Пособие о том, как выжить в визуальной новелле

      Просыпаясь, первым, что отметил про себя Скарамучча — ну просто чудесное самочувствие. Поразительно, Система и тут постаралась! Ну вот кто вообще будет чувствовать себя чистым, выспавшимся и без болей во всем теле после того, как бесчеловечно трахался в задницу до этого?       Но в целом, кто он такой, чтобы жаловаться…       Свет со всей резвостью ударяет в мальчишеские голубые глаза, вынуждая того болезненно прищуриться. Как только парень привыкает к утреннему свету, то замечает, что его парень, собственно, каким-то чудом отсутствует в кровати.       В утро после первого раза? Отсутствует в кровати? В самой клише-новелле?       Приподняв брови, Скарамучча с удивлением потрогал простынь — холодная. Давно встал, значит… тогда где он? Вытрахал все соки и пошёл куда-то, отлично. К счастью, он хоть знает, что в такой дурацкой игре, как эта, вряд ли Казуха мог встать и уйти куда-то дальше 10 метров.       Сбоку от брюнета послышался звук открывающейся двери, что вынудил того сразу же повернуться. В проходе стоял жизнерадостный и крайне довольный Каэдэхара. Светлая улыбка расползлась по его красивому лицу, пока в глазах искрилась вся любовь мира. А вот его внешний вид, что не говори, стал ещё краше — голубоглазый увидел засосы, и с одной стороны тот поразился, что это он их поставил, но в то же время Скара явно воспылал желанием поставить ещё парочку и в других местах… Но, стойте, сейчас не про это — светловолосый уже был переодет в чистую одежду, а вот в руках…       А, ну да. Пиздец! Романтичные завтраки в постель. И как он вообще мог забыть о них?       Но опять же — не он здесь придумывает правила. Кому вообще не понравится, бесспорно, вкусный завтрак — как гласят все книги мира — от любимого парня?       — Доброе утро! Ты хорошо выспался? — бодро спрашивает светловолосый, внимательным взглядом проходясь по попаданцу.       И — вот блять — Скарамучча только сейчас понимает, что он все ещё голый, ну отлично.       Система, если ты и так все делаешь здесь за него, то не могла бы и пижаму какую-нибудь для приличия на него надеть?!       — Все… — на пробу начинает брюнет и слышит, что ещё вчерашний хриплый голос сменился на его обычный. Довольный данным открытием парень заканчивает:       — Все хорошо.       Улыбка красноглазого становится ещё более светящейся, когда он спрашивает:       — Тогда, возможно, хочешь позавтракать?..       На самом деле, первое, что хочется сделать темноволосому сейчас — это посмотреть, как выглядит его тело — а то знаете, если в таких книжонках и получается отличный секс без смазки, то вот «тело, обсыпаное засосами» присутствует везде — но…       От такого счастливого Казухи, которому только виляющего хвоста сзади не хватает, сложно отказаться. Хрен уже с этой одеждой…       Скарамучча кивает, неловко опуская глаза в пол. Ночь уже, как бы, прошла, а воспоминания её проведения возвращались в память все до единого и… это снова становится неловким.       Каэдэхара, к счастью, быстро смекает:       — Хочешь привести себя в порядок?       — Ну, был бы не против… — отвечает парень, неловко кашляя.       Казуха серьёзно кивает, хоть Скарамучча интуитивно видит чужую усмешку, которую тот со всей страстью подавляет.       Он ненавидит эти бонусные таланты главных героев вроде бесстыдства и улетных навыков в постели, честное слово…       Блондин исчезает из комнаты как только вся «романтичная еда в постель» сменила свое место расположение — сейчас она красовалась на балконе. Ну что поделать, снова Скарамучча всю романтику испортил, конечно, но ему надо как-нибудь побыстрее остаться наедине и принять то, что случилось.       Потому что у него был…       Секс.       Темноволосый охуевше моргнул.       Честно говоря, в теории он то понимал, что, вероятно, в какой-то определённый момент жизни он с кем-нибудь переспит, но… реально знать, что он занимается с кем-то сексом… это…       Господи, он реально переспал с Казухой.       Парень стыдливо уткнулся в свои колени, после чего громко выдохнул. На устах растянулась глуповатая улыбка.       Именно сейчас, когда до него дошёл весь смысл того, что случилось, он почувствовал наплыв эйфорического счастья. Просто хотелось идти и обнять Казуху, поцеловать, да, но… ему все ещё неловко…       Его буквально видели голым и они реально ебались.       — Господи Боже, — все ещё шокировано выдал парень.       Посидев вот так ещё с минуту, темноволосый понял, что пора уже смотреть в каком он виде вообще находится — в конце концов, сейчас завтрак остынет. Да и вообще, Каэдэхара ждёт — может, планы на день обсудят…       Поднимаясь, юноша потянул за собой одеяло, которым прикрывался до этого и со всей уверенностью, которая вообще могла быть в этой ситуации, подошёл к зеркалу.       Скарамучча обомлел.       И, что не говори… клише есть клише… его будто не трахали, а пиздили пол ночи…       Можно даже не уточнять, что верхняя половина была в свойственных укусах и засосах, хотя сам брюнет вспомнить когда их успели поставить, хоть убейте, не мог… Слава Богу, хоть нижняя половина была… в более-менее неплохом состоянии. Хотя Скарамучча искренне не понимал, как сорванный голос за ночь исчез, а вот следы от рук, по своей натуре нежного Каэдэхары, остались.       Брюнет с громким фырканьем закатил глаза. Но после этого все же остановился взглядом на оставленных Каэдэхарой следами.       Пальцем он медленно провел по местах, где расцветали фиолетовые пятна. И все они принадлежали Казухе. Тому самому человеку, что пробуждал в нем все самые яркие, тёплые чувства. Его очаровательный парень, который точно так же любит его взаимно…       Скарамучча застыл.       Его правда любят.       Он никогда не думал, что его правда будут любить вот так.       Брюнет всегда был для кого-то знакомым, «вроде бы другом», ребёнком, которым просто занимались, а не давали внимание и заботу, поэтому он ожидал… что таких людей не будет…       Но у него появился Каэдэхара. И сейчас он чувствует то, насколько больно будет его отпускать.       Он даже не сможет его отпустить, черт возьми, он не захочет…       Лёгкий, но настойчивый стук в дверь отвлек парня.       — Скарамучча? Идёшь?       — Я… Сейчас, да. Одеваюсь, — тут же потерянно ответил юноша, закусывая губу.       Резко отвернувшись от зеркала, он начал искать другую одежду — на этот раз свою. Он молча перебирал складки футболки, когда в его голове прозвучали чужие, сказанные ночью, слова:       «Просто знай — мои чувства к тебе, самое настоящее, что вообще может быть в этом мире».       Это могло что-то значить? Или же это просто прописанный компьютерный код для Казухи? Мог ли он быть таким же человеком, что попал сюда по чистой случайности?..       Скарамучча лишь махнул головой, будто пытался отвертеться от надоедливой мухи. Давать себе надежду на что-то настоящее — это было страшно. Боялся поверить, а потом разочароваться… да и чем ему поможет это знание? Даже если Казуха был… человеком… это ничего не меняет. В конце игры они просто исчезнут друг для друга.       — Система, я правда тебя ненавижу… — пробормотал брюнет, через силу одеваясь. Пытался натянуть на лицо улыбку, дабы не портить настроение ещё и Каэдэхаре — в конце концов, сегодняшнее утро было важным для них. Не выйдет же он с недовольным лицом.       Глубокий вздох – и голубоглазый выходит из комнаты, держа путь на балкон. Светловолосый задумчиво смотрит вдаль, после чего резко поворачивается к новопришедшему. Скарамучча пытается тепло улыбнуться:       — Почему раньше не разбудил? Я бы посмотрел, как ты готовишь, — парень сел напротив блондина, отмечая про себя, что еда и вправду выглядит потрясающе. Чего и стоило ожидать, конечно, — Или помог бы тебе.       — Тебе стоило отдохнуть, — медленно отвечает светловолосый, а затем добавляет:       — Все хорошо?       — А должно быть иначе? — с наигранной бодростью выдаёт в ответ попаданец.       Каэдэхара прищуривается, пока Скарамучча старательно держит улыбку. Голубоглазый скучающе тянется за какой-то ягодой, кидая её к себе в рот и переводит тему:       — У нас на сегодня есть какие-то планы?       Казуха недовольно цокает:       — Ты же знаешь, что если что-то случилось, то ты можешь мне сказать?       — Очевидно, я знаю, — хмыкает брюнет.       Господи, ему правда не хочется портить чудесное утро своими же личными проблемами.       — Ладно, мы можем… просто опустить этот вопрос? Я не хочу сейчас… говорить об этом, — сдавленно просит голубоглазый, лишь слегка переменившись в лице, понимая, что врать в лицо – не самая лучшая идея.       Каэдэхара внимательно смотрит. Рубиновые глаза словно перебирают все струны его души, пытаясь найти чужие, глубоко потаённые мысли. Розоватые губы парня раскрываются и он, смиловавшись, отвечает:       — Хорошо… просто знай, что я всегда рядом и готов помочь. Ладно?       Скарамучча улыбается на этот раз искренне. Послушно кивает.       — Тогда расскажи мне что-то.       Казуха, со всеми своими джентельменскими повадками, наливает чай своему бойфренду. Своим тягучим голосом рассказывает:       — Я думал, что мы можем сходить сегодня кое-куда… если ты, конечно, будешь не против.       — Свидание? — заискивающе спрашивает брюнет, ухмыляясь.       Блондин с улыбкой кивает.       — Куда? — тут же резво выпалил попаданец, предвкушая их будущее времяпровождение.       — К сожалению, об этом ты узнаешь потом…       Скарамучча фыркает.       — Сначала позавтракаем, — проигнорировал красноглазый чужое недовольство, — Затем отдохнем.

Дополнительное свидание с Казухой! Ваша ожидаемая награда за 700 баллов!

Хотите принять?

[Да/Нет]

      Ебать, ну и спросит же такую элементарщину…       — А затем мы пойдём, — довольно заключает Каэдэхара после минутного молчания, во время которого его парень успел нажать на утвердительную кнопку,       — Приятного аппетита!

***

      Под ногами хрустят камни, пока трава зелёного насыщенного цвета ласкает оголенные щиколотки. Скарамучча старательно пытается спастись от своеобразной щекотки, при этом не отстать от Кадзухи — тот вёл их на какой-то холм. Заметивший это брюнет лишь внутренне засмеялся — сам он нейтрально относился к своему природному окружению, но вот до безумия любящий все живое Каэдэхара всегда вынуждал парня влюбляться все больше. Темноволосый всегда знал, что если у них свидание по инициативе блондина, значит, стоит ждать какие-нибудь пейзажи, и каждый раз он был готов сорваться к своему парню в любую природную глушь, которую тот выберет.       Просто потому что это все было связано с Казухой.       — Я все ещё удивлён, что твой дом не наполнен вазонами, — со смешком поделился своими мыслями Скарамучча.       Светловолосый сжал его бледную руку, поворачиваясь к нему.       — Я бы хотел… — начал было красноглазый, но замолчал.       «Я бы хотел чего-то живого в дом. Живого… но не этого. Здесь нет ничего живого».       Взгляд переместился на ожидающего ответа Скарамуччу. «Кроме тебя» — улыбнулся Каэдэхара.       — Когда-нибудь поставлю. В своём доме.       Голубоглазый довольно фыркнул, прикрывая лицо от неожиданно подувшего ветра. Рядом слышались различные голоса — они были совсем недалеко от парка аттракционов. На улицу опустились сумерки, создавая приятную вечернюю атмосферу.       — Долго ещё?       — Совсем нет, — Казуха тянет его за собой и уже через минуту они стоят на ровной земле вершины холма.       Брюнет удручённо охнул — твою мать… он не ожидал чего-нибудь настолько…       Вот честно — он не был удивлён столу в месте, на которое подниматься приходилось кучу времени. И ультра-типичным лепесткам роз. И уж тем более тому, откуда тут взялось шампанское во льду для двух несовершеннолетних.       Но его правда шокировал этот абсолютно божеский вид, который отсюда открывался.       Справа от них находился громкий и яркий парк — можно было увидеть колесо обозрения. Основной свет среди вечерней атмосферы исходил именно оттуда. А вот слева было все более спокойно — вдалеке виднелись горы, вблизи — местечко дабы отдохнуть после насыщенного дня в парке аттракционов. Там светились несколько одиноких уличных фонариков, которые создавали чарующий контраст рядом с таким громким местом.       И тем не менее, оба парня находились вовсе не там — они сверху смотрели на людей, при этом имея возможность насладиться и обществом друг друга, и яркостью ночных светодиодов.       — На самом деле, я бы при случае выбирал места поспокойнее, но… — поднял голос Казуха, внимательно глядя на свои наручные часы, — Должен был кое-что сделать.       — Что сделать? — тут же отзывается темноволосый, отрываясь от ночных красот.       – Пока что просто сесть за стол, — тепло хмыкает Каэдэхара, одним движением приглашая сделать это.       Садясь, темноволосый не может никак решить, на что ему хочется смотреть больше — завораживающий пейзаж или не менее очаровательного бойфренда, которым он был готов наслаждаться хоть сутками.       — Скарамучча, — вкрадчиво позвал его светловолосый, — У нас есть три минуты, чтобы дождаться, поэтому предлагаю тебе целоваться все это время.       Голубоглазый оценивающим взглядом проходится по своему соблазнительному — сейчас особенно сильно — парню.       Ловит себя на мысли, что хочет Казуху. Возможно, даже здесь и сейчас. Снова. Рассмотреть в этот раз лучше и больше деталей, чем ночью.       — Целуй, — приказывает в ответ ему Скарамучча.       В последний раз эти губы целовали его в кровати. Когда толчки становились все глубже и резче. Когда с их губ срывались стоны, сопрятанные в их горячих поцелуях. Но теперь они целуются иначе: интимность момента никуда не уходит, но сами касания обретают более сосредоточенные и ласковые ноты.       — Я правда не знаю, как жил все это время без тебя, — томно выдыхает в чужие сладостные губы блондин.       Жил ли ты и вправду без меня?       — Скарамучча… — собственное имя вылетает с чужих губ словно благословение.       Сверху от них слышится громкий звук, а в ушах звенят чужие восторженные крики. Брюнет поворачивает голову, встречаясь с красивыми росписями на небе. Салюты дребезжат, рисуя несколько слов:       Моё сердце навеки твоё.       Скарамучча знает, что это для него. Он знает, от кого это. Но гул в ушах перекрывает любые звуки, пока лишь один единственный не прорезается сквозь шум:

+100 улучшения отношений

Вы получили новую награду! Закончите задание, чтобы посмотреть.

      Казуха несчастно поджимает губы. Из его рта не вырывается ни единого звука. Единственное, что он делает — лишь смотрит в чужие стеклянные, словно неживые, глаза.       Потому что некоторые правила не может нарушить даже он.