В тени бушующего грома

Где-то вдали прогремел гром, что заставило Тому отстраниться от Аято. Скоро пойдет дождь, поэтому нужно было уходить как можно скорее. Намокнуть еще больше ему не хотелось. Аято, тем временем, продолжал вести себя странно. Он продолжал загадочно улыбаться и смотреть на парня, будто что-то задумал… совсем как лис. Не став возражать словам Томы, они вместе молча пошли обратно в имение. Не торопясь, они прогуливались по тропинке хоть и в мокрой обуви, но с приятным чувством на душе. Тома поправил волосы, слегка задев тот маленький цветок, что Аято оставил в его волосах… Взглянув на парня, в голове будто что-то щёлкнуло, и только сейчас он ощутил смущение. Почему-то когда эти вещи происходят, не чувствуешь ни толики смущения, но вот потом, когда начинаешь прокручивать все в голове снова и снова… Тома не понимал, что происходит между ними, ведь все это было так сумбурно, так странно, втайне от всех, будто и вовсе показалось. Все эти взгляды, касания… Внутри все пылало, то ли от смущения, то ли от желания узнать, что будет дальше. Желания продолжить начатое. — Не хочешь потренироваться? — невзначай спросил Аято, заходя в имение. Но стоило ему это произнести, как в эту же секунду он, развернувшись, сделал точный удар рукой, который должен был попасть прямо в грудь Томе, но тот, ожидая такого действия, сделал шаг назад, избежав удара. — Весь эффект неожиданности испортил, озвучив свое предложение, — со смешком ответил Тома. Все эти приемы были хорошо ему известны. — Бросаешь мне вызов? Аято рассмеялся и посмотрел на Тому, прикрыв глаза. В его взгляде, помимо азарта, можно было увидеть доселе невиданную теплоту, которая казалась столь странной после череды ужасных событий, что потрясли Инадзуму. Но сегодня… хотя бы на несколько часов, Тома не думал ни о чем, кроме Аято. Будто и не было ничего, что должно заботить его, и это не хотелось прекращать, хотелось и дальше прятаться в тени, пока на лице сияла искренняя улыбка. — Жду тебя через двадцать минут. Покинув комнату, Тома вернулся в свою. Мигом переодевшись в домашнюю сухую одежду, которая была намного свободнее и легче обычной, он мельком глянул в зеркало, и взгляд сразу же упал на цветок. Маленький аккуратный цветочек, которому изначально Тома даже не придал значения, теперь напоминал о том самом взгляде, с которым на него смотрели, пока этот самый цветок помещали меж прядей. А еще… руки, которые так по-хозяйски прикоснулись к чужому лицу, будто оно им и принадлежало, мягко повернули его к владельцу этих самых рук, позволяя встретиться взглядом. Почему Тома не отстранился тогда? Он не знал. Каждый раз, когда он задумывался о происходящем, то неосознанно отмахивался от этих мыслей, продолжая вести себя обыденно. В конце концов, он ведь не может перечить своему Господину, хоть такого желания никогда и не возникало. Но оправдывать свое влечение этим фактом было удобно… Сняв цветок с волос, он поместил его в небольшую чашку с водой, чтобы хотя бы не надолго, сохранить его красоту и, возможно, воспоминание, связанное с ним. Не обращая внимания на время, Тома поспешил вернуться к Аято. Оказавшись в комнате раньше, чем нужно, он успел застать стоящего в другом конце комнате парня с обнаженной спиной, который только-только успел накинуть на себя хаори. На миг он замер, слегка повернув голову в сторону двери, но сразу же отвернулся обратно, даже не удостоив гостя взглядом. — Кажется, кто-то не умеет считать до двадцати… — спокойно произнес он, наконец, развернувшись и направляясь к Томе. От былой официальности и серьезности его повседневного костюма не осталось и следа, ведь теперь на нем была такая, казалось бы, несвойственная ему легкая одежда, которая даже не прикрывала его торс. Поскольку хаори было надето на голое тело, то через небольшой просвет не запахнутой части одежды оно притягивало взгляд… Будто что-то было не так в этом образе, хотелось поправить одежду, закрыть его тело от ненужных взглядов, либо же… Заметив взгляд Томы, Аято слегка улыбнулся и, без предупреждения, нанес первый удар, от которого тот успешно увернулся. Тренироваться с мечом было куда интереснее, но никому не хотелось сейчас находиться на холодной улице, где уже во всю лил дождь, а раскаты грома, один за другим, гремели, пугая все и вся. А раз так, то приходилось довольствоваться борьбой, которая, к слову, тоже была довольна интересной, но определенно не любимым видом ведения боя. Хотелось бы разойтись и взять в руки меч, но комната, хоть и была просторной, но все равно было бы неправильно махать в ней мечом направо и налево. Если в первые секунды казалось, что Тома может одержать победу, то чем дольше продолжался бой, тем очевиднее было, что победа явно не на его стороне. Хоть их навыки боя были, очевидно, были на разном уровне, но это начинало выводить из себя, из-за чего он старался просчитывать каждое свое движение, но от этого он лишь терял концентрацию. Двигаясь плавно и легко, Аято отточенными движениями раз за разом валил Тому на пол либо заламывал руки, не давая нанести удар, который тот так долго продумывал — Ау–ау–ау… — проскулил тот в очередной раз, когда его прижали к полу. — Ты уже в открытую издеваешься… Подержав Тому так еще пару секунд, Аято в голову пришла идея, которую он поспешил воплотить в жизнь. В миг стянув с парня повязку, что всегда была на его голове, Аято отпустил Тому. — Эй! Что ты задумал? — удивлённо спросил тот, сразу же подскочив к парню, который, ухмыляясь, крутил в руках повязку. — Ты проиграл ее. Теперь она моя, — довольно произнес Аято, игриво смотря на Тому. — Проиграл? — смеялся тот. — И как же мне ее вернуть? — Дай-ка подумать… Подожди меня здесь пару минут. С этими словами он покинул комнату, оставив Тому наедине с собой. Сев на край кровати, он прикрыл лицо руками, пытаясь привести мысли в порядок. Никогда раньше он не испытывал такого в присутствии Аято, но сейчас его сердце билось намного чаще, а руки не слушались. Возможно, он мог бы сразиться с ним на равных, но точно не сейчас… сейчас голова была забита другим. — Мы будем играть в сябу-сябу! Закрой глаза, а то сразу все увидишь… — заявил Аято, не успев преступить порог. Тома послушно закрыл глаза, хоть и был в небольшом замешательстве… не успев высказать свои мысли, он почувствовал, как Аято надел ему на глаза повязку, завязывая сзади. Все мигом погрузилось во тьму, а из уст вырвался смешок. — Аято, в сябу-сябу играют немного не так… — Здесь правила устанавливаю я, — Тома не видел лица Аято, но знал, что на его лице сейчас была ухмылка. — А сейчас, открой рот… Возразить было нечем, поэтому парень медленно открыл рот, пытаясь привыкнуть к такой дезориентации… он даже не знал с какой стороны находился Аято, что слегка настораживало. Только и оставалось, что прислушиваться к каждому шороху, пытаясь примерно представлять его расположение. Тем временем Аято аккуратно положил в рот парню кусочек какой-то сладости, которая будто таяла на языке. — Данго? — Все правильно. — Это было слишком просто, давай сложнее. Открыв рот, Тома уже с большим азартом стал ожидать следующего хода, но то, что сделал Аято, заставило его истерично засмеяться. — Рисинка?! — сквозь смех воскликнул он. Аято рассмеялся в ответ. — Это чтобы ты потерял бдительность… — загадочно произнес он. — Открывай рот. Следующим на очереди оказался холодный кусочек чего-то мягкого, соленого… Несколько секунд парень подержал его во рту, чтобы распробовать получше, только потом прожевал. — Соленая рыба? — Молодец… — голос Аято звучал тише, чем раньше. Томе начало нравиться играть, хоть игра и была односторонней, но каждый раз он почти моментально отгадывал. Стоило только догадываться, о чем сейчас думал Аято, ведь он затих, перебирая продукты, которые принес с собой, будто пытался найти что-то посложнее, после множества отгаданных продуктов. Наконец, он нашел что-то, что вызвало у него тихий коварный смешок и аккуратно положил это в рот парню. Это что-то было очень сухим и хрупким, практически без вкуса, но если сжать зубами этот тонкий кусочек чего-то, то можно почувствовать горечь… Что бы это могло быть? В этот раз Тома задумался сильнее, чем в прошлые разы. Просидев за размышлениями заметно дольше, он так до конца так и не понял, что это было. — Лепесток…? …розы, — Аято прошептал это практически над ухом, из-за чего по шее пробежали мурашки, а сам парень вздрогнул. Осознание того, что он был так близко, заставило лицо гореть, а сердце биться чаще. Вытащив изо рта лепесток, он хотел было попросить его выкинуть, но Аято сам забрал его, убирая куда-то на стол. Тома слышал чужое дыхание рядом с собой чуть громче, чем раньше, из-за чего мог догадываться о примерном расположении Аято. Невольно он прикрыл рот, пока ждал дальнейших действий… Только сейчас он задумался о том, что мог поднять повязку и открыть свои глаза в любой момент, но не стал этого делать, послушно выполняя все, что ему скажет Аято… Эта гнетущая тишина заставляла молча слушать дыхание друг друга в полной темноте, что заставляло концентрироваться на каждом звуке намного сильнее, чем обычно. Дыхание замирало, когда в голове всплывала картина того, как все это выглядит со стороны, а сама мысль о том, что он полностью находится во власти Аято немного смущала… Вдруг Тома почувствовал прикосновение на своей щеке, но не успел он понять, что произошло, как к его губам прильнул Аято, нежно поцеловав его. В животе будто вспорхнул целый ворох бабочек, мешая парню дышать. Моментально Тома отстранился, ошарашенно глядя в темноту. — Господин… — в голове аж все перемешалось, из-за чего он сразу и не смог подобрать нужных слов. — Все правильно, Тома… — прошептал тот, нависая над парнем, заставляя того отклониться назад. Тот неуверенно попытался оттолкнуть его, но Аято перехватил его руку, переплетая их пальцы. — Ты можешь прекратить это в любой момент, если просто скажешь, что не хочешь… — Я… — шепотом произнес тот, но так и не смог договорить, громко выдохнув от того, что его талию обвила чужая рука, а сам Аято прильнул к его шее, осыпая ее поцелуями, из-за которых по ней побежали мурашки, заставляя вздрогнуть. От такого количества ласк парень потерял контроль над своим телом, больше не в состоянии сопротивляться… Хотелось большего, хотелось, чтобы Аято не останавливался и не задавал вопросы, на которые даже не даёт возможности ответить. Этому подлецу все сходило с рук… Сердце билось так, что его удары можно было почувствовать по всему телу. Но вдруг Аято отстранился, отпуская его руку, после чего стянул повязку с лица и взглянул в широко распахнутые глаза, продолжая улыбаться, словно лис. После того, как Тома, наконец, смог прекрасно все перед собой видеть, он почувствовал себя немного спокойнее, видя перед собой привычную ухмылку. Но только теперь его глаза блестели как никогда, будто в них загорелся огонек… такой теплый и уютный, что хотелось подойти к нему поближе, чтобы согреться, но прикоснуться к нему так страшно, страшно настолько, что рука дрожит, а сердце вот–вот выпрыгнет из груди… Тома аккуратно положил ладонь на щеку Аято, опустив взгляд на его губы, растянутые в этой лисьей ухмылке, которая сводила с ума, а после возвращая обратно к глазам. В голове все шло кругом… Лучше бы он не прерывался никогда, знает ведь, что Тома не имеет права отказаться. А если честно, он и не хочет этого делать. Аято продолжал смотреть влюблёнными глазами, не осмеливаясь продолжить без разрешения, которое только что сам и выдумал, прервав уже начатые ласки. Преодолев сомнения, Тома подался вперёд, наконец, целуя парня в ответ. Обняв Аято второй рукой, он хотел было прижаться к нему поближе, но почувствовал, как тот наклонился вперед, заставляя их упасть на кровать. Хаори в миг было отброшено куда подальше, открывая взору белую, словно фарфор грудь, которой хотелось коснуться так сильно, что нельзя было устоять. Не успел Тома налюбоваться, как его снова утянули поцелуем. Робко прикоснувшись к белоснежной коже, он стал гладить ее, водя пальцами по ребрам, но стоило чуть поднять руку, коснувшись такой чувствительной точки, как парень со вздохом отстранился. — Что мы творим, Аято… — Считай это моим признанием в любви.