Вторая жизнь

– Как прошла ночь? – сразу спрашивает отец, когда Минхо слишком довольный и счастливый садится напротив него и Джисона. – Замечательно, спасибо, отец. Хенджин великолепен во всех смыслах, – Ли улыбается искренне, а потом здоровается с мрачным Ханом, спрашивая о самочувствии. После обсуждения дел они выходят в сад, чтобы размять ноги. Повелитель отдыхает, начиная обсуждать с сыном погоду и цветы, а Наследник охотно поддерживает беседу, потому что отец намного лучше, чем терпеть общество мрачного Джисона. На другом конце сада они замечают Хенджина и Феликса. Джисон, отстав, отдает приказ Чанбину следить за ними, а сам старается отвлечь Минхо от разглядывания Хвана, которого насильно вытащили на улицу. Ли подмечает, что Хенджин среди цветов смотрится еще красивее, поэтому спрашивает у отца, много ли цветов в их государстве? Хочется видеть Хвана в таком виде в любом месте. Повелитель смеется, отвечая, что вполне достаточно, ведь у многих вампиров сохранилось чувство прекрасного. А потом они идут дальше, обсуждая уже дела с людскими странами. Теперь Хан не вмешивается, молча следуя позади. Чанбин достигает их уже на входе, ведь Хван заметил Минхо и едва ли не со слезами просил Феликса завести его обратно. Со преграждает путь только Феликсу, Хенджину же приходится кланяться. – Что-то случилось? – равнодушно спрашивает Ли, хотя в его глазах отчетливо можно увидеть издевку. – Доброе утро, господин Хван. Неплохая погодка, не так ли? Мой господин Хан Джисон приглашает вас пообедать, так как вы оба теперь преданные Наследнику Ли Минхо, – Чанбин полностью игнорирует уже нахмурившегося Феликса, а Хенджин, не замечая никакой колкости, кивает головой. Феликс весь на нервах. Он около сотни раз предупреждает быть осторожнее с едой, которую ему будет предлагать Джисон, боясь, что Хан зовет Джина в ловушку. Но сам Хван все отрицает, говоря, что, чтобы план сработал удачно, нужно войти в доверие не только Минхо, но и приближенных к нему. Джисон ведь теперь знает чуть больше, чем нужно. Феликс остается у входа, смотря прямо на Чанбина, который стоял у окна, готовый прислуживать в любую минуту. Хенджин немного поклонился Джисону и сел рядом с ним, держа спину ровно. – Что ж, Хван Хенджин, приятного аппетита. Джисон поднял бокал с кровью вверх, призывая и Хенджина поднять такой же бокал, только с вином. Хван еще помнил, что случилось вчера, но старался открыто не морщится. Хенджин действительно был немного голоден, но к еде он относился с опаской, что сразу бросилось в глаза Хана, заставив вампира смеяться. – Не беспокойся, яда здесь нет. Не хочу доставлять тебе такую роскошь, я ведь знаю, как сильно ты хочешь покинуть это место. Хенджин не смотрит на еду, только на самодовольного Хана. Внутри все начинает сворачиваться от отвращения, а внутренний голос шепчет, что Джисон даже хуже, чем Минхо. – С какой же целью вы пригласили меня в таком случае? Хотите найти компромисс? Хван смело поддевает палочками кусочек мяса и отправляет в рот. Еда была действительно вкусной, но вот взгляд вампира все еще настораживал. – Может быть. Ты ведь человек, должен меня понять. Чтобы превратиться в вампира, нужно умереть, ты в курсе? – вдруг спрашивает Хан, делая еще глоток. Хенджин отрицательно кивает, ловя усмешку Сона. – Прежде чем обратиться, человека убивают. Чтобы получить одно, нужно отдать другое. Это закон вселенной. Только умирая, я не знал, что все чувства, которые я пережил, останутся со мной после смерти и до конца вечности. Со мной остались страх, небольшое недоверие к окружающим и сжигающая любовь к Минхо. – Если вы уверены в себе, почему же тогда так ревнуете Ли Минхо ко мне? – вдруг спрашивает Хван, отрываясь от еды. – Он не обращает на меня внимание. Он слишком сильно увлечен тобой, что идет на сумасшедшие поступки. Хван, если ты действительно хочешь убежать, то можешь прийти ко мне за помощью. Я не оставлю тебя и помогу. Минхо ни о чем не узнает. Феликс напрягается, почти перестав дышать. Хенджин тоже перестает жевать, обдумывая. Точнее, делая вид. Приходит идея усыпить и Джисона, и он кивает сам себе, думая, как можно выйти из комнаты живым. – Хан Джисон, при всем уважении, я не смогу прийти к вам сегодня или завтра. Минхо еще находится в готовности, и если вы мне поможете, то вас могут казнить, а меня посадят на сто цепей, либо же докажут, что вы просто пытались от меня избавиться, – как можно убедительней произносит Хенджин, ловя заинтересованный взгляд. – Я надеюсь, это останется только между нами, – Хван вскидывает брови, вмиг став серьезным. – Мне нужно еще немного побыть с Минхо, чтобы он не боялся выпускать меня на улицу. Когда он полностью успокоится, я приду к вам. Будьте уверены. Феликс смотрит круглыми глазами на Хенджина, меняя положение, что замечает Чанбин, усмехаясь. Джисон доволен ответом Хвана, полностью его одобряет и движением руки позволяет вернуться к еде. Ли расходится только в комнате Хвана. Он был просто в ярости, стараясь негромко отчитывать Хенджина, ведь по прошлому опыту понятно, что Минхо может прийти в любой момент. Хван же устало слушает его, поглядывая в окно. – Чего ты такой возбужденный, Ликс-и? Если хочешь что-то скрыть, скажи правду, – почти стонет Хван, ловя такой же обреченный стон в ответ. – Ну не в буквальном же смысле, Хенджин… Вечером Минхо не зовет Хенджина, позволяя тому отдохнуть. Не особо расстраиваясь, Хван радостно укладывается в кровать, засыпая, а Феликс выходит проветриться. Ему действительно страшно за Хенджина, ведь тот делает все молча и даже не знаешь, чего от него ожидать в следующую минуту. Феликс был слугой уже лет 10, но теперь его, кажется, сделали няней для сумасшедшего фаворита. А ведь он все еще человек и уже совсем скоро начнет седеть. Чанбин появляется сзади, неожиданно ладошкой затыкая ему рот, чтобы не кричал. Успокоившись, Феликс отталкивает Со, однако тот только убирает руку, а вот отстраняться не спешит. – Что тебе надо? – грубо спрашивает Ли, не оставляя попыток увернуться. – Что, Ликс-и, хозяин твой от тебя отвернулся? Как бы ты тут вокруг него не бегал, он все равно хочет убежать? – А тебе будет спокойней, если он останется, м? Хенджин ведь намного красивее Джисона, Минхо больше никогда не посмотрит на твоего хозяина. Чанбин мрачнеет и резко бьет Ли под ребра. Младший тихо выдыхает, сжимаясь, а Со наносит еще один удар, теперь в скулу. Глаза наливаются влагой, когда Чанбин хватает его за волосы и тащит в сторону, а уже потом Ли с ужасом осознает, что это далекое место и помочь ему здесь никто не сможет. Радует, что убить только Чанбин не может, потому что точно поймают и накажут. Феликс все же принадлежит не Хану, а Минхо, поэтому за слуг наказывают жестоко. Но уже через пару минут Ли понимает, что лучше смерть. Чанбин грубо снимает с него брюки и рубашку, быстро раздеваясь сам, а потом кидает на пыльные мешки с чем-то мягким внутри, сжимая бедра до посинения, одновременно разводя их в стороны. Изо рта Со льются грязные слова, которыми он полностью принижает Ли и старается показать, что именно Хан Джисон выше по статусу, чем Хенджин, поэтому входит грубо и резко, с наслаждением слушая истошный крик младшего под собой. Феликс ногтями крепко хватается в мешки, воет и умоляет отпустить, но Чанбин его словно не слышит, продолжая преодолевать сопротивление и насильно входить все глубже и глубже. Слезы стекают по щекам Ли, пока тот постепенно ослабевает, затихая на тех мешках. Кончив на чужую тонкую спинку, Со поднимается и уходит довольным, напоследок больно ударив его по ягодицам и бросив еще несколько грязных слов. Феликс не двигается, желая только умереть в этот момент.