На законных основаниях

Я сижу в кресле и смотрю на себя в большое зеркало, а вокруг снуёт туда-сюда моя подруга Лена, отличный парикмахер и визажист, и старается сделать с моими волосами что-то невероятное. — Вика, вот никак не думала, что ты решишься на свадьбу, — щебечет она, закрепляя прядь очередной шпилькой. — Ты ведь всегда говорила, что до конца дней будешь свободной? — Вася идеальный парень, он любит меня. Нам с ним будет хорошо, — я вздыхаю и смотрю куда-то сквозь зеркало. Сегодня день свадьбы. Сегодня Васька наденет мне на палец кольцо, и я стану его женой. Господи, зачем мне это? Это самая большая глупость из всех, что я совершала в своей жизни. Но пути назад нет. Ленка от причёски переходит к макияжу, а по радио, которое приглушённо мурлыкает где-то в углу салона красоты, вдруг начинает играть песня «Короля и Шута». И это чёртовы «Воспоминания о былой любви». Блять, откуда вообще на попсовом радио такой трек? И почему именно сейчас? Лена просит меня закрыть глаза, чтобы наложить тени на веки, я слушаюсь её и меня тут же одолевают свои воспоминания. А в ушах звучит голос Горшка.

***

Холодно. Больно. Страшно? Нет, приятно. Чертовски приятно, до дрожи, до безумия. Обжигающе охуительно. Лежать на твёрдой пластиковой столешнице нихера неудобно, но удобства сейчас волнуют меньше всего. Мои ноги разведены и закинуты далеко назад, хвала тренировкам, у меня хорошая растяжка, иначе я бы уже задохнулась от боли. Крепкие мужские руки впиваются в бёдра, в грудь, оставляя на коже красные следы, которые завтра вполне могут превратиться в синяки. Мужчина навис надо мной и движется быстро и грубо. Он врывается в мою задницу без капли нежности на всю длину своего здорового хуя, не только длинного, но и толстого, я даже не могу обхватить его сомкнутыми большим и средним пальцами. Почему именно анал? Не знаю, но я была готова ко всему. Может, он просто настолько пьян, что перепутал дырки. Серьёзно, не представляю, как он вообще стоит на ногах, и как стоит его член, в то время как в организме плещется несколько литров бухла. Он в очередной раз хватается за грудь, оттягивая соски, и это уже по-настоящему больно, настолько, что я отчаянно протяжно стону. Он развратно улыбается, довольный эффектом, и точно так же поступает с клитором. Волна оргазма уже готова накрыть с головой, меняя тональность стонов, мне не хватает всего пары движений, он чувствует это и резко останавливается. Вот же сволочь. Зажимает мои руки, снова начиная движение, и кончает сам, хрипло рыча и совсем вдавливая меня в стол. На удовлетворение моего желания ему плевать, и я уже знаю, что будет дальше. Отдышавшись, он сгребает меня в охапку, суёт в руки вещи и, не дав даже сходить в туалет, не говоря уж о душе, выставляет в прихожую. Да если б я не упиралась, он бы меня и за дверь швырнул, прямо так, голую, со спермой, вытекающей из жопы. — Давай, давай, шлюха, убирайся отсюда, твоё время вышло. Снова больно. Больно, холодно и опять не страшно. Я поспешно одеваюсь, понимая, что нижнее бельё сейчас же намокнет, выхожу на лестничную клетку и едва сдерживаюсь от желания трахнуться с первым встречным назло всем. Надо же оправдывать гордое звание шлюхи. Персональной шлюхи Горшка. Резиновой куклы для пьяных утех. Ненавижу его. Но каждый раз прихожу. Прибегаю, как собачка, стоит ему лишь поманить меня пальцем. — Ненавижу! — ору на весь подъезд, на последнем слоге срывая голос. — Ненавижу… Он купил мне машину, дорогой чёрный джип с просторным салоном, чтобы я могла приезжать к нему в любое время, и ещё, чтоб мы могли ебаться прямо в автомобиле. Отдавая мне ключи, он заржал: «Насосала?», а потом втолкнул внутрь, максимально отодвинул назад пассажирское кресло, усадил меня между своих широко разведённых ног и грубо отымел в рот, наматывая на кулак длинные волосы. Я глотала сперму вперемешку со слезами, отчаянно пытаясь не задохнуться, а он ушёл, громко хлопнув дверцей, и даже не взглянул на меня. А вообще всё началось в ночном клубе. Он пришёл туда просто потому, что искал место, где можно напиться и где его никто не узнает. Пришёл уже бухим, посмотрел на бармена безумными карими глазами, выложил на стойку огромную пачку денег и приказал сделать так, чтоб его стакан стал бездонным. Он опрокидывал в себя алкоголь, будто пил воду, лишь немного морщась, и курил, щурясь и выпуская колечки дыма. Я села рядом и стала украдкой его разглядывать, потому что он показался мне смутно знакомым. Я смотрела и так, и этак, и наконец вспомнила, что это один из тех типов, чью музыку так любил слушать мой бывший парень. Мы расстались пару недель назад из-за постоянных сцен ревности с его стороны, и сейчас в моей не совсем трезвой голове возникла шальная мысль, что секс с одним из его кумиров будет отличной местью и восстановит мою самооценку. «Рок-звезда, значит, да? Тот самый… Горшок, вроде? Отлично», – подумала я и села к нему ещё ближе, будто невзначай коснувшись руки. Он заметил меня, оценил и сходу сказал: — Иди нахуй, мне не нужны проститутки. — Я не… — попыталась возразить я, слегка охуевшая от таких слов. Обычно мужики всегда слюни пускают, когда смотрят на меня, и ни один не слал на три буквы при первом знакомстве. — Все вы, тёлки, — шлюхи, — сказал, как отрезал. Я не удержалась и, ответив ему банальностью про мужиков-козлов, свалила подальше от барной стойки. Всё-таки у меня и гордость есть. Была, по крайней мере, на тот момент. Бросив на Горшка короткий испепеляющий взгляд, я забыла о нём и вернулась на танцпол, подцепив себе первого попавшегося парня. Ближе к утру он начал звать меня к себе домой, я, как всегда, легко отбрила его и собралась вызвать такси, чтоб вернуться к себе в пустую ненавистную квартиру, но тут кто-то резко обхватил меня руками за талию, зайдя со спины. Я обернулась, увидела Горшенёва, всмотрелась в его глаза, как в бездну, и не смогла вырваться, а он придавил меня всем весом к стене и тоном, не терпящим возражений, сказал: — Поехали со мной. — Отъебись, — прошептала я, но весь мой организм кричал совсем о другом, этот мужчина свёл меня с ума сразу, как только дотронулся. — Не-а, — он покачал головой, впился в мои губы хищным пьяным поцелуем и абсолютно бесцеремонно забрался под юбку. Да что там под юбку, его пальцы моментально сдвинули кружевную ткань трусов и самый наглый уже проник внутрь. Чёрт… Он заулыбался, наблюдая за выражением моего лица, и сказал: — Разве ты не шлюха? Течёшь от одного моего вида. Я снова попыталась вырваться, но он держал крепко, а вот мои ноги совсем подкашивались. Он понял это и легко потащил меня за собой, вцепившись в руку мёртвой хваткой. Поймал машину и привёз в самую обычную квартиру, где жёстко трахал остаток ночи и утро, а потом выгнал на все четыре стороны. Но перед этим потребовал номер телефона, а ещё всучил в ладонь несколько крупных купюр и захохотал: — А ты хороша. Буду твоим ВИП-клиентом. Естественно, бумажки тут же полетели ему в рожу, а я выскочила в подъезд, хлопнув дверью так, что на первом этаже чуть стёкла не осыпались. Я поклялась себе, что ноги моей больше не будет в этом доме, но нарушила обещание следующим же вечером, как только Горшок позвонил и коротко сказал: — Приезжай. Он опять был пьян, а может, не только пьян, но и обдолбан, но мне было на это насрать. Он делал с моим телом что-то невероятное, я стонала и умоляла его не останавливаться, он слышал от меня то, чего никогда не слышал ни один мужчина до этого. А потом он пропал, на месяц или полтора, и я изнывала без него, без его члена, ненавидела себя за это, пыталась забыться в объятиях других мужчин, но ничего не получалось. Мне нужен был только он. Горшок позвонил посреди рабочего дня и я, бросив все дела, зная, что получу нагоняй от начальства, через полчаса оказалась в его квартире. Его глаза, его руки, его волосы. Как же я соскучилась… Какой он красивый, блять… — Где ты был? — Молчать, — он снова груб, а я снова теку. — Здесь говорю только я. А твой рот нужен совсем для другого. Он с силой давит мне на голову, заставляя опуститься на колени, и мы отправляемся на новый круг моего персонального ада: минет, анал… Любые его желания. И ни одного моего. С меня только тело. Ненавижу. Ненавижу, сука!

***

— Ну вот и всё, смотри, какая красотка! — говорит Ленка, песня заканчивается, а воспоминания чуть тускнеют. — Езжай домой, девчонки там ждут тебя, помогут надеть свадебное платье. Я сажусь в машину, теперь это обычный серебристый седан. Тот чёрный джип давно нарочно разбит, номер телефона я сменила, а имя Михаила Горшенёва стёрла из своей памяти, как мне казалось, навсегда. Но как же я ошиблась… Платье надето, лимузин подан. Васька, мой коллега, натуральный блондин с миловидным лицом, добрый и хороший парень, берёт меня под руку, и мы поднимаемся по ступенькам ЗАГСа. Гости шепчутся, умиляясь над "такой красивой парой", моё белое платье идеально сочетается с его чёрным классическим костюмом. Всё хорошо, всё правильно… И чертовски скучно. Вася пресный, как речная рыба, он работает в офисе с 9 до 18, потом идёт домой, целует меня в прихожей, дарит по праздникам цветы, по пятницам водит в ресторан. Никуда не пропадает, всегда предупреждает, если задерживается, а перед сном мы занимаемся самым обычным сексом в самых обычных позах. Он сделал мне предложение по всем правилам, встав на колено и подарив кольцо в бархатной коробочке. И я согласилась, ведь так полагается. Регистратор начинает произносить свой заученный текст, торжественно играет марш Мендельсона, а в голове снова стучит: «Что я здесь делаю?» Я уношусь в свои мысли и оживаю лишь тогда, когда слышу неприятную тишину, а Вася толкает меня в бок и беспокойно смотрит. — Виктория, так вы согласны, или нет? — переспрашивает регистраторша, начиная нервничать. Конечно, она не хочет эксцессов в свою смену. Сбежавшая из-под алтаря невеста… Эх, такое бывает только в сопливом кино. — Я… — замолкаю, набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы сказать дурацкое «да», но тут среди гостей начинается непонятное движение, я слышу какой-то шум, оборачиваюсь и вижу его. Горшка. Короткие волосы взлохмачены и стоят торчком, под черной косухой белая футболка с грозящим пальцем черепом, дополняют образ кожаные брюки и тяжёлые ботинки. Он резко отличается от всех, кто присутствует в зале, они смотрят на него, открыв рты, вряд ли узнаю́т и вообще не понимают, что происходит. А Миха подходит ко мне, отодвигает в сторону впавшего в полный ступор Ваську и говорит: — Она согласна. Со мной. Михаил Горшенёв, — он бросает в регистраторшу свой паспорт и деньги. — Ну чё вы тормозите? Давайте быстрее, пока вот эти все идиоты не очухались. Женщина кое-как обретает дар речи и спрашивает, заикаясь, у меня: — Ну а теперь вы согласны? Я, конечно же, хочу сказать «Нет», но он закрывает мой рот одной рукой, а вторую кладёт на талию, медленно движется ниже, и его касания сводят меня с ума и заставляют ответить: — Теперь — да. Регистраторша начинает что-то мямлить про порядки, про то, что надо подать новое заявление, но Горшок выкладывает перед ней ещё одну пачку денег, достает из кармана кольцо, грубое и металлическое, очень похожее на него, надевает мне на палец, утянивает в безобразный бесстыдный поцелуй, а потом говорит: — Мы придём через десять минут. Я надеюсь, документы будут готовы? Бедный Вася сидит на стуле и не в силах с него подняться. Боже, что за размазня. Он даже не втащил Горшку за эту выходку. Эй, чувак, у тебя вообще-то только что увели невесту! Гости тоже сидят и молча охуевают. Но им простительно, там по большей части одни девчонки, а их спутники не настолько хорошо знают меня, чтоб вмешаться. А родственников я вообще не приглашала. Как чувствовала, что будет скандал, от которого потом не отмоешься. Эти мысли бешено скачут в моей голове, а Горшок тащит меня в туалет, вычурный, блестящий и помпезный, заталкивает в одну из кабинок, срывает фату, кое-как разбирается с платьем, а я… А я хочу его одновременно убить и расцеловать, и опять позволяю ему всё. Он довольно улыбается, потом резко входит в меня и говорит хриплым срывающимся голосом, двигаясь всё быстрее: — Ну чё, доигрались? Теперь ты моя законная шлюха, ё-моё.