Вторая жизнь

– Ким Сынмин, – Джисон кланяется, приветствуя второго сына Повелителя, найдя их с Минхо совершенно случайно. – И тебе доброй вечности, Хан Джисон. Минхо смотрит на брата любовно, словно он был самым невинным созданием в мире. А может это и было так, ведь Ким всегда игнорировал зло, даже в их мертвой вечности. К людям относился так же трепетно, как и к цветам у дорог, в своем замке имел только десяток людей для кормежки и то содержал их, словно ухаживал за Повелителем. С Джисоном они подружились сразу же несмотря на то, что со стороны Хан открыто пользовался доверчивостью Сынмина и всегда ловко заговаривал ему клыки. Минхо раньше просто не обращал внимание на это, пока не появился Хенджин. Теперь Ли даже боится за него, хотя, опять же, видит, как Хенджин лезет к Хану первым, выпрашивая. И скоро выпросит. Но Минхо нужно успеть первому. – Кстати, а где Хенджин? Я же еще не успел поздравить его с новым статусом! – Ким вскакивает, смотря на Минхо. Тот говорит, что Хван должен быть в саду, а сам усиленно думает, куда можно уйти, чтобы не остаться с Джисоном наедине. – Ли Минхо, можно с вами поговорить? – тихонько шепчет Хан, на что Ли кивает, проклиная мир. Сынмин с улыбкой уходит, а Ли лениво кивает рукой на место рядом с собой. Джисон садится невыносимо медленно, медлит даже со словами, что совсем не нравится Наследнику. – Мы так давно не оставались наедине, – вздыхает Хан с грустью, а Минхо с облегчением. – И что ты от меня хочешь? Чтобы я заставил себя быть с тобой? – грубо начинает Ли, смотря пристально на Хана. – Даже если ты вампир – это не дает тебе права распоряжаться моими чувствами. Хенджин здесь совершенно не при чем. Я мог влюбиться в любого другого дворняжку или человека только потому, что к тебе я совсем ничего не чувствую. Не старайся убрать Хенджина, Джисон. – Я и не стараюсь убрать его, – хмурится Хан, переходя в атаку. – Вы называете Сынмина наивным, хотя сами не замечаете простых вещей. Хенджин пользуется вами, чтобы вы ему доверились, а потом он убежит. – Сколько еще таких гадостей ты скажешь? Не низко ли для тебя, Джисон, опускаться до такого уровня? Однажды я позволил себе сомневаться в Хване, и он успел доказать мне обратное. А ты, кроме слов, больше ничем доказать мне это не можешь. – Хотите, чтобы я доказал вам? Приходите в мои покои, как можно тише. Я позову Хенджина на ужин и докажу вам, что не лгу. Хан резко встает, выбегая из комнаты, а Минхо только устало трет переносицу. Он сходит, потому что доверяет Хенджину. Сходит, чтобы еще раз убедиться, что Джисон просто сходит с ума. Сынмин выходит в сад, ища глазами хотя бы одну знакомую макушку. И она находится, только в совершенном одиночестве. Настроение Кима ползет вниз, когда он смотрит на печального Феликса, который молча наблюдает за Хенджином и Чонином со стороны. – Неужели маленький Ликс познал ревность? Ли вздрагивает, а потом на минуту улыбается искренне, увидев Сынмина. А в следующую секунду на его лице уже дежурная улыбка, которая очень сильно не нравится вампиру. – Нет, ты чего. Настроения нет, вот и отошел, чтобы другим не портить. – Ну а кто тебе его испортил? – Обещаешь не рассказывать никому? Кима эта фраза напрягла гораздо сильнее, потому что Феликс по определению очень общительный мальчик, который хотя бы раз, но разговаривал со всеми в замке. Даже с мужем Сынмина, казалось, Феликс разговаривает легче, чем с ним самим. Вампир кивает, а Ли на одном дыхании рассказывает про изнасилование и то, как теперь Джисон пытается выловить Хенджина. Сам Хван пока держится, но Феликс все равно боится его. Сынмин не может поверить его словам, ведь никогда не думал, что такое возможно. – Последний вопрос, почему я должен молчать? Почему ты молчишь? – напирает вампир, заставляя Ли покраснеть. – Сынмин, не надо… – Какова вероятность, что Чанбин не вернется вновь? – Если это повториться, я обещаю, что расскажу, – Ли оборачивается к Сынмину и вздрагивает. К ним стремительно подходит Чанбин, еще раз кланяясь вампиру, а затем просит передать Хенджину, что Джисон ждет его на ужин. Отказаться он не может, потому что их ждет серьезный разговор. Сынмин пристально смотрит на Чанбина, который бросает короткий взгляд на Феликса и уходит. Ким оборачивается на уже бледного Ли, который низко держал голову, и совсем путается. – А что, если это Джисон приказал ему прийти к тебе, – предполагает Ким, смотря как Ли медленно замирает, обдумывая его слова. Это может быть правдой, но сразу же создает кучу новых проблем. – О чем вы говорите? Хенджин подходит неожиданно, пугая Феликса. Сынмин молчит просто потому, что знает, что Ли сейчас и так трудно, и смотрит на Чонина сзади, стараясь перевести тему разговора. – Просто Чанбин подходил, сказал, что Джисон ждет тебя на ужин для серьезного разговора. Вообще-то я здесь, чтобы поздравить тебя, дорогой мальчик, с успешно пройденной задачей. Потяни еще немного и можете паковать вещи, – улыбается вампир, пытаясь отвлечь немного смущенного Хвана. – Спасибо, Ким Сынмин. Все же, я думаю, нам стоит пойти обратно. Феликсу не по себе. Как бы его не уговаривал Хван, слуга упрямо отказывался отдохнуть, помогая Хенджину собраться. Сынмин предупредил его, что Хан снова попытается раскрыть его перед Минхо или хуже. Но Хенджин заверил обоих, что насчет Джисона у него иной план. Чем сразу же напугал всех. Сопровождать фаворита пошли другие слуги, потому что Феликсу стало еще хуже. Ким насильно уложил его спать, пообещав поохранять его сон, а Хван сказал, что умеет бегать и помнит, где комната Минхо, на крайний случай. Феликса этим он совсем не успокоил, но доставлять лишних забот не хотелось, поэтому он был вынужден уснуть. Хенджин вошел в знакомую комнату, поклонившись Джисону. Сам Хан обвел всю комнату глазами и нахмурился, возвращаясь глазами к вошедшему. – Без своей собачки пришел? – Феликс может иногда гулять без поводка, – улыбается Хван, – а кто-то вечно на привязи, потому что неадекватный? – Джисон переводит взгляд на Со, который по обыкновению стоял позади своего хозяина и растерянно смотрел на Хана, ожидая, пока тот его оправдает. – Шутишь – это хорошо. Присаживайся. Минхо пристроился за шкафом, стараясь укрыться от сканирующего взгляда Джисона. И когда Хан обреченно выдохнул, поняв, что Ли не пришел, то взял бокал вина, позволяя Хвану немного поесть. – Что же стало с твоим планом, Хенджин? Ты и правда передумал убегать от Минхо? – Ну что вы, совсем не передумал, – фаворит кивает, а потом улыбается еще шире. – Такой ответ вы хотите услышать? Хан сильно сжимает зубы, смотря на довольного собой Хвана. Человек без капли страха ест перед ним, сохраняя улыбку на губах. – Что это было? – Неужели вы настолько глупый? Я ведь просто пошутил насчет побега, но вы так сильно поверили, что уже который раз стараетесь предупредить об этом Ли Минхо? Наследник не верит вам просто потому, что вы единственный, кто верит в это, – Джин пожимает плечами, будто сказал самую очевидную вещь, а потом снова улыбается. – Хан Джисон, я понимаю вас. Я сам, кажется, влюбился в Ли Минхо без памяти. И я хотел бы назваться его женихом. Впрочем, я думаю, это не составит труда для меня, ведь так? Джисон смотрит самым ужасающим взглядом, от которого даже Со за его спиной сжимается, чувствуя эту ауру. Но сам Хенджин выглядит невинно, как ребенок, погладивший бешенную собаку. Глаза Хана наливаются кровью, когда Хван благодарит его за ужин и уходит, сказав, что ему нужно встретиться с Сынмином, а через минуту из укрытия выходит и Минхо, молча выходя из комнаты за Хенджином. Наследник не сдерживает слез, закрыв руками глаза. Чанбин совершенно теряется, осторожно касаясь плеча хозяина. – Хан Джисон… мой дорогой хозяин, я думаю, вам не стоит переживать, – Чанбин садится на колени перед Ханом, который сейчас смотрит на него со всей болью, на которую способен, и сердце Со вздрагивает. – Хван Хенджин просто очень красивый. Ли Минхо повелся на это, а когда его кровь перестанет быть такой сладкой, то вся эта красивая оболочка окажется совсем не нужной, – Чанбин пожимает плечами, радуясь, что Джисон перестал плакать. – Я добавил в еды немного того масла. Хенджин съел его. Еще два дня, и Ли Минхо продаст ненужного преданного за ненадобностью. А с таким красивым личиком его быстро увезут как можно дальше. Со окончательно успокаивается, увидев улыбку на лице Хана, потому что до последнего переживал, а правильно ли он поступил. Самое главное, что сейчас его поступок одобряет Хан Джисон. Он готов пойти на все, лишь бы его хозяин улыбался чаще. – Да чтобы я еще раз пошел к этому Джисону, – Хван икает, смотря на Сынмина и уже проснувшегося Феликса в своей комнате, которые застыли сразу же, как он открыл дверь. – Сволочь, кажется, подсыпал что-то в еду. Хенджин устало опускается на кровать рядом со слугой, обняв того за руку и прикрыв глаза. Минхо продолжает молча смотреть за телом младшего, даже когда младший Ли, забыв о присутствии Наследника, ругнувшись, убегает за водой и тазиком. Сынмин отмирает через пару минут, чуть отталкивая брата и поворачивая Хвана на бок. – Джин-и, открой глаза, – взволнованно шепчет Ким, но в ответ Хван только щурится и отрицательно мотает головой. – Я тащусь от твоего ускоренного обмена. Феликс рычит, вместе с вампиром стараясь промыть Хенджину желудок. Хоть и очевидно, что что-то из отравляющего вещества уже всосалось, но вывести остатки не помешает. Минхо отмирает только сейчас, громко приказывая слугам вызвать человеческого лекаря. Отойти от постели Хенджина он не может. Кожа Хвана уже приняла бледный оттенок, а Феликса пришлось увести, потому что у него сработал ответный рефлекс. Пока лекарь осматривала Хенджина, появилось время подумать, что ел Хван как раз у Джисона. Но не мог же Хан нарочно отравить его? Значит у Хенджина непереносимость некоторых блюд. – За ним нужен присмотр и диета, – заканчивает женщина, низко поклонившись. – Отойди на кухню и прикажи, что и как ему нужно готовить. Присмотр я возьму на себя. Минхо отправил еще двух слуг предупредить Феликса, что Хенджин временно переезжает в его покои, на что и Ли, и Сынмин сильно удивились. Но не больше, чем сидящий рядом Чонин. – Что-то случилось с хеном? – спросил Ян с невинными глазами. – У Джисона получилось как-то отравить Хенджина. Но раз приказа казнить нет, значит, это не смогли доказать, – фыркает слуга, отворачиваясь в сторону. – А может и правда случайность? Сынмин и Феликс смотрят на него одинаково строго, после чего Ян стихает. Ким сам выводит его обратно в свою комнату, оставляя Ли немного отдохнуть. Но отдохнуть долго не получается, Феликс отчетливо, как в самом страшном сне, видит, как Чанбин проходит в глубь комнаты с дьявольской улыбкой. – Что случилось с твоим хозяином? Покинуть Ли Минхо собрался? Ли сжимается и дышит через раз. Собственное сердце от испуга почти не бьется, пристально наблюдая за каждым движением Со. – Ты не можешь приходить сюда и насиловать меня. – Я не вижу такого пункта в законе. Если ты настолько послушный, я могу взять тебя в мужья, м? Ли Минхо дорожит тобой и знает меня. Феликс совсем забывает, что такое дышать. Тело почти не слушается, каменея как под взглядом мифической Горгоны, чем смело пользуется Чанбин, забираясь уже на кровать, а не на мешок.