Вторая жизнь

– Нам нужно сбежать. Мне, Чонину и Феликсу, – Хенджин смотрит в глаза вампира, который не сразу понимает суть просьбы, а после садится ровно. – Зачем? Вас тут кто-то обижает? – Не пойми неправильно, Сынмин… – Хенджин кусает нижнюю губу, понимая, что каждый его вздох теперь ловит Ким и прикрывает глаза. – Нас тут никто не обижает. Но мы люди. Мы не можем жить тут с вами, даже если бы мы были на равных правах. Мы с вами разные животные и, смотря на притворство Феликса и Чонина, их наигранное счастье… да они радуются, что хотя бы как-то могут выжить. А у нас все по-другому. У нас время ограничено одним столетием. И прожить его рядом с вами… тяжело. Я говорю это тебе, как вампиру, который в состоянии меня понять и помочь. Я надеюсь, что ты поможешь. Хенджин поднимается, собираясь уйти, но Сынмин резко поднимается следом, перехватывая его руку. В глубине души Хван понимал, что сказал абсолютную глупость, и Ким может легко сдать его сейчас Минхо, но взгляд Сынмина слишком серьезный для такого. – Хенджин, ты же понимаешь, что вы попали не к обычным вампирам. Просто так увести вас за руку из замка у меня не получится даже при всем желании. Пойми, в моем замке есть мой муж, мои слуги, которые поплатятся вместе со мной, если нас поймают. Я тоже не хочу, чтобы страдали невинные. Чтобы проделать такое, нужен хороший план действий, но самое главное я тебе скажу сейчас. Любыми способами тебе придется войти в доверие к Минхо, понимаешь? Когда вы будете достаточно близки, я смогу увести вас, а потом сказать, что вы воспользовались мной, чтобы незаметно уйти. Но в любом случае – сначала нужно получить доверие Минхо. Хван задумался над тихим голосом вампира, который медленно покинул его комнату. Сынмин был чертовски прав, но готов ли Хенджин сейчас пожертвовать своей гордостью, чтобы спастись из плена этих монстров, которые монстрами были не все? Точно готов. И словно сама судьба услышала решимость Хенджина, проверяя на прочность его громкие слова. Феликс вбегает в комнату и говорит, что Минхо ждет его у себя. Но вот выпустить его слуга не дает. Хенджина быстро отводят в баню, еще раз хорошо вымывая шею, руки и бедра. Хван же немного коститься на дверь, куда убежал Феликс, оставив его на других слуг. Когда Хенджин вернулся в комнату, чтобы одеться, то на его кровати уже лежал нежно-белый наряд, больше чем-то напоминавший мамино платье. Хван недоверчиво покосился на Ли, но тот уверенно закивал головой. – Сынмин приказал. Так надо, давай. К огромному разочарованию женоподобная одежда оказалась не единственным испытанием, которое следовало пройти Хенджину. Пока мурашки ползли по открытой коже, которая четко чувствовала бархатную ткань, Феликс кружил вокруг него, прибирая отросшие волосы, а после начиная намазывать на его лицо какие-то краски, после которых Хенджин стал казаться куклой. И это сравнение больше всего подходило Хвану во всей этой ситуации. Минхо еще раз осмотрел Джисона, сглотнув. Говорить было уже не о чем, а Хан, как назло, только сильнее щурился, смотря в ответ игривым взглядом. – Ну и где там твой мальчик? – Ты куда-то торопишься, Хан-и? – ласково прозвал Минхо молодого вампира напротив, слегка закатывая глаза. Просто сидеть и ждать выдается скучным даже для бессмертных. Минхо обратил Джисона около ста лет назад. Ему нравилось, что Хан вмиг стал уверенней в себе и стал считать, что Минхо уже полноценный его жених. Сам Ли пока не спешил делать предложение Джисону, ему нравилась его гордыня и величие. Дверь открывается как-то слишком резко, на что оба вампира недовольно поворачиваются в его сторону, смотря на перепугавшегося Феликса, который явно спешил к ним, не рассчитав силы. Чуть позже величие перешло уже на его сторону, и Ли младший с неподдельной гордостью поклонился обоим, сообщив, что Хенджин пришел. Минхо странно посмотрел на слугу, кивая. Джисон смотрел в его сторону совершенно равнодушно до тех пор, пока Хван не прошел в комнату. Хенджин держал спину ровно, словно его готовили к этой роли всю жизнь. Голову он не поднимал, однако держался достойно, отчего по покоям наследника протекла атмосфера королевского присутствия, словно Минхо позвал не свою еду, а принца с соседней страны. Хотя такое сравнение было крайне неуместным, потому что ни один принц не сравнится с красотой Хенджина. Джисон зло перевел взгляд, смотря на довольного и расслабленного Минхо. Феликс сразу же незаметно выскользнул из покоев. Минхо с трудом сдерживал себя, чтобы не наброситься на невинного мальчишку, но с еще большим трудом оторвал взгляд и перевел на Джисона. – Я голоден. Хенджин останется у меня на ночь, а ты, Джисон, можешь быть свободен. Холодный пот проступил на спине Хвана от слов вампира, и в голове быстро проскользнула мысль, что зря он все же решился на это. Но на место сразу же пришла вторая: так надо. Надо лишь немножко потерпеть, и если Минхо поверит ему, как это сделал Сынмин, то совсем скоро он подарит свободу не только себе, но и невинному Чонину, и замученному Феликсу. Минхо подходит медленно, ждет, пока за Джисоном закроется дверь, а после поднимает двумя пальцами лицо Хвана за подбородок. Хенджин смело смотрит в глаза вампиру, не так, как в первый раз, отчего внутренности Хо начинают сжиматься. – Что за боевая готовность, Хенджин? – низким голосом интересуется Ли, осматривая чужую шею, и Хван видит ничем не прикрытый голод и явное желание. Пока все идет как надо. – Чонин сказал, что после укуса Повелителя, его больше никто не имеет права кусать. Это правда? – Джин еле сглотнул, осознав, что все происходит слишком быстро. Просто отдаться ему не получится, нужно как-то усыплять бдительность, но вот что именно нужно говорить, Хван даже не представляет. И ему еще дико повезло, что вампиры не читают мысли. – Конечно. Повелитель, я и Сынмин стоят во главе наших земель и являются также самыми почитаемыми вампирами. Наших фаворитов не имеем права кусать даже мы, а ты чего-то боишься? К тебе кто-то пытался приблизиться? – взгляд вампира становится вмиг темными, кажется, что даже зрачки становятся кроваво-красными. – Нет, но мне бы хотелось почувствовать тоже самое, – Хенджин дышит через раз, чувствуя, как вампир выдыхает прохладный воздух прямо ему в шею. От зоркого взгляда вампира не укрываются новые мурашки, пробегающие по шее и рукам парня, поэтому он подходит еще ближе, кончиком языка проводя по венке на шее. – Ты и так мой, Хенджин. Тебя уже никто не тронет. Перед глазами все плывет, кажется еще до того, как Минхо оторвал Хвана от земли. Джин держится за плечи вампира от испуга, поглядывая то на пол, то на самого Ли, который быстро несет его на постель, подкидывая на середину. Хенджин разводит ноги в стороны и сам себя пугается. Минхо нависает сверху, открывая все свои чувства к младшему, но такое внимание только нравится Хвану, который теперь сам тяжело дышит, однако совсем не от испуга, а скорее наоборот. Минхо ведет кончиком носа по внутренней стороне бедра Хвана, а тот сжимается чуть выше, но вылезти Минхо не позволяет. У Хенджина четкое ощущение, что он в ловушке, когда чувствует, как рука вампира лезет выше, цепляясь за налитый кровью орган Хвана. Хенджин сам не понимает своего тела. Он не любит Минхо, вампир ему даже не нравится, так отчего же тело отвечает ему совсем не так, как он чувствует? Все ласки Ли остро отражаются на нем, и хочется сделать то, о чем бы сам Хенджин никогда бы не подумал даже в пьяном угаре. – Повернись на живот, Хенджин, – ласково приказывает Минхо и руками уже переворачивает его корпус, не оставляя попыток перечить. Хван и не может сейчас, когда всю нижнюю половину тела изводит от сильного жжения, и, когда вампир открывает ягодицы, становится немного легче. Минхо аккуратно прокусывает нежную и чувствительную кожу бедер, по капле высасывая самую сладкую кровь, пальцем массируя сфинктер. Хенджин дышит сбивчиво, через раз и грудью по постели катается, лишь бы избавится от руки сзади. Он даже готов терпеть эту ноющую боль в ноге, но палец настойчиво начинает погружаться внутрь, отчего весь живот стягивает узлом. Пот выступает на всем теле, особенно когда Минхо добавляет третий палец. Напрягаться уже не получается, мышцы расслабились под опытной рукой, что позволяет Ли скользить глубже и легче. Как только рука вампира покидает его тело, становится так легко, что Хенджин благодарит небеса за спасение, не зная, что на небесах его уже не ждут. Минхо входит неожиданно, заставляя Хенджина вскрикнуть больше от испуга. Вампир сверху стонет блаженно, в то время как анус Хвана сжимается вокруг его члена, не задерживая, но и не оставляя свободного места. Слезы начинают течь по щекам парня, который сейчас на них и сам-то внимания не обращает. Становится невыносимо противно от осознания, что он все же совершил это – один из страшных грехов, так еще и с мужчиной. Еще и с трупом. Хенджин ведь даже не знает, сколько Минхо точно лет. Ли держит чужие бедра крепко, насаживая на свой член как можно глубже, а тело Джина начинает отвечать тем же – раскрывается и пропускает внутрь, позволяя входить, как ему захочется. Хван ненавидит себя за это, но вампир отчаянно бьет его по странной точке внутри. Как только чужая головка задевает ее, тело парня прошибает током, а стоны сдержать не удается совсем. Минхо не выходит полностью, оставляя внутри Хенджина головку, а после поднимает его за талию и резко разворачивает на спину, увидев круглые от удивления глаза. Круглые и мокрые от слез, а еще красные и немного напуганные. Краски размазались, создавая портрет прекрасного человека, которого, Ли уверен, он не забудет никогда. Кровь еще никогда так не приливала к члену, видя перед собой такой сломленный и беспомощный вид. Минхо не глуп, понимает, что Хенджин пришел к нему с какой-то целью. И явно не ожидал, что все получится именно так. Собственная сперма на впалом животе смотрится так правильно, что Минхо глубоко задумывается, водя белыми пальцами по темным прядям уснувшего парня в его покоях. Вампир убирает все сам, нужно не забыть отдать приказ Феликсу, что теперь в бане его может мыть только он. Больше никто не должен прикасаться к его мальчику, а хочет этого сам Хенджин или нет, уже не имеет значения.