Пособие о том, как выжить в визуальной новелле

      На ватных ногах Скарамучча – с божьей помощью – дошёл до чужого дома, останавливаясь перед дверями и глубоко, со скорбью, вздыхая.       Нет ничего плохого в том, чтобы проведать своего парня, в конце концов, это нормально – прийти в гости с ночёвкой, окей, но...       Но вот беда в том, что брюнет охренеть как хорошо знал, чем они там будут заниматься! Во всех, блять, красках – перед тем, как придти юноша внимательно изучил, как вообще... происходит... эта хрень... с мужчинами, и знаете, он даже не постесняется сказать – ему просто до усрачки стремно, окей?! Если раньше он и допускал шутки про то, что ему засадят по самое не хочу, то блять, сейчас вообще не смешно!       «Система, давай договоримся по человечески – Казуха снизу» – рыдающе подумал темноволосый, в ответ получив только красочное молчание.       Больно надо! Сам справится. Чего там вообще страшного, в конце концов? В мире куча геев, все как-то долбятся, а ему то что? Первый раз всегда такой, надо просто, э-э... как там Тарталья говорил? Расслабиться и получать удовольствие! Ну все! Где это видано, чтобы пацан – и испугался секса! Пока все эти вдохновительные мысли проносились в его голове, сам он стоял с максимально истерическим лицом, глядя на дверь таким взглядом, будто та вырезала всю его родню. Даже Каэдэхара, который нетерпеливо ждал гостя в доме, почувствовал всю степень несчастья гребанной двери.       Надо спасать положение!       – Скарамучча! – радостно всплывает лицо блондина, когда он резко открывает дверь, – Рад тебя видеть.       И хоть, будем честны, руки Скарамуччи все ещё подрагивают, сам он при виде спокойного лица своего парня медленно успокаивается. Страшно, конечно, волнительно, но это ведь Казуха. Заботливый, добрый, иногда игривый, когда надо – нежный. Его никто не будет насиловать, он сам добровольно пошел на это, а значит... ему и вправду стоит успокоиться. Да и вообще – когда светловолосый его целует, то, в принципе, ему и самому не до... ну не суть!       Ебаться так ебаться, такова его участь.       – Привет, – выдыхает Скарамучча, на что получает только светлую улыбку – красноглазый видит, что его парень расслабился, и это не может его не радовать. Но тем не менее, он решает не наседать и просто приглашает того внутрь.       Сам брюнет в месте жительства своего бойфренда, к сожалению, ранее не был. Хотя, честно говоря, вопрос о том, нужен ли пикселю дом, был довольно интригующим. Но, в конце концов, это закончилось очередной недо-депрессией о том, что Каэдэхара – пиксель, поэтому ему пришлось оставить тему, дожидаясь этого дня. И вот, с интересом разглядывая все вокруг, брюнет пришёл к выводу, что у Казухи дом ну ничем не хуже. Даже лучше, что, конечно, неудивительно: он же самый крутой парень школы, ага. Красивый, популярный, с замечательным характером – только ярлыка "богатый" не хватало. А теперь вот – ещё и хата царская, ну чем не клише? Но в целом, кто он такой, чтобы жаловаться на то, что его парень такой идеальный! Что дают, то дают – он не выбирает!       – Нравится? – спрашивает Каэдэхара, замечая чужой интерес.       – Недурно, недурно! – хмыкает Скарамучча, – А у тебя есть второй этаж?       Ну разумеется есть, это же самая клишированная новелла, в конце концов!       – Показать? – в ответ интригующе предложил блондин.       За несколько минут перепуганный Скарамучча в эмо фазе стал Скарамуччей, с детским интересом бегающим по двухэтажному дому. Твою мать, да тут ещё и бассейн на заднем дворе! Храни Господь клише!       – Охренеть! Всегда хотел себе вот так выйти и в бассейн, – поделился мечтаниями темноволосый, проводя рукой по воде.       Ещё и с подогревом. Ебите его семеро, да это же мечта!       – Хочешь искупаться?       – А, ну я же не знал, что у нас ещё и это в планах... я не взял с собой плавки, ты чё!       – "Еще и это"? – хитро сузил глаза Казуха, на что голубоглазый лишь несчастно замолчал.       Хорошенько подумав, он ответил, как ему показалось, безоговорочным аргументом:       – Иди нахуй.       Вот и поговорили.       Каэдэхара насмешливо фыркнул, после чего кивнул головой на дом:       – Пошли тогда?       Темноволосый кивнул, поднимаясь. Уж было повернулся, собираясь спросить, а что, собственно, они делать то будут, как вдруг его резко толкнули в грудь, и знаете... сказать, что он охренел – это считайте вообще промолчать!        Он плюхнулся прямо посреди водяной глади, создавая брызги и волны вокруг себя. Не ожидавший такой подставы, голубоглазый вынырнул, жутко закашлявшись. Наверху кто-то, ага, звонко рассмеялся, спрашивая:       – Как водичка?       – Ты...       А потом, Господи прости, рядом с ним, с разгона, плюхнулась ещё одна туша. Ну отлично, теперь хоть не он один на мокрого и побитого кота смахивает!       Блондин вынырнул, руками откидывая мокрые волосы назад. На его лице растягивается белозубая манящая улыбка, пока в огненных глазах порхают счастливые смешинки. Скарамучча же смотрит в ответ – уже не злится, только молча наблюдает. Он даже не пытается сдержать ответную улыбку. Этот момент цепляется за душу, запоминается в памяти самыми яркими, но при этом нежными красками. Искренность чувств витает в воздухе, а вокруг чувствуется запах сладости.       Вот так просто: смотришь и понимаешь, что любишь. Абсолютно все, что сейчас окружает его. Но больше всего, бесспорно, Казуху. Его темноволосый не смог бы перестать любить, как бы не старался. Никто и никогда не станет для него тем, кем сейчас является для него блондин. Да и знаете, ему и не надо.       Время течёт, не намереваясь остановиться, а Скарамучча приходит в себя только тогда, когда губы начинают покалывать от количества поцелуев. Они уже вышли из бассейна, а ветер чувствуется холодом, но тем менее, они продолжают целоваться, даже когда мокрая одежда начинает неприятно липнуть к телу. Им надо зайти в дом, надо согреться, но губы распаляют друг друга больше, чем любая существующая одежда.       Но, черт возьми, всегда найдётся здравый смысл Казухи, которому обязательно надо че-нибудь да устроить, лишь бы они перестали проводить время с удовольствием!       — Пошли, – горячее дыхание все ещё чувствуется, но блондину принципиально вот надо отойти, чтобы повести в этот грёбаный двухэтажный дом из будней каждого американского сериального подростка!       Состроив максимально недовольное лицо, что само своим существованием многое объясняет, он все же послушно пошёл за своим парнем, морщась от чувства того, как одежда прилипает к его телу. Не самое приятное ощущение...       – А ничего, что мы тут... – брюнет посмотрел на капли воды, что тянулись за ними по полу.       Казуха медленно моргнул. После чего, безусловно, очень многообещающе добавил:       – За нами уберут.       – Кто уберёт? Тут же только мы...       «Да ну ебаный в рот, не говорите вы, что тут ещё и уборщица какая-нибудь!» – начал негодовать Скарамучча, как вдруг увидел, что вода просто взяла и... впиталась в пол...       Система, гляди, и тут преуспела!       Хмыкнув, темноволосый только сейчас поднял голову, понимая, что так-то они в спальне! Спальне! Казухи! Тут кровать!       «Уже, что-ли?!»       Казуха почему-то весело хмыкнул и пошёл к шкафу, без особого интереса вытягивая себе первые попавшиеся штаны с футболкой, после чего уже более довольно поворачивается и спрашивает:       – Есть предпочтения в одежде или сам выберешь?       – Я? Твою?       – А что такое? – со всей искренностью новорождённого ребёнка спрашивает тот, не забывая ещё непонимающе моргнуть для полной драмы.       Так-то Скарамучча пришёл на ночёвку. Так-то у него есть одежда. Так-то он может переодеться в свою одежду.       Раздумья заканчиваются быстро:       – Что-то не сильно яркое.       Вообще, сейчас бы могла быть, безусловно, эротическая картина, где ты сидишь такой в футболке на три размера больше, без штанов, а то и, дай Бог, и без трусов сразу, но Скарамучча бы на это не согласился даже под дулом пистолета, это во-первых. А во-вторых, они практически одинакового роста, храни тебя Господи, он бы не выдержал со шкафом встречаться. Поэтому, собственно, остановимся на том, что он просто ходит в одежде своего парня. Ну, как "просто"... Это волнующе... Нет, стойте, он, конечно, носил чужую одежду – ему друзья заимствовали, но, ребят...       Это! Одежда! Его! Парня!       Господи!       Переодевшись, голубоглазый больше тратит времени на то, чтобы сконфузить какое-нибудь достойное выражение лица. Ну, не выйдет же он отсюда как раскрасневшаяся девица, в конце концов! Он мужчина или кто?! Подумаешь – одежда, да хоть Папы Римского, ну в самом деле.       В итоге, после минутной медитации, он смирился со своей участью и спустился на первый этаж – на кухню к Казухе. Блондин доставал набор еды к просмотру фильмов – удивительно, на самом деле, что такое лежит в доме Каэдэхары! Это же самый примерный пай-мальчик во всем мире! Видимо, святой кодекс о присутствии чипсов и газировки при просмотре телевизора победил все законы о пай-мальчиках, которые питаются только салатиками.       Зайдя на кухню, Скарамучча с интересом оглянулся, после чего остановил свой взгляд на красноглазом.       – Идём?       Казуха быстренько кивнул, повернувшись к своему парню, но, явно, блять, по иронии судьбы – его взгляд так и застыл на брюнете, что в ответ на это несчастно подёргал край футболки.       Ладно, этого стоило ожидать... не сказать, что Скарамучча не польщён вниманием своего бойфренда, чего уж там, но... ему слишком неловко находиться под чужим жгучим взглядом. Они только недавно со вкусом целовались, а теперь голубоглазый вынужден стоять здесь, в одежде Казухи, пока на него смотрят вот так и делать вид, будто ему вообще есть дело до какого-то фильма, когда он прекрасно осведомлён о том, чем они будут заниматься через пару часов.       Парень задумался, есть ли вообще смысл дальше играть в примерных ребят.       – Тебе идёт быть в моей одежде, – пробормотал Каэдэхара, пока его горящие глаза медленно поднялись к чужому лицу.       – Она ничем не отличается от моей, – непроизвольно выдыхает Скарамучча, быстро взглатывая.       Блондин медленно кивает. После секундного молчания выдает:       – Верно. Вероятно, все дело в том, что это моя одежда и она на тебе.       На этот раз жадный выдох темноволосого получается явно громче, чем все звуки, что были здесь до этого.       Рука Каэдэхары вздрагивает, поднимаясь в сторону попаданца. Надтрестнутым голосом парень спрашивает:       – Что насчёт фильма?       Голубоглазый видит чужой огонь, так же хорошо, как и чужую руку, что, сдерживаясь, осела на спинку стула, сжимая её. Так, будто эта рука могла сжимать его. Так, будто последнее, о чем Казуха думает – это о каком-то злощадном фильме.       Скарамучча знает, что Каэдэхара хочет целовать его так же сильно, как и он светловолосого.       – Думаю, мы оба прекрасно осведомлены о том, что это нас двоих сейчас совершенно не интересует.       Блондин издаёт несчастный стон, что был красноречивее любых слов.       – Я правда очень сильно хочу тебя, – сипло шепчет Казуха,– Скарамучча...       «Ох-блять-Господи...» – внутренне выдал оценку происходящему брюнет, с опаляющим жаром сталкиваясь с чужими губами.       Что делать дальше, голубоглазый критически не понимал, потому как если раньше он ориентировался хоть на опыт с девушками, то сейчас, собственно, ориентироваться не на что...       Придя к выводу, что просто целоваться – абсолютно беспроигрышный вариант, темноволосый решил именно этим и заниматься. В конце концов, он в клише-произведении, где главный герой все сделает за тебя или где?       Каким чудом он оказался на столе, Скарамучча не знал. Всего лишь закатил глаза, потому что да, как он мог упустить момент, что для начала тебя обязательно должны посадить на стол. Но не то чтобы он жаловался – его пылко целовали и сладостно прикусывали губы, вынуждая прижимать все ближе. Мысль о том, что Каэдэхара готов отпустить все свои принципы хорошего парня, просто потому что его сводит с ума вид Скарамуччи в своей одежде... это не может не льстить. Понимать, что не просто кто-то, а Казуха настолько пьяняще желает его... брюнет не может не думать об этом. Светловолосый слишком любящий, слишком сексуальный, слишком заботливый, слишком прекрасен, чтобы не мечтать об этом парне. Черт возьми, как вообще можно не желать кого-то вроде Казухи? Того самого, что сейчас так интимно сжимает его бедра, но при этом умудряется уместить в это прикосновение свойственную себе нежность?       Как, Господи, он вообще должен был устоять перед кем-то вроде него?       Каэдэхара Казуха, ты хоть представляешь, насколько сильно я люблю тебя?       – Скарамучча, – вкрадчиво позвал его светловолосый, уткнувшись в шею попаданца. Его медленное, горячее дыхание послало табун мурашек по телу голубоглазого. Пальцы медленно поглаживали чужие бедра, изредка спускаясь к коленям, а затем поднимаясь обратно, – Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать?       «О, блять, по крайней мере, я точно ощущаю, что ты хочешь со мной сделать» – молча съязвил смущенный подросток, но от комментариев все же отказался – он впервые в такой ситуации, поэтому...       Собственно, он не ощущает себя настолько уверенно, чтобы сейчас читать нотации человеку, который единственный, по сути, может сейчас похвастаться своими талантами на подобии "ты у меня первый, но трахаюсь я таки божественно".       – Хочу трогать тебя везде, хочу увидеть тебя везде, – губы блондина открываются, а затем Скарамучча издаёт резкий стон, когда чувствует зубы на своей шее, – Хочу вылизать тебя везде.       – Ты просто... блять, отвратительный, – судрожно выдыхает брюнет, при этом он чувствует как собственный член дёргается от чужих слов. Очевидно, это чувствует и Казуха, потому как только на его губах расползается усмешка. Скарамучча лишь сдаёт позиции, пристыженно отворачиваясь. «Давай, спиздани что-то на подобии: «А твоё тело говорит обратное», куда уж мне!» – про себя выругался темноволосый, дергаясь, когда чувствует, что чужая рука под футболкой лёгкими касаниями проходится по позвоночнику.       – Мне нравится, как мы сходимся в желаниях, – прищурился блондин.       Заменил синонимом, ну отлично.       – По всей видимости, наши желания таки отличаются, я не обхаживаю тебя тогда, когда пора уже, блять, что-то сделать, – великодушно съязвил Скарамучча в ответ.       – У всех нас есть изъяны, – медленно произносит светловолосый, будто намеренно доводя своего парня, – Кто-то обхаживает... а кому-то незнакомо слово «терпение».       А впрочем, пошел он нахуй со своим сексом! Обойдётся.       – Но мне и это нравится, – тут же резво исправился Каэдэхара, видя, как чужое тело дёргается, собираясь покинуть его общество.       Скарамучча фыркает, уворачиваясь от чужих прикосновений – вот надо было раньше думать.       Быстро прикинув свои возможности, самым оптимальным вариантом исправить положение красноглазый счёл грубый поцелуй. Очевидно, если брюнету не нравилось, когда с ним возились, то что-то такое должно понравиться ему больше.       Не прогадал – сработало. Спустя секунды Скарамучча расслабился. Прошипел, когда его губу со вкусом оттянули, но не вырывался, наоборот, втягиваясь в поцелуй все больше.       Казухе хотелось рассмеяться.       Скарамучча правда был самым милым человеком во всей бесконечной вселенной.       – Сейчас я встану, и мы пойдём в спальню, – скомандовал голубоглазый, отстранившись, – Нет, ты не посмеешь меня нести на руках как во всех самых клишированных писаниях мира. Ясно?       Со всей верностью собаки и взглядом влюблённого по уши человека Казуха кивнул.       «И почему даже в свой первый реальный раз, я более инициативен, чем по-умолчанию всемогущий главный герой?» – со всей скорбью возмутился Скарамучча про себя, поднимаясь обратно на второй этаж.       Только оделся – опять раздеваться.       Не то чтобы его сейчас это тревожит, конечно, но кто он такой перед привычкой шутить вдвое больше, будучи в напряжённом состоянии?       Ну хоть Казухе все нипочём: смотрит на их сплетенные руки со всей любовью в мире.       Скарамучча смущенно отвернулся, кашлянув.       Просто пиздец, у него сейчас будет первый раз!       Растерявшись, темноволосый застыл посреди спальни. Господи, лучше бы блондин понёс его на руках, а после страстно кинул на кровать, тут же разрывая одежду, или что там обычно делают в таких ситуациях, чем... чем это неловкое молчание...       – Для начала спрошу... ты точно хочешь этого? – опять включил свой режим джентельмена Казуха.       «Нет, блять, я половину своего состояния выкинул просто так!» – про себя ответил Скарамучча, разозлившись, вслух отвечая:       – Я привел тебя в спальню, до этого первый настоял на том, что фильм нам в данный момент вообще не сдался, а ты продолжаешь строить из себя не пойми что; Господи, ты меня достал уже!       В комнате встало оглушительное молчание. Брови Каэдэхары в удивлении приподнялись вверх. Брюнет поджал губы, после чего резко выдохнул. Чужие бездонные глаза прикрылись и попаданец с искренностью ответил:       – Извини... Нет... Нет, ты не достал меня, просто... Это нервы, мне жаль. «Сука, отлично, теперь ещё и настроение всем испортил. Тут бы уже не поебаться, а просто хотя бы не поссориться с нихуя» – начал винить себя парень, думая, что ещё сказать, чтобы... ну, чтобы эти слова всерьёз не восприняли...       – Скарамучча, – тихо начал Казуха. На его губах все ещё искрилась нежная улыбка, которая просачивалась и в самом голосе, – Я знаю, что ты волнуешься. Все хорошо. Я вовсе не злюсь.       Блондин быстро чмокнул своего парня в губы. Затем в щеки. В лоб. В нос. А в конце просто прижал к своим губам на несколько секунд, после чего отстранился.       Скарамучча влажно выдохнул.       – Давай так, – начал Каэдэхара, – Сейчас я буду спрашивать у тебя о самочувствии, но буду делать это так, чтобы не надоедать. Хорошо?       – Это невозможно, – пробормотал брюнет.       Светловолосый лишь усмехнулся.       – Ладно, – все-таки согласился голубоглазый, – Только попробуй мне надоесть.       – Я буду хорошим мальчиком, Скарамучча, – заискивающе прошептал на ухо блондин, растягивая свои губы в улыбке.       Скарамучча с наигранным недовольством цокнул, пока его уши начали нещадно краснеть.       Что за талант за минуту возвращать атмосферу в нужное русло?       – Хорошо... – тягуче начал Каэдэхара. Его пальцы коснулись края чужой футболки, поднимая, – Ты хочешь, чтобы я был более заботлив с тобой сейчас...       Футболку медленно сняли со Скарамуччи, пока брюнет со всем завидным рвением пытался состроить серьёзное лицо, а не панически-смущенное. Его тело обдало холодом, но в ответ на это он лишь стратегически промолчал.       Ему и так часто стыдно было заниматься всеми... штуками, а сейчас...       А сейчас он просто описать не может то, насколько ему неловко! При всей любви и доверии к блондину, раздеваться перед кем-то... ещё и понимая, зачем... нет, не просто кем-то – своим любимым человеком... это очень, очень... стыдно... и вообще слишком ответственный момент...       – Или чтобы был погрубее? – закончил Казуха, легонько, на пробу, толкая своего парня на кровать. Это не было больно, но явно неожиданно.       Скарамучча издал какой-то испуганный звук, в моменте пытаясь удобнее разместиться на кровати. Светловолосый стоял рядом с ним, возвышаясь. Чужой вопросительный взгляд ожидал ответ на то, в каком темпе ему действовать. До жути смущенный брюнет же думал только о том, как бы ему два слова связать в одно целое.       – Я... Блять, просто... не надо чрезмерно возиться, все... – выдавил из себя подросток, прикрывая лицо рукой. Сквозь щели между пальцев он заметил, как Каэдэхара проходится по его торсу медленным, съедающим взглядом.       Не выдержав, Скарамучча приставил ещё одну руку к лицу.       Это, блять, всегда настолько неловко?       – Ладно, – послышался ответ сверху и после, о Господи, у кое-кого, наконец, закрылся рот!       В удивлении Скарамучча отобрал руки от лица, чувствуя, как его ноги раздвинули с достойным рвением. Чужое тело вместилось меж его конечностей, жадно целуя до того, пока распаленный попаданец не успел загнаться о своём существовании прямо в постели. Спасибо, Господи, что есть, наконец, на что отвлечься! Скарамучча тут же ответил на чужой поцелуй, притягивая к себе. И Казуха явно не соврал о своих желаниях до этого, так как темноволосый чувствовал, как его рот настойчиво вылизывают. Так же, как и Каэдэхара не соврал о том, что их желания совпадают – это чувство опьяняло, заставляя жар внизу живота накапливаться все больше, оставляя только возможность томиться в ожидании.       Набравшись смелости, Скарамучча опустил одну руку, собираясь снять чужой верх. Вы уж простите, один он тут светить своими прелестями не собирается.       Светловолосый одобряюще хмыкнул в поцелуй, после чего отстранился, помогая закончить начатое бойфрендом. Футболка была откинута куда-то в сторону, а Скарамучча лишь оценивающе прошёлся по чужому торсу.       Ну-ка, угадайте, как он выглядит?       Ну разумеется, блять, настоящий Господь собственной персоной!       Тело Каэдэхары было абсолютно точно спортивным, хоть и Скарамучча ни разу не видел, чтобы блондин занимался спортом. Даже больше — вероятно, он как раз им и не занимался. Ну типа, он же пиксель, какой вообще спорт? У него просто в гребанных заводских настройках прописано, что он по умолчанию будет максимально хорош везде...       Взгляд Скарамуччи застыл.       Если он хорош ну вот прям везде, то, соответственно...       Темноволосый явно ощутил всю степень понимания того, что значит чувствовать, что лицо горит. Потому что именно так он себя и чувствовал.       К счастью, ещё существует в мире справедливость: сейчас Казуха был озабочен вовсе не чужим съедающим взглядом, хотя, скорее всего, он его чувствовал. Вместо этого он с интересом склонил голову в сторону, подняв взгляд на парня под ним. А после этого просто взял и, блять, оттянул пальцами его сосок.       Глаза Скарамуччи распахнулись, и он, наконец-то таки, простонал. Громко и со вкусом. После чего смачно сматерился, пока Казуха лишь хмыкнул.       Ну, приехали! Отлично, он что, попал в тот самый малый процент парней с чувствительными сосками? Или... блять, да ну гребанная Система, черт тебя дери!       Это ж получается, что у него, по закону подлости, сейчас будет чувствительным абсолютно все тело!       – Стой, Казуха... – тут же оклемался Скарамучча, сжимая чужие плечи. Блондин же, в это время, времени решил не терять и просто опустился ртом на чужой сосок, облизывая.       Раздвинутые ноги тут же пытались закрыться, придавив при этом с двух сторон блондина, пока тело выгнулось навстречу чужому рту, и Скарамучча просто понял, что он не может воспротивиться. Он, блять, даже не хочет делать этого. Он просто выгнулся, чувствуя то, чего ему не хватало. Чужой язык жарко ласкал со свойственной для главного героя умелостью, даря неописуемую эйфорию. Это было, правда, охренеть как хорошо..., несмотря на то, что он явно негодовал с того, что Система вытворяет с его телом не пойми что, но...       Это было просто пиздец насколько приятно!       Голубоглазый вообще пропустил момент, когда ему стало настолько жарко от своего же желания. Он просто сам подставлялся под чужие движения, издавая влажные звуки, на которые вообще не думал, что способен. Чужие горячие глаза, казалось, съедали его, когда темноволосый поднял одну руку с его плеч и запустил в чужие волосы, притягивая к себе. Казалось, будто здесь гуляет какой-то дурман – иначе Скарамучча просто не знал, как объяснить... вот это свое поведение...       Его тело просто в момент стало в несколько раз чувствительнее.       Перейдя на другой сосок, Каэдэхара принялся с упоением посасывать его, пока его парень пытался сопоставить что-то общее между тем джентельменом Казухой и вот... вот этим сущим адом...       Скарамучча промычал сквозь сдавленные губы, когда его член накрыли рукой, сжимая. Скрывая желание потереться об чужую руку, он отвернулся. Светловолосый же просто отстранился от его груди, отчего тело брюнета резко обдуло холодом, заставляя попаданца нахмуриться.       – Скарамучча, – тихо позвал его Казуха. Голос был хриплым от возбуждения, но, на удивление, оттуда полились вовсе не те слова, которые голубоглазый сейчас ожидал услышать:       – Просто знай: мои чувства к тебе - самое настоящее, что вообще может быть в этом мире.       Ошарашенный голубоглазый моргнул, собираясь спросить, что это вообще значит, но блондин вдруг вернулся в обычное русло – его руки с жадностью сняли штаны своего парня, откидывая, а губы начали выцеловывать чувствительную шею.       Будто бы ничего не было.       Поежившись от холода, Скарамучча, подставляясь под поцелуи, ответил:       – Я не полюблю в этом мире кого-то больше тебя.       Казуха застыл. Темноволосый заметил, как тот взглотнул, поэтому повернулся к нему, приподнявшись на руках.       Поцеловал в щеку и спросил:       – Тормоз, можешь хоть сейчас все не сбивать? Ты же знаешь, что я тебя люблю, а ты сейчас выглядишь слишком... сентиментально, чтобы я тебе уперся со своими пожеланиями о сексе, ага.       Казуха улыбнулся. После чего его яркая, нежная улыбка растянулась по всему лицу, а глаза... Боже, они что, повлажнели?       – Господи, нет, только не ной в постели...       – Я правда-правда тебя люблю.       – Отдай мои штаны, пожалуйста, я ухожу.       Светловолосый засмеялся и, Боги, изволил потянуться к своим штанам, дабы раздеться.       «Какой-то этот секс слишком эмоциональный для пикселя» – подумал Скарамучча.       И с подозрением прищурился.       – Если в ближайшие несколько минут твой член не окажется в моем распоряжении, – начал Скарамучча, который уже порядком заебался проходить сквозь эти эмоциональные качели, – Тогда я запихну свой член в тебя.       – Мне без разницы, – показал язык Казуха в ответ, – Люблю тебя и с моим членом в заднице, и без него.       Скарамучча громко фыркнул.       А светловолосый его в ответ шлёпнул, от чего брюнет резко дернулся:       – Ты нормальный?!       – Тише, у меня задачка отдать свой член в "твоё распоряжение".       Не секс, а какой-то драматический концерт, честное слово...       – Ну так сними свои блядские трусы...       – Кому-то очень интересно увидеть что-то у меня под трусами? – заискивающе подёргал бровями блондин.       Скарамучча отвернулся.       И, честно говоря, именно сейчас, слушая чужие дурацкие шутки, он ощущал себя спокойней, чем за весь день.       Хоть он и лежал в одних трусах, отшлепанный и с раздвинутыми ногами, ага.       – Хочешь – сам мне сними?       – Что? Нет, сам свои трусы снимай. Я морально не готов.       – Как ты тогда собираешься принять его в себя, если сейчас ты даже...       – Ну все, ты меня уже достал в край.       Оттолкнув блондина, он в момент изменил положения дел – Казуха в шоке проморгался от того, что он сейчас лежит на том месте, где ещё секунды назад был его парень. Скарамучча, который уже заебался проходить сквозь все круги Ада или, если кратко, "Путь неловкого первого раза", просто взял и снял эту клятую последнюю тряпку с Казухи. А затем уставился на его член, потому что...       Да. Главный герой таки главный герой.       Как вообще надо принять в себя... вот это?! Тупой автор, ты хоть раз в жизни себе член в задницу то пихал?       Скарамучча не знал: поразиться тому, что находится в штанах у его парня или с ужасом сбежать.       – Все будет нормально, – попытался... успокоить, наверное, его Каэдэхара...       – Пиздец, – выдал свой чистосердечный комментарий Скарамучча.       Казуха вздохнул. Приподнялся, оперевшись на стенку за собой и приказал:       – Приподнимись.       У брюнета не было даже сил воспротивиться, поэтому скоро они оба оказались полностью голые. Блондин, дабы не смущать и так в конец убитого бойфренда, специально не опускает взгляд. Смотрит прямо в чужие чарующей глубины глаза. Скарамучча же с облегчением вздыхает, когда мешающая ткань, наконец, была откинута – хоть и чувство стыда все ещё заставляет его уши гореть.       – А теперь смотри, – говорит Казуха и снова целует.       И очевидно, это всегда оказывает успокаивающий эффект. На этот раз поцелуй был просто... неспешный и глубокий, при этом выражал свое пламя для поддержания атмосферы.       – Сейчас я буду целовать тебя, – продолжает красноглазый, – А ты успокоишься. Не спеши. Не бойся. Не переживай. Я обещаю, что тебе не будет больно и это вовсе не страшно. Ты веришь мне?       Скарамучча кивает. Один раз, затем второй. Ещё один.       – Если захочешь, просто поменяемся позициями, – предлагает Казуха.       – Я только настроился на хуй в заднице, а ты мне ещё чето начинаешь накидывать, ты...       И снова их губы сталкиваются.       Да, хорошо. Спокойствие. Отлично.       Поцелуй тягучий, их губы соприкасаются в сладком, томном удовольствии. Казуха облизывает чужую нижнюю губу, пока его горячие руки проходятся по телу Скарамуччи. Попаданец плавился под чужими прикосновениями, растекаясь, словно мороженое под солнцем. Черт возьми, Казуха и вправду был солнцем. Его солнцем. Без которого он, и вправду, не сможет быть. И не то чтобы он желал. Единственное, что ему хотелось – находиться рядом с Каэдэхарой. Вот так – тело об тело. Чувствовать его рядом, кусая его пухлые губы, что всегда манили к себе словно магнитом.       Сейчас ему хочется быть ещё ближе. Насколько это вообще возможно.       – Говори, что делать, – отстраняясь, просит парень.       Казуха мотает головой:       – Ничего. Просто можешь... сесть.       Скарамучча в непонимании поднял брови:       – Разве не надо... ну, растянуть...       Каэдэхара закусил губу, думая, как бы объяснить.       – Это... не надо. Сейчас.       «Меня же, блять, напополам разорвёт от такого внутри, ты смеёшься?!» – про себя возмутился темноволосый.       Кажется, примерно это и прочитал на его лице красноглазый.       – Хорошо... смотри.       Востребованные руки медленно пробежались своими касаниями по чужим ногам, поднимаясь снова к чужой заднице. Скарамучча затаил дыхание, прижавшись к Казухе. Светловолосый усмехнулся, прижавшись к чужому уху, интимно прикусив его, чувствуя, как дрожат руки на его плечах. Тем не менее, Каэдэхара лишь погладил своего парня, после чего вставил сразу два пальца в пульсирующее отверстие и...       Блять, они просто... без смазки... взяли и...       Казуха растянул пальцы ножницами, от чего глаза Скарамуччи широко распахнулись и он протяжно застонал.       И самое странное – явно не от боли.       – Блять, что за?..       Вы хотите сказать... что автор из тех людей, которые пишут "он вошёл на сухую, и его партнёр вмиг почувствовал удовольствие"?       Грёбаный автор, ты позор всего человечества!       А в целом, сейчас он не жалуется!       – Стой, стой... я понял... не надо... ох, бля!..       Пальцы скользили внутри, пока блондин с интересом вылизывал чужую шею, изредка кусая её. Тело в руках Казухи дрожало, но при этом подставлялось под чужие действия. Светловолосый лишь хрипло выдохнул, потому что член уже стоял колом от такого вида и таких звуков, но ему хотелось подразнить Скарамуччу.       Быстрый взгляд на влажные голубые глаза, распахнутый рот и красный румянец на щеках – и он вмиг передумал.       Впрочем, его любимый явно ждал больше, чем требовалось.       Пальцы выскользнули со свойственным звуком, который вынудил дрожащего брюнета спрятать лицо в чужое плечо.       – Хорошо, ты молодец... ты долго ждал.       – Заткнись.       Казуха хмыкнул.       Скарамучча тяжело дышал, сжимая чужие плечи. У него болел член и он знал, что долго вот вообще не продержится. Но, Господи, плевать уже на все – просто выебите его, наконец, и дайте принять действительность.       Приподнявшись, Скарамучча неожиданно чмокнул своего парня. И быстро сказал:       – Все. Бери и делай. Это напутственное.       – Как скажешь, – послушно прошептал в ответ Казуха, схватив чужое бедро, помогая опуститься.       От чувства головки члена внутри Скарамучча чуть не вскочил от непривычного ощущения, но его остановила чужая рука, что все ещё сжимала его. Честно говоря, ничего не мешало брюнету опуститься полностью, просто... ну, это... странно так...       Взглотнув, парень попытался принять, что в него входит, блять, член и, вздохнув, он резко опустился на всю длину, тут же сладостно простонал, вместе с этим слыша такой же чужой торжественный стон.       Он одновременно ненавидел и обожал Систему.       Внутри него все горело, пока он чувствовал горячую пульсацию чужого члена, что давила на его внутренние стенки, расширяя их. Скарамучча чувствовал, как сжимается и хоть, с точки зрения своей гордости, это было для него... пиздец, да, но с физической...       – Выеби меня, – натужно прошептал голубоглазый, чувствуя, как собственные ноги больше не держат.       Просить дважды не пришлось – Каэдэхара тут же поменял их местами, открывая на себя, разгоряченного, вид с точки зрения низа. Распустившиеся шелковистые волосы, оголенное сексуальное тело и...       Блять, до безумия горячий, наполненный жаждой, взгляд ярких рубинов.       – Ты просто нечто, – вдруг неожиданно, даже для самого себя, протянул Скарамучча.       Казуха явно обомлел, но сейчас его заботила, в основном, потребность исполнить их совместную прихоть.       Резво закинув свои ноги на талию блондина, голубоглазый прижался к нему ближе, целуя со всей страстной вожделенностью. Светловолосый тут же ответил, делая толчок на пробу. Чужое тело жадно сжимает, вынуждая Казуху сдавленно простонать, двигаясь с каждым толчком все быстрее.       – В сравнении с тобой – я скорее ничто, – хрипло отвечает Каэдэхара в чужие губы. Скарамучча что-то невнятно отвечает сквозь стоны.       – Быстрее... – просит темноволосый, закатывая глаза.       Ему настолько хорошо, что становится аж плохо.       Горячий пот стекает по телу, его целует самый желанный человек во всем свете, движения становятся все резче и глубже, вынуждая сгорать от экстаза. Глаза слезятся, от того как ему, блять, хорошо.       – Скарамучча, – дышит ему на ухо блондин, прерываясь на стон, – Б-блять...       Вдруг чужой член проезжается по простате и это просто...       Это был конец, он бы, блять, не выдержал этого.       Эйфория накрыла с головой, задевая все нервы до единого. Скарамучча, казалось, увидел свет в конце туннеля: перед глазами все побелело, а глаза начали слезиться. Ноги дрожали вместе со всем телом, когда брюнет в удовольствии прокричал, выгибаясь.       Сука, сука, сука...       Перед глазами все плывет, а мозг парня вообще отказывается понимать то, что произошло. Кажется, в его уставшее тело все ещё толкаются, но когда попаданец приходит в себя, то видит перед собой только такого же уставшего, но явно довольного Каэдэхару, успокоительно перебирающего чужие темные волосы.       Тело Скарамуччи все ещё дрожит, когда он произносит одно единое слово своим сорванным голосом:       – Пиздец.

+100 улучшения отношений

Вы достигли награды за 700 баллов! Поздравляем!

Хотите посмотреть награду?