В тени бушующего грома

Всю ночь Тома не мог сомкнуть глаз, ведь в голову лезли сотни разных мыслей, которые развивались до каких-то сюжетов. Каждый раз парень открывал глаза, чтобы прекратить этот поток мыслей и очистить голову, но все, в очередной раз, начиналось по-новой. Чем больше он думал, то больше понимал, что все его мысли сводятся к одному. К одному человеку. Работа? Имение? Охота на Глаза Бога? Закрытие границ? Если развить любую из этих тем, то все, рано или поздно, упиралось в мысли о человеке, который в той или иной степени связан со всем этим. Начиная от очевидной связи с имением, заканчивая Охотой на Глаза Бога, которую он пытается остановить от лица комиссии Ясиро. Возможно, эти мысли не всплывали бы так часто, если бы не чувство стыда, которое заставляло лицо гореть при одном только воспоминании о том, что произошло несколько часов назад. Может быть, в этом и не было ничего такого, но на руках, будто бы еще ощущались прикосновения чужих рук. Нормально ли то, что такая обыденная вещь воспринималась так… ярко? Тома старался не заходить далеко в своих мыслях, но мысли то и дело подбрасывали ему самые разные картинки, от которых становилось дурно. Хотелось просто заснуть и не видеть ничего. Шумно выдохнув, парень перевернулся, утыкаясь лицом в подушку. Вслушиваясь в непрерывный шум дождя, который стучал по крыше настолько сильно, что напоминал град, Тома стал медленно проваливаться в сон. Проснулся парень позднее, чем обычно, из-за чего мигом рванул на кухню, чтобы приготовить завтрак, будто он куда-то опаздывал. На самом деле он, как можно скорее, хотел увидеть Аято, ведь чувствовал перед ним большую ответственность. Наговорил, что ему нужно отдохнуть, а теперь бросает на произвол судьбы? Нужно было хотя бы спросить как самочувствие. Когда еда была готова, Тома выглянул на террасу, в надежде увидеть за столиком Аято… так и произошло. Он сидел с закрытыми глазами за пустым столом, медитируя. Этот его безмятежный вид совсем отличался от того Аято, которого Тома видел вчера… Внутри сразу же появилось странное ощущение пустоты, будто все на миг остановилось. — Доброе утро, Господин, — по привычке произнес Тома, подходя к столу. Тот в ответ даже не открыл глаза, но зато покачал головой, явно чем-то недовольный. — Как спалось? — он поставил тарелку на стол, присаживаясь напротив. — Достаточно, чтобы выспаться, — после длительной паузы ответил Аято. После чего на его лице на мгновение показалась ухмылка. — Но чего-то не хватало, чтобы этот сон стал хорошим. Тома предпочел сделать вид, будто не заметил ничего странного в этой фразе и, натянув дежурную улыбку, издал безобидный смешок, приступая к завтраку. Пока парень ел, он успел заметить, что погода успела наладиться. Но судя по небу, которое все ещё было серым, можно было утверждать, что это ненадолго. Аято же, словно каменная статуя, неподвижно сидел, и только лишь его грудь плавно поднималась при дыхании. Вот он — оплот стойкости и спокойствия. От вчерашнего состояния не осталось и следа… Но Тома был уверен, что настоящие чувства просто спрятаны глубоко внутри, подальше от чужих глаз. Любой бы переживал на его месте… — Если мои глаза закрыты, это не значит, что я не вижу, как ты снова смотришь на меня, не отрывая глаз, — произнес Аято, продолжая медитировать. В ответ Тома наигранно вздохнул и опустил глаза, улыбаясь. Даже просто сидеть рядом с ним было как-то успокаивающе… Парень снова окинул Аято взглядом, но уже каким-то грустным… Оставшееся время они провели, слушая шум прибоя и щебетанье птиц. Когда с завтраком было покончено, Тома поднялся с места, чтобы унести тарелки. Стоило ему отойти, как вслед он услышал слова Аято: «Не уходи далеко». Тома кивнул головой, но тут же понял, что Аято его не видит, и пришлось повторить ответ вслух. Услышав смешок за спиной, парень развернулся и посмотрел на, как ни в чем не бывало, спокойно сидящего Аято. Как только Тома вошел в имение, почти сразу же пересекся с Аякой, которая как-то странно смотрела на парня. Загадочно, с интересом. — Что между вами двумя происходит в последнее время? Все последние дни он на нервах и никого близко к себе не подпускал, но стоило тебе провести с ним один вечер, как он пришел в себя за одну ночь… — пока Аяка ходила из стороны в сторону, размышляя, Тома сдерживал смешок из-за некоторых забавных мыслишек. — И я сам не знаю, что между нами происходит, — Тома пожал плечами. — В последнее время мы сблизились… — За утро мы успели обсудить ближайший план действий… — после длительной паузы Аяка продолжила. — Ты сделал мудрое предложение, Тома. Ничего лучше, чем залечь на дно сейчас, к сожалению, мы сделать не можем. Не знаю как, но ты молодец, что вовремя остановил Аято… Его упорству можно только позавидовать, но я рада, что он не зашел слишком далеко в своих попытках изменить ситуацию. Обменявшись пожеланиями хорошо провести день, они разошлись по своим делам. Тома вышел из имения, где его уже ждал Аято, стоящий последи террасы. Как только тот его заметил, сразу направился в сторону выхода, махнув Томе рукой, чтоб тот шел за ним… На вопрос Томы: «Куда мы?» — Аято промолчал, мягко улыбнувшись. Иногда, смотря на него казалось, что эта его загадочность и улыбка делали его похожим на лиса. На белоснежного лиса, который щурился, будто смеясь, ходил вокруг, очаровывая всех своим обаянием, но лишь взмахнув хвостом, скрывался. Всегда сам себе на уме, но при этом всегда думающий о других, он будто успевал быть всегда и везде, покоряя чужие сердца своим обаянием. Какое-то время они шли по безлюдной тропинке, все дальше уходя вглубь леса. Кроны деревьев, словно купол, закрывали всяк сюда входящих, укрывая их в тени. Из-за прошедшего недавно дождя пахло сыростью, а с листьев иногда, с мелодичным звуком, капали хрустальные капельки прямо на водяную гладь небольшой речушки. Та в свою очередь журчала тихо и ненавязчиво, что ее можно было и не заметить. Но если присмотреться, то она была невероятно красивой, образуя каскад из-за горной местности. Даже без солнечного света, вода, будто светилась голубым цветом, из-за лучей, падающих из редких просветов в кроне деревьев, а вода в ней была такой прозрачной, что хотелось испить ее. Кроме того, поверхность воды, словно покрывало, укрывал плотный туман, а множество светящихся цветов, разбросанных по лесу, создавали непередаваемую волшебную атмосферу. Вдруг Тома почувствовал ладонь на своем лице, потеряв дар речи, он медленно повернулся к Аято. Сердце парня стало биться в несколько раз быстрее, а время остановилось, пока он смотрел в эти бездонные глаза, в которых хотелось утонуть. Аято аккуратно вставил между прядей его волос маленький цветок, после чего провел рукой по волосам, прикрыв глаза и улыбнувшись. Сразу после этого парень почувствовал, как его взяли за руки, потянув вперед. Аято аккуратно зашел в воду, потянув за собой Тому. Видя удивление в его глазах, он лишь сильнее улыбнулся, давая понять, что все в порядке. Тома крепко взял за руки Аято, чтобы не поскользнуться на мокрых камнях, и шел следом за ним, продолжая смотреть в его глаза. Парень не понимал, что происходит, но продолжал идти, полностью доверившись. Когда они оказались посередине реки, Аято поднял голову. Последовав его примеру, Тома посмотрел наверх… Просвет между деревьев пропускал мягкие лучи света внутрь купола, из-за чего каждая пылинка в воздухе, каждая капля, стекающая с иголочек, светились. — Красиво, правда? — тихо произнес Аято, крепче сжав руки Томы. — Аято… — устало вздохнул тот, опуская голову обратно и смотря в прикрытые глаза. Он горько усмехнулся, прежде, чем продолжить. — Мы пришли сюда, чтобы зайти по колено в воду в обуви? — Это неважно… — произнес тот, закатив глаза. После чего он немного погрустнел. — Я размышлял о будущем Инадзумы и думал о вечности, которую желает для нашего народа Сегун Райден. Если пытаться понять ее, то быть может, ее воля заключается в том, чтобы сохранить этот бренный мир от ветра перемен, который идет вразрез с понятием спокойствия, покоя… Словно стоячая вода, которую ничто не тревожит… Мне кажется, мы невероятно далеки до того взгляда на мир, который обладает Сегун. Как бы я ни пытался понять ее решения, я так и не смог. Твои слова заставили меня оставить попытки понять ее на время. Все таки, эти указы больше относятся к сфере влияния комиссий Тэнрё и Кандзё… Все, что возможно было сделать от лица комиссии Ясиро — это высказать свое слово против. Но, как можно было догадаться, наши слова не имеют особого веса. К сожалению, мы сейчас бессильны против сложившейся ситуации. Нельзя слепо протестовать, не разобравшись, подвергая риску всю страну. К тому же, что можно сделать против комиссии, имеющей в своем распоряжении целую армию? Только безумец в открытую бросит вызов им… — Аято прикрыл глаза, поднимая голову к небу. На щеку ему капнула маленькая капля воды, которая тут же побежала по его лицу, словно слезинка. Он открыл глаза и вздохнул. — Как это все тяжело… Тома не знал, что ответить на такой тяжёлый монолог, ведь он и сам абсолютно не понимал мотивы Сегуна. Все, что сейчас оставалось — это ждать, как бы грустно это ни звучало. Но больно было видеть перед собой такого Аято, который ни на секунду не может расслабиться, постоянно обдумывая в голове мотивы тех или иных действий… Хотелось спрятать его от этих мыслей как можно подальше. Он заслуживал большего… Тома медленно подался вперед, обнимая Аято. Тот сразу же прижал парня к себе в ответ. Казалось, будто все в мире затихло, позволяя слышать только учащенное сердцебиение друг друга.