Mortae benefaria

      Шаг. Еще шаг. Еще один. Каждый новый шаг будто уносит его на полмили вперед.       Каждый шаг — дорога на север; сначала пешком, потом через море, потом снова пешком. Можно было доехать до порта на лошади, сэкономить день — но это лишало его удовольствия стоять ногами на земле. Да и не то чтобы лишний день пути сильно менял расклад.       За левым плечом — знакомое дыхание той, что никогда его не оставляла.       За правым плечом — шесть лет и много труда. С каждым шагом они оказываются все дальше. Не так далеко, чтобы все забыть — но достаточно, чтобы наконец выдохнуть. А потом вдохнуть полной грудью уже совсем другой воздух.       Он обещал уйти утром, но не выдержал. Прокрался бесшумной тенью по коридорам, выбрав самые темные, подмигнул узнавшим его солдатам в карауле и вышел за ворота крепости. Труднее всего было сделать первый шаг наружу — туда, где его не знали, где можно было полагаться только на себя, где приходилось думать о том, как раздобыть денег и еды.       Но он сделал этот шаг. И еще шаг. И еще один. Потом зашагал все быстрее. Потом пустился бежать со всех ног, словно его преследовали. Споткнувшись о какой-то спрятавшийся в траве корень, упал и долго смеялся до слез.       Он все никак не мог поверить, что снова оказался свободен.       Потом приступ эйфории схлынул, и он снова мог спокойно идти, думать, замечать происходящее вокруг. Все это ему очень пригодится, когда он выйдет на след добычи. Саму добычу он, конечно, вряд ли сцапает — да и вряд ли после такого вернется живым. Но напасть на след, найти зацепки и осмотреть место, где все началось, он вполне сможет.       И все это — без необходимости держать лицо, подавать пример и вести за собой. Все это — тихо, втайне, крадучись темными закоулками и притворяясь наивным оборванцем при случайных встречах.       Все как он любил.       Шаг. Еще шаг. Еще один. Скоро покажется развилка, и от широкой пыльной дороги, ведущей в город, отделится еще одна — по направлению к лесу. Велик соблазн уйти туда и затеряться среди деревьев, но разум пока еще его держит и напоминает о цели.       Пока.       Дыхание за его левым плечом становится ближе. Знакомая ладонь обхватывает его руку. Он улыбается, обернувшись, но не сбавляет шаг.       Они снова вдвоем — как когда-то очень давно, когда вокруг них не бегала толпа. Только они и дорога, и ветер, и почти беззвездное небо.       Кому нужны звезды, если они сияют в ее глазах?       Они не говорят друг другу ни слова, но этого и не требуется. Сейчас слишком важно слушать тишину ночи, посматривать по сторонам в поисках возможной опасности… и дышать.       Здесь совсем другой воздух. Смесь запахов трав, пыли, полевых цветов и чего-то еще, чего нос не распознает. Все это вроде бы и не ново, но сейчас кажется чем-то потрясающим и слегка кружит голову.       Воздух свободы.       Может, он слишком увлекся этим словом и мечтами о нем. Может, уже через месяц он будет хлюпать носом и проситься обратно. Все это, конечно, может быть. Но сейчас ему не до подобных мыслей — слишком хорошо. По мягкому прикосновению ее пальцев и счастливым выдохам слева он понимает, что и ей тоже хорошо. Она тоже любит свободу — даже сильнее, чем он.       Им потребовалось почти шесть лет, чтобы вернуть себе эту свободу — хотя бы на время. И они своего не упустят.       И он своего не упустит: выйдет на след, обнаружит зацепки, попутно соберет новые сведения. Он это умеет и с удовольствием сделает снова. И тогда проблемы будут уже не у всего мира, а у его врага.       «Считай, что ты бросил мне вызов, Сетий Амладарис».       Ночь скрыла хитрую улыбку на его губах.