Вторая жизнь

Хенджин открывает глаза, улыбаясь солнцу. Тело по-прежнему вздрагивает от испуга, но Хван старается шире растянуть довольную улыбку, когда замечает Минхо рядом с собой. Вампир смотрит на него неотрывно, стараясь заметить любую перемену на лице Хвана, оставляя холодную ладонь на чужой талии. – Неужели я выгляжу так ужасно? Минхо не может сдержать улыбки, подаваясь вперед, и мелко целует все лицо парня под собой. Хван поддается, однако вампир все еще чувствует, что младшему не по себе. Он не напирает, сдерживая себя изнутри, и одновременно осознает, что начинает пропадать. Разве можно ему любить так? – Ты выглядишь очень прекрасно, моя любовь. Как ты себя чувствуешь? – Все благодаря тебе и твоей заботе, – Хван улыбается и чувствует, что его стошнит. То ли после вчерашнего отравления, то ли от собственных слов. Вампир отходит ненадолго, к сожалению, возвращаясь с тарелкой какой-то каши. Хенджин морщится еще сильнее, но Ли упрямо надвигается сверху, придавливая ноги Хвана, чтобы не сбежал. В бою он проигрывает, поэтому ест. А потом дует губы, изображая обиду и соглашаясь компенсировать это обществом Феликса и Чонина. Минхо закатывает глаза, потому что не может отказать своему преданному. Сердцем он давно прикладывает мир к его ногам, но внешне сохраняет спокойствие, посылая одновременно и за Ли, и за Яном. Первым приходит поникший Феликс, который снова не спал всю ночь. На все вопросы Хенджина он игнорирует, спрашивая в ответ только о его самочувствии. Подождав, когда Сынмин уведет Минхо к Повелителю, слуга смело садится рядом, позволяя чужим руками обнять себя. – Помнишь, я говорил, что сомневаюсь насчет побега? Ты хочешь забрать меня с собой… Я теперь тоже хочу этого. Я обещал Сынмину, что расскажу, если это повториться снова… – Феликс ненадолго замолкает, подождав, пока Хенджин сядет удобнее. – Меня достает Чанбин. Вчера он угрожал мне, что возьмет меня в мужья… – Иронично, но Минхо теперь угрожает мне тем же… – сдается Хенджин, обнимая Ли крепче. – Точнее даже не угрожает. Просто ставит в известность. – Я не хочу этого. – Поэтому, когда Минхо выпустит меня, мы подождем еще неделю их издевательств и позовем Сынмина. – Сынмин уезжает сегодня… Стой, что значит «выпустит»? – Ли озадаченно смотрит в глаза Хвану, слыша его вздох. – Так тебя не травили? – Боже, Феликс, я изначально знал, что в комнате сидит Минхо. Я видел его пристальный взгляд на Джисона из-за шкафа, который сам Хан не заметил. Боже, да он слышал и видел буквально все, а я там так играл!.. Впрочем, на этом концерт не окончен. Я поиграл и по возвращению в комнату, потому что не заметить за спиной вампира, съедающего тебя взглядом, крайне трудно. Но я молодец. Феликс ошарашенно моргает, не зная, аплодировать ли его гениальности, или же назвать сумасшедшим. – Твою-то за ногу, Хенджин! Ты всех нас напугал до смерти! – Не принимайте все так близко к сердцу, – улыбается Хенджин. – Нам, людям, делать это еще опаснее. В комнату проходит Чонин вместе с Минхо, который пропускает Яна на свою кровать и уходит в рабочую зону, начав что-то писать на бумаге. Но ощущения присмотра не отступает, поэтому и Феликс, и Хенджин начинают играть в невинных мальчиков, обсуждая совсем уж незначительные вещи. Хвана выпускают через три дня голодовки (правильной диеты). Минхо все еще заходит к нему два раза в день, проверить состояние, но Хенджин умело играет влюбленного, совсем позабыв о косых взглядах Джисона и Чанбина. Чонин заглядывает уже чаще, искренне радуясь своему положению. Ему по белому завидуют и Феликс с Хенджином: его никто не трогает, только Повелитель иногда пьет, сразу задаривая подарками. Зато Минхо совсем перестал скрывать свои чувства к Хвану. Вампир чаще стал звать его «моя любовь», вызывая подергивания глаза у Хана. Джисон каждый день ходил мрачнее тучи, открыто желая смерти Хенджину, но на активные действия уже даже решиться не мог. Идти против любви самого Наследника – очень глупое решение. Дни стали течь как один. Хван на время забылся, позволив себе немного попользоваться привилегиями, которые ему открыл Минхо. Феликс отчетливо видел, как счастлив в этом моменте Хенджин, и еще сильнее сжал зубы, когда Чанбин стал приходить к нему стабильно раз в три дня, заламывая руки и лишая способности сопротивляться. – Это приказ Хан Джисона? Зачем ты ходишь ко мне? – сквозь слезы шепчет Ли, наблюдая за тем, как Со одевается. – Нет, Феликс. Это только мое решение, пока Хан Джисон занят, – ядовито выплевывает Чанбин, зная, что после его ухода Ли снова будет долго плакать.