Вторая жизнь

– Итак, – Минхо осматривает все вещи все еще сжимающегося на его кровати Хенджина, – ты уверен, что это все? – Подчистую, – выдыхает Ликс, закончив перетаскивать вещи Хвана. – Простите, вы уверенны, что Хенджина сейчас нельзя оставлять? – Если Джисон захочет к нему подобраться, в его комнате я не успею вовремя. Поэтому, пусть живет со мной. Феликс кивает и отходит в сторону. Вампир садится на край, за ногу двигая к себе парня, который стал смотреть на него почти неотрывно. – Ты рад? – Я не знаю, – честно сознается Хенджин, отводя взгляд. Впадать в депрессию из-за кровяной непригодности в планы преданного не входило, но ощущение, что он теперь на одном уровне с Джисоном не покидает его. И с одной стороны, было бы все равно на чувства вампира, ему все равно убегать скоро, но с другой стороны, по гордости бьет очень сильно. Минхо тянется к нему, покрывая свежий укус мелкими поцелуями. Хван снова задается вопросом, зачем Ли делает это с ним, ведь по сути Хенджин уже использованная игрушка, которая теперь не нужна. Или вампир пытается загладить вину? Но ведь жизни в целом это масло в крови же не угрожает или Феликс сказал не все? В покои входит еще один парень. Хван смотрит на него и не понимает, кто это. Выглядел он почти так же, как и Хенджин в первую ночь. Открытая рубашка так и манила, что парень на минуту задумался, что именно привлекает вампиров. Кровь, конечно, вкусная, но если ее так красиво подать, то тут и Хенджин бы сам не отказался укусить. Осознание приходит внезапно, когда Минхо отстраняется и направляется к тому парню, прокусывая тонкую кожу на шее. Сердце берет ранее неизвестное чувство ревности, поэтому Хенджин отворачивает голову, взглядом встречаясь с усмехающимся Ликсом. – Ты что, не видишь? Ли Минхо влюблен в тебя по уши, а это всего лишь еда, – шепчет Ли младший, но Хван только качает головой. Никто из вампиров любить не умеет, разве что такие, как Джисон. В чувства Хана Хенджин верит, а вот Минхо просто красиво играет. Феликса никто из слуг не трогал до самого вечера. Повелитель отъехал на границу по делам, взяв с собой Сынмина и его мужа, а Минхо оставил в замке, поэтому Наследнику и Хенджину пришлось идти на свадьбу к Феликсу и Чанбину. Оба они понимали, что сам младший далеко не в восторге, но сделать уже ничего нельзя было. Феликс и сам не скрывал истинных чувств. Он весь вечер просидел в центре, пока все слуги вокруг их поздравляли и желали долгих семейных уз. Одно радовало – детей они иметь не могут. Ли бы не простил себе родить от Со хоть одного ребенка. Хенджин и Чонин с другого конца зала смотрели с сожалением на него, в тайне от всех держась за руки. Ян уже узнал о случившемся и старался подбодрить друга так, как мог. Но Минхо под конец слишком расслабился и отобрал Хвана ближе к себе, крепко держа за руку. Джисон хмурился, наблюдая за ними, ведь и верного слуги рядом не было – он сидел в центре и улыбался, смотря на поникшего соперника. Самое отвратительное – заключение самого брака. Бога в замке не было, поэтому крестить их никто не собирался (еще одна причина, почему Феликс был абсолютно против), но вот от обмена кольцами никто не освободил. Чанбин едва скрыл радостный вопль, когда видимо трясущиеся пальцы Ли явно без его воли надевали на него кольцо. И та слезинка, которая скатилась по его щеке, когда уверенная рука Со обручила безымянный палец парня, подливала огонь в масло. Чанбину нужно было вынести Феликса из зала в специальную комнату, которую отвели для них. Так как Минхо наотрез отказался разлучать слугу и Хенджина, то комната для них была смежной с покоями вампира. Джисон сначала разозлился, ведь его слуга уйдет так далеко, но после затих, ведь Чанбин его верные уши, которые расположены так близко к самому Наследнику. Хенджин и Минхо провожают их печальным взглядом, а после Ли лично просит нескольких слуг сопроводить Яна в его комнату, чтобы не узнал Повелитель. Сам же он сопровождает Хвана под пристальный взгляд Джисона. И хоть вампир и не спит, но сидит у кровати всю ночь, поправляя волосы Хенджина.