Анекдоты от графа из Путеллы

*** Однажды Лионель Савиньяк решил испугать Ричарда Окделла и спрятался в Старом парке под лавкой. А Эмиль Савиньяк тоже решил в этот день испугать Окделла, переоделся Лионелем и спрятался под другой лавкой. Тут Окделл идет. Как они оба выскочат!.. *** Бертрам Валмон был не то что ленив, а склонен к мечтательному созерцанию. Сын его старший Марсель, был, напротив, хлопотун ужасный, вечно одержим жаждой деятельности. Бертрам этим частенько злоупотреблял. Бывало, лежит на диване, входит Марсель. Валмон-старший ему: «сын мой, не в службу, а в дружбу — за вином не сходите?» И тут же спокойно засыпает обратно. Знает: не было случая, чтоб Марсель вернулся. То к куртизанке закатится, то на войну за Алвой уедет. А то вообще в козлерию где-нибудь вступит. Без вина же Бертрам остаться не боялся. Слава Создателю, еще три сына было. Было, кого послать. *** Эмиль переоделся Лионелем, пришел в особняк и в дверь постучал. Лионель открыл ему и кричит: «Смотрите, матушка, я пришел!». *** Ричард Окделл хотел у Алвы Катарину Ариго увести. В Надор. Все смотрел на нее из-за колонн, смотрел… Вдруг устыдился своих желаний. «Алва, — думает, — гениальный маршал, Повелитель Ветра, а я ? свинья». Пошел, встал перед ним на колени и говорит: «Алва, где твой кинжал? Вот грудь моя». Рокэ очень смеялся. *** Однажды Эмиль стрелялся с Лионелем. Эмиль говорит: — Стреляй первым ты. — Как я? Нет, ты. — Ах, я! Нет, ты! Так и не стали стреляться. *** Кардинал Сильвестр очень любил детей. Однажды он шел по улице Олларии и увидел впереди Ричарда Окделла. «Конечно, это уже не ребенок, это уже подросток, — подумал кардинал, — все равно, дай догоню и поглажу по головке». И побежал догонять Окделла. Дикон же, не зная кардинальских намерений, бросился наутек. Пробегая мимо коменданта Олларии Килеана, сей страж порядка был возмущен неприличной быстротою бега в людном месте и бегом устремился вслед с целью остановить. Эсперадор потом буллу написал, что в Олларии потомки Людей Чести до сих пор подвергаются преследованиям со стороны армии и духовенства. *** Однажды Ричард Окделл купил яблок, пришел в Старый парк и стал угощать присутствующих дам. Все брали и говорили «Благодарю». Когда же подошла Катарина Ариго с баронессой Капуль-Гизайль, от волненья он так задрожал, что яблоко упало к ее ногам (Катарины, а не баронессы). Эвро схватила яблоко и бросилась бежать. Марианна, конечно, побежала за ней. Они были одни — впервые в жизни (Дикон, конечно, а не Марианна с Эвро). Кстати, она (Марианна) ее не догнала. *** Марсель только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды куртизанку в карты проиграл и не отдал. *** Однажды Лионель переоделся Эмилем и пришел в гости к кардиналу Сильвестру. тот усадил его в кресло и угощает пустым шадди. «Поверите ли, — говорит, — граф Лэкдеми, куска сахару в доме нет. Давеча граф Cавиньяк приходил и все съел». Лионель ему ничего не сказал. *** Ричард Окделл любил морисок (которые лошади). Еще он любил любовницу Рокэ Алвы Катарину Ариго. Только больше всего он любил самого Алву. Читал его стихи про ворона в бездне света и всегда плакал. Поплачет, а потом вытащит саблю и давай рубить подушки. Тут и любимая мориска не попадайся под руку — штук десять так-то зарубил. А Алва ни от каких не плакал. Ни за что. *** Однажды Эмиль переоделся Лионелем, напялил сверху черную львиную шкуру и поехал в маскарад. Эр Август Штанцлер, сады ему Рассветные, увидел его и кричит: «Спорим, Рокэ Алва! Спорим, Рокэ Алва!» *** Однажды Альдо Ракан увидел из окна своего дома в Агарисе, как Робер вскочил на коня и крикнул: «К куртизанкам!» «Ну и что же?- подумал Альдо, — вот, даст Создатель, реставрируем мою монархию, тогда и я так крикну». И стал репетировать перед зеркалом, повторяя на разные манеры: «К куртизанкам. К курртизанкам. К куррртизанкам. К Куррртизаааанкааам!» *** Однажды у эра Августа Штанцлера засорилась ноздря. Стал продувать — лопнула перепонка в ухе. Заткнул пробкой — оказалась велика, череп треснул… Связал веревочкой — смотрит, рот не открывается. Тут он проснулся в недоумении, сады ему Рассветные. *** Однажды кардинал Сильвестр спросил Штанцлера, сады ему Рассветные: «Правда, из Алвы выйдет отличный король?» «Неправда», — хотел ответить Штанцлер, но вспомнил, что у него не открывается рот с тех пор, как он перевязал свой треснувший череп, и промолчал. «Молчание — знак согласия», — сказал Сильвестр и ушел. Тут эр Август, сады ему Рассветные, вспомнил, что все это ему снилось во сне, но было уже поздно. *** Однажды во время обеда Матильда подала на стол блюдо пышных, горячих, ароматных котлеток. Альдо как разозлится: «Я, — кричит, Анакс! Я не кушаю больше рисовых котлеток». Пришлось эту пищу богов скормить людям. *** Ричард Окделл мало того, что от природы был робок, его еще Эмиль с Лионелем совсем затюкали: проснется ночью и кричит: «Мама!» Особенно под старость. *** Эмиль шел по Старому парку и встретил красивую даму. Подмигнул ей, а она как захохочет: «Не обманывайте, — говорит, — граф Савиньяк, лучше приходите сегодня вечером в беседку». Эмиль сразу догадался, в чем дело. «Не приду, — говорит,— дура». Показал язык и убежал. Что потом Лионелю было… *** Ричард Окделл хотел стать храбрым как Рокэ Алва и пошел покупать саблю. Лионель проходил мимо оружейной лавки и увидел его в окно. Взял и закричал нарочно: «Смотри-ка, Эмиль (а никакого Эмиля с ним, разумеется, не было), смотри, смотри-ка, Окделл саблю покупает, давай мы с тобой ружье купим». Ричард испугался и в ту же ночь уехал в Сакаци. *** Эр Август Штанцлер, сады ему Рассветные, тоже очень любил детей, но был болезненно самолюбив и это скрывал (насчет детей), чтобы никто не мог сказать, что он подражает Сильвестру. Про него и так уж много чего говорили. *** Однажды Рокэ Алва поймал на улице кота. Ему надо было живого кота для военного плана. Бедное животное пищало, визжало, хрипело и закатывало глаза, а потом притворилось мертвым. Тут он его отпустил. Обманщик укусил в свою очередь Ворона за ногу и скрылся. Так и остался невоплощенным лучший военный план Рокэ Алвы. С применением котов *** Шел Лионель по Старому парку и увидел Ричарда Окделла. Подкрался и идет сзади. Мимо идущие дворяне кланяются Лионелю, А Окделл думает — ему; радуется. Манрик прошел — поклонился, Давенпорт, Мевен — поклон, Баронесса Капуль-Гизайль прошла — засмеялась и ручкой сделала привет — тоже приятно, графиня Рокслей — реверанс. Потом Лионель ушел к Сильвестру шадди пить. А тут навстречу Валентин Придд, молодой еще был, еще не полковник. И не посмотрел даже. Ричард потом писал в дневнике: «Вси эры харошии, а Придд — гад. Патамушто Спрут». *** Ричард Окделл был влюблен в Катарину Ариго, но не разговаривал с ней ни разу. Однажды привел его эр на королевский прием. И сам набрался и оруженосца в зюзю споил. А тут она навстречу с Августом Штанцлером. «Посмотрите, — говорит, — эр Август, охота некоторым жизнь себе осложнять. Лучше уж детей завести.» Окделл аж плюнул про себя. «Ну и дура, мне такую и даром не надо!» С тех пор и не мечтал больше увезти ее в Надор. *** Фердинанд II написал стихотворение на именины супруги. Начинается так: «Удушив равнодушье подушкой…» И тому подобное дальше. Тут к нему пришел начальник королевской охраны Лионель Савиньяк и прочитал. А вечером в салоне баронессы Капуль-Гизайль имел через эти стихи большой успех, выдавая их за свои. Что значит профессиональная память у человека была! И вот рано утром, когда Катарина пьет шадди, король ей свою бумажку подсовывает под блюдечко. Она прочитала ее и говорит: «Ах, как мило. Где ты достал? Это же свежий Савиньяк!» *** Август Штанцлер пришел в гости к кардиналу Сильвестру. Постучал. Ему открыли. «Что Вы, — говорят, эр Август, Его Высокопреосвященство уже книги три как умер». Ну, что же, — подумал Штанцлер, сады ему Рассветные, я ведь тоже когда-нибудь умру». *** Сидит Алва на движущемся камне и думает: «Я военный гений, и ладно. Отец мой соберано Алваро тоже военный гений. Но ведь и прадедушка Алонсо - гений, и предок Рамиро, сады ему Рассветные, - гений. Когда же это кончится?» Тут все и кончилось.