Вторая жизнь

– Зачем, Чанбин? Феликс смотрит уже на своего мужа мокрыми глазами, сидя на кровати в одной рубашке. Со резко вызвал к себе Джисон, но перед уходом Чанбин приказал раздеться. До конца Ли не смог. – Ты про свадьбу? Ну, захотел, – Со пожимает плечами и подходит ближе, рассматривая худые ноги, – красив ты, чертовка, – тихо признает Бин, смело ведя ладонью по щиколотке и чувствуя дрожь чужого тела. – Ты ведь тоже человек, Чанбин. Если бы Джисон отдал тебя собакам на растерзание? Почему ты не подумал о моих чувствах? – Неуместное сравнение, Феликс. Джисон – мой хозяин, и его приказ для меня закон. А плакать сейчас не стоит. Всех нас всегда отдают замуж по выгоде. Думаешь, был бы ты с людьми, то женился бы по любви? Или твоя мать была с твоим отцом, потому что сама так захотела? Тебя забрали, когда ты был ребенком, поэтому ты не знаешь. И веришь в эти сказки, как дитя. Чанбин резко дергает ногу Феликса на себя и заглушает его крик поцелуем. И это можно назвать их первым поцелуем, потому что до этого Со на такое не обращал внимания, а теперь Ли задыхается еще и в прямом смысле этого слова. Этой ночью Чанбин не поворачивает Феликса к себе спиной. Что не нравится младшему еще больше. Щеки краснеют уже непонятно от чего, когда над ним Со замирает, смотря в глаза Ли только с одной целью. И младший хнычет, но доставлять удовольствие мужу – теперь его обязанность. Маленькая ладошка неуверенно накрывает ствол и ведет к основанию, выбивая у хозяина несколько стонов. А потом ведет вверх, вводя головку между собственных разведенных в стороны ягодиц. Чанбину так явно нравится еще больше. Он видит, как сильно кусает губу Ликс, что кровь выступает на его бледной губе, и Со чувствует себя вампиром, снова наклоняясь и языком слизывая эту кровь. От неожиданности Ли сам начинает насаживаться, выстанывая в поцелуй. И Чанбину окончательно сносит крышу, заставляя входить в тело под собой уже законно. Отвлечься у Ли не получается совершенно, поэтому и удовольствия особого такое не доставляет. Смущает, конечно, что Чанбин старается, даже чужой член своей мощной ладонью гладит, помогая и младшему кончить тоже, хотя раньше о таком Феликс боялся даже думать. Но где-то Со все же заключил сделку с черными силами, ведь ненавистный слуге Наследника член попал в какое-то место, заставив его отключиться от мира. – Еще… – смущенно хрипит Ли, вызывая широкую улыбку на лице Со, который начал остервенело толкаться именно в то место. Перед глазами радуга вперемешку с темными мошками. Феликс не был невинным ребенком, он знал, что делает собственный член и как достигать разрядки, если рядом нет возлюбленного. Но то, что делал сейчас Чанбин помогло кончить даже без усилий руки, и разрядка вышла настолько яркой, что конечности просто онемели. Губы почти не закрывались, и только чудом Ли не забывал делать вдох, а оказавшийся заботливым Чанбин прибрал одежду и лег рядом, позволяя почти уснувшему Ли закатиться себе под бок. – Я хочу пойти к Чонину. Можно? Почти плача, спрашивает Хенджин, когда видит утром того парня снова. Минхо не обращает внимания на Хвана, только кивает и подзывает юношу к себе. Не дожидаясь Феликса (Хенджин понимает, что после брачной ночи слуге будет совсем не до него), Хван быстро выбегает из покоев, несясь по уже известному коридору. Только столкнуться с Джисоном не хотелось, но Хан имеет другие планы, тормозя все еще не отошедшего от последних событий парня. – Куда ты так спешишь из покоев Наследника? Неужели выгнал испорченную куклу? – наигранно расстраивается Хан, произнося с издевательской интонацией. Джисон сейчас раздражает не из-за Минхо. Сказать, что когда-то он был человеком трудно, потому что человечность, кроме искренней любви к Ли, он давно потерял. А если это и есть та самая смерть перед трансформацией, то Хвану скорее просто жаль. – Ли Минхо сейчас ест, а я вышел прогуляться. Ты нагло отобрал у меня слугу узами брака, поэтому я вынужден сейчас быть один. – Ест, но не тебя? Ах да, ты же ему больше не нужен. – Настолько не нужен, что в конечном счете в его покоях живу я, а не ты. И времени Минхо уделяет мне больше, чем тебе. Ах да, тебе он внимания не уделяет вовсе. Хван уходит быстро, чтобы больше не раздражаться присутствием ненавистного вампира. Он идет прямиком в комнату Яна, забыв даже, что младший может быть с Повелителем. Но младший оказывается один и только-только проснувшийся. Хенджин раньше не видел его в таком состоянии, когда волосы слегка растрепаны, и лицо, опухшее после сна, но рана на его шее была свежая, что заставило Хвана нахмуриться. – У тебя только что был Повелитель? – Я кормлю только его, – Чонин пожимает плечами, а потом сам замечает на постели почти до конца засохшее пятно спермы и краснеет, понимая, что хен спрашивал именно про это, – да… Хван улыбается мягко. Чонин не выглядит замученным, даже наоборот, поэтому Хенджин за него искренне рад. – Можно я обниму тебя? Ян быстро закрывает все улики и радостно кивает, приглашая Хвана к себе. Хенджин чувствует молочный запах от кожи младшего, и улыбка ползет на его лицо непроизвольно. Чонин обнимает крепко, словно чувствует все страдания хена, и не старается успокоить его, даже когда собственной кожей чувствует влагу на щеках парня. Хенджин находит это самым важным, потому что младший смог создать ему атмосферу спокойствия и приятной тишины, в которой можно отдохнуть, не надеясь встретить темный просверливающий его фигуру взгляд мертвых глаз.