог судить, это не отменяло того факта, что девицей она была бедовой и вполне могла найти себе приключение на ровном месте. — Хорошо, посмотрим. Давай тогда, до вечера. — сказал капитан, натянув на ноги сапоги. — Я пошел. — До вечера. — помахала ему Сэнко. Дважды щёлкнул замок — капитан предусмотрительно запер замок с внешней стороны. К сожалению, от этого действия был разве что психологический эффект. Он прекрасно понимал, что подобные меры не давали никакой защиты в том случае, если девчонка и в правду попытается совершить какую-то глупость.