Шантаж

7 января, 20:00 Шастун сидит на диване в номере Шеминова, даже не поднимая на того глаз. Он перекручивает свои кольца, стараюсь этим себя отвлечь. Совсем скоро они спустят в ресторан, где Антон собирается сделать Ире предложение, откуда Стас выложит сторис, как Антон стоит на колене перед Кузнецовой. Этот день точно запомнится. Запомнится Ире, запомнится Антону, запомнится Арсу и всем поклонникам. Но Шастуну не даёт покоя мысль, что завтра все и так узнают правду… или не узнают. — Кольцо купил? — спрашивает Шеминов. Антон достаёт коробочку с кольцом из кармана и кладёт ее на стол. Он смотрит на чёрную бархатную упаковку, а про себя все повторяет: «Зачем? Это же уже вряд-ли что-то исправит!» — Переживаешь? Шаст молчит. Конечно, переживает. Не каждый же день ему приходится делать предложение девушке, которую не любишь. Куда делась эта любовь? Ведь три года назад Антон был действительно влюблён в неё, видел в Кузнецовой свою будущую жену. А сейчас охладел, ничего не чувствует. — Переживаешь, — сам отвечает на свой же вопрос Стас, не дождавшись от того ответа. — Тебе не кажется, что это все неправильно? — задается вопросом Антон, по второму кругу снимая и надевая свои кольца. — Что именно неправильно? Неправильно то, что ты забил на Ирку и думаешь о своём Арсе даже сейчас? — Нет, сейчас я думаю именно об Ире. Не хочу опять ей врать. Может все это неправильно с предложением? Она молодая и красивая. Найдёт себе ещё мужика, который не будет бесконечно изменять с другим мужиком. Я же ей только жизнь порчу, — озвучивает все свои мысли Шастун. Он любит ее, но как подругу. Переживает за неё как за подругу. Боится, что когда Ира узнаёт правду, ей будет безумно больно. Но надо было думать раньше, пока это все не зашло на столько далеко. — Ты что хочешь сказать ей правду прямо сейчас, что спишь со своим коллегой за ее спиной на протяжении трех лет? Смело, но глупо. Где гарантии того, что со злости Кузнецова не сольёт всю информацию журналистам! Не забывай, что фотки могут выложить уже завтра. Шаст задумывается, но не может себе представить, что Ира может так поступить с ним. А он смог… — Нет, она не такая. — Все бабы одинаковые, когда расстаются со своими парнями. Чтобы узнать человека по-настоящему, с ним нужно развестись. И Ира, поверь мне, не исключение, — отвечает Стас, мучаясь с застежкой от часов. Шастун зависает, уставившись в одну точку. Он понимает, что не хочет терять такого человека как Ира. Боится вычеркнуть Кузнецову из своей жизни. — Хорошо, а в чем смысл ей делать тогда предложение, если завтра она узнает правду? — возвращается к разговору Антон. — Или не узнает, — Шеминов делает глубокий вдох и все же произносит, — и будете жить долго и счастливо. — Ага, втроём, — усмехается Шаст. Пора спускаться в ресторан. Ира с Дариной наверняка уже вернулись с вечерней прогулки. Остаётся слишком мало времени, чтобы передумать. У Шеминова зазвонил телефон, из-за чего он выходит на балкон. Антону это только на руку. Он всеми путями пытается оттянуть время. Шастун остаётся наедине со своими дурными мыслями, чувствуя себя последним козлом, поступая так с Арсением и Ирой. Ему хочется провалиться сквозь землю и сбежать от проблемы. Но уже пора самому отвечать за свои поступки. Сомневаясь в правильности своих действий он в третий раз набирает сообщение Попову. Антон Зачем делать ей предложение, если можно подписать контракт? 20:07 Шастун не называет ее имя. Да и так ясно, как белый день о ком он. Не отрывая глаз от экрана, Антон продолжает гипнотизировать бегущую строчку с заветным «печатает…» Телефон в руках завибрировал и высветил долгожданное сообщение.

Арсений

Мы разговаривали со Стасом. Забыл что он ответил?

20:09

Ничего он не забыл. Помнит каждое его слово. Шеминов выходит с балкона, не обрывая телефонный разговор, просит Антон открыть почту на своём ноутбуке. — Зинченко сейчас график съёмок скинет. Перешли мне на телефон, пожалуйста, — говорит Шеминов и опять возвращается к разговору. Пролистывая входящие сообщения, в поисках файла от Серёжи, Антон замечает знакомую аватарку отправителя. Пытаясь вспомнить, где же он ее уже видел, Шастун поглядывает на Стаса, чтобы убедиться, что тот не собирается возвращаться. Не горит Антон желанием попасться с поличным, читая чужие письма, но интересно же. Антон открывает сообщение с файлом с не незамысловатой подписью «как и просил» — Нет, нельзя, — шепчет сам себе Шастун, но загружает файл, — Но ведь если нельзя, но очень хочется, то можно, — оправдывает он себя и открывает его, на минуту попадая в прошлое. «— Он или она просит круглую сумму за эти чертовы фотки до конца следующей недели, иначе сольют журналистам – произносит Антон. — У нас нет выбора. — Выбор есть всегда, но он может нам не нравиться, но он есть, – отвечает Шаст, выключив телефон с фотографиями. — Но не в этой ситуации Они ошиблись, дали волю чувствам, не подумав о последствиях. Стоило им расслабиться, как перед ними фото, от которых зависит их карьера на ТНТ.» Пазл в голове Антона начинает складываться. Шаст смотрит на время и дату, когда пришло это письмо, и не верит своим глазам. По щелчку все рушится. «— Ты Стасу рассказал? — Нет, – коротко отвечает Антон, представляя реакцию Шеминова. Сколько раз он им твердил, чтобы были внимательнее и осторожнее. Но ведь каждый может ошибиться? — Ты же понимаешь, что скрывать от него это нельзя? — Понимаю, – все также переговариваются через гостиную они» Теперь Антон понимает, что Шеминов узнал об этом раньше их самих. Да что уж там. Именно Стас и приложил руку к этим проклятым фотографиям из того злосчастного бара. Шастун листает фотки, прокручивая в голове все произошедшие события. Понимает, что они с Арсом были марионетками. Понимает, что не просто так он отказывался им помогать в этом деле. Понимает, что все шло не по их с Поповым плану, а по заранее качественно продуманному плану их продюсера, их друга. Понимает, почему он постоянно твердил ему, что Антон неправильно поступает с Ирой. Понимает, что целью этого шантажа было предложение Кузнецовой и дальнейшее расставание с Арсением. Понимает, что Шеминову просто это все надоело. Но не понимает другого. Почему Стас так подло поступил? Почему нельзя было просто поговорить? Почему это так больно? Что вообще сказать Арсу, чтобы по глупости тот ничего лишнего ему не ляпнул? Что будет Иркой? Что будет с Арсом? — Перекинул мне? — спрашивает продюсер, выключая телефон. Шастун закрывает ноутбук, смотрит Шеминову в глаза, не веря в происходящее, не веря, что он способен на такое. — Твой план почти сработал, но ты не продумал один момент, когда попросил меня зайти к тебе на почту. Игра закончилась, — через силу произносит Антон. Шеминов встаёт напротив Шаста, облокотившись о туалетный столик. Он не подаёт виду на сколько ему страшно. Но меняясь в лице, он продолжает пялиться на Антона, ожидая продолжение. — Не делай вид, будто не понимаешь меня. — Шаст, я действительно не понимаю, о чем ты вообще говоришь? — каждое слова Стаса – ложь. Режущая слух и бьющая током по нервам Антона, ложь — С шантажом было правдоподобно. Все было у тебя схвачено. Обидно спалиться на такой херне, да? — старается держаться Антон и не повышать тон на друга, который оказался отличным актером. — Тох, что ты несёшь? Головой ударился или горный воздух так на тебя влияет. — Какая же ты сука, Шеминов. Смелости не хватает признаться? — продолжает Антон, нервно кусая губы. Не ожидал он такого от одного из самых близких ему людей. Наверное, от этого и больнее. Шастун смотрит в его лживые глаза, выпытывая взглядом правду. Тогда ему казалось, что его растоптали, лишили воздуха, силой надавив на грудь. Почему так больно? — Ты долго будешь молчать? Хотя мне и так все ясно, — прерывает тишину Шаст. Сил не хватает держать себя в руках. Шеминов растерянно улыбается, достав из мини бара маленькую бутылочку виски, делает глоток и только тогда осмеливается ответить. — А что мне ещё оставалось делать? — Например, блять, не врать, — ещё чуть-чуть и терпение Антона лопнет. — Это ты мне говоришь не врать? А сам чем занимаешься на протяжении 3 лет? Ты постоянно врешь. Врешь Ире, врешь друзьям, врешь фанатам, ты даже врешь самому себе! А теперь меня упрекаешь во вранье? — усмехается на эмоциях Стас, неожиданно осмелев. Каждое его слово вгрызается в душу Антона. Каждая фраза проносится эхом голове Антон, оглушая его с первой секунды. Потому что Шеминов прав и говорит в этот раз правду. Правду, которую Антон не хочет слышать. Да, он врет Ире, каждый раз говоря как он ее любит. Да, он врет друзьям, утверждая, что Арса он подвозит лишь до отеля, а не едут они вдвоём на съемную квартиру. Да, он врет на интервью, отвечая на вопросы, уже давно заученной фразой. Он врет себе, что его все устраивает. Устраивает жить на две… на три жизни. — Ты тему не переводи! — через силу произносит Шаст и продолжает, — Почему было нельзя спокойно обсудить, а не доводить это все до этого разговора? — Да как же вы меня заебали со своей любовью! Того люблю, того не люблю. Стас, что делать? Стас, отвлеки Иру. Стас, прикрой. Стас, помоги. Стас, Стас, Стас. Вы достали меня уже! Почему именно я? Почему я должен разбираться, помогать вам, решать ваши проблемы? У меня своя жизнь, а у вас своя! Пора учиться отвечать за свои поступки, а не звать на помощь Стаса! Взрослые мальчики уже, — взрывается Шеминов, эмоционально жестикулируя руками. Пазл сложился окончательно. — То есть ты так решил проучить нас? — нервно смеясь задал вопрос Шаст, — У тебя должна быть невротъебенная причина поступить так. Он ждёт ответа, а Стас молчит, не знаю, что ответить. Тишина бесит, выводит из себя. — Ты, блять, мне вообще ответишь? — окончательно выходит из себя Антон, взяв в руку тот чертов ноутбук, который принёс столько неприятностей. С высоты роста Шастуна он летит на плитку, разбиваясь в дребезги, как и доверие Стасу. — Как я могу это исправить? — И каков был план? Шеминов делает глубокий вдох, смотря на остатки своего ноутбука, не решаясь что-то сказать. — Я жду, — напоминает о себе Антон. — Ты бы сделал предложение Ире, фотки бы остались у меня, у тебя с Кузнецовой все было бы хорошо, а роман с Арсом со временем бы сошел на нет, а мне больше не пришлось бы вас прикрывать. Каждое последующее слово Стаса возрождает новую волну гнева в Антоне. Сам не ожидая от себя такой реакции, Шастун впечатывает Шеминова в стену, держа того за лацканы пиджака. — Научись думать о других, а не только о себе! — уже охрипшим голосом кричит Антон — Ты на себя посмотри, а потом мне предъявляй претензии. Если бы шантажистом был не я, а самый обычный человек то что бы было? Импровизацию бы закрыли, да и все остальные наши проекты в том числе. Поза с Серегой бы поперли с ТНТ вместе с вами. А им за что такое счастье? Так ты о других думаешь? — вскипает Стас, высказывая все Антону прямо в глаза, — А Ира? О ней забыл? На протяжении 3 лет ты ебешься с мужиком за ее спиной! Так о ней думаешь, да? И как? Это пошло ей на пользу? — Заткнись, — одним криком ставит Шеминова на место Антон, ничего и никого не замечая вокруг. Он разжимает руки , отпуская Стаса. Антон запускает пальцы в волосы, опрокинув голову назад. Шастун делает глубокий вдох, но легче не становится. Все вокруг плывёт, голова кружится. Воздуха катастрофически мало. Хочется курить так, что зубы сводит. Хочется выпить, чтобы расслабиться. Хочется к Арсу, чтобы надышаться им. Без него он не справляется. Более менее придя в себя, Шастун наконец замечает человека в номере, помимо Стас. — Ир… — растерянно выдаёт Антон, не знаю, что ещё говорить в такой ситуации. Она все слышала. Все. Абсолютно все. Каждое его слово разбивало ее сердце на тысячи осколков. В таком состоянии Шастун ее еще не видел. Не видел, чтобы ее глаза были пустыми. Не видел дрожащих губ. Не видел взгляда, ищущего спасения. И до такого состояния довёл ее он. Он убил прежнюю Иру, которая любила его настолько искренне, которая верила каждому его слову. Шастун бежит за ней по коридору отеля, будто что-то хочет ей сказать, будто есть что сказать. Но уже поздно.

* * *

— Он нас так проучил! Представляешь? — говорил по телефону с Арсом Антон, сидя в пустом холодном номере, сделав глоток крепкого виски из горла. Ему хочется все бросить, оставить друзей в Грузии и приехать к Попову в Питер, но 7 января — явно не его день. — Не ожидал я от него такого, — на удивление спокойно отвечает Арс. Шастун сидит на полу в полной темноте. С каждым глотком он становится все пьянее. Но от этого не легче. — Арс, приезжай ко мне, — пьяно произносит Антон. — Тебе уже десятого домой. Потерпи ещё немножко Шастун делает последний глоток, допивая. — Ты там раньше времени булки не расслабляй. От твоей Иры можно ждать все, что угодно. Не забывай, что злая баба хуже атомной бомбы. В любую секунду может рвануть, — напоминает ему Попов, наливая себе горячий кофе на ночь глядя. — Вот что за манера у тебя настроение портить? Нормально же разговорили. Нет, надо было тебе о ней вспомнить, — недовольно говорит Антон, открывая маленькую бутылочку чего-то из мини бара, думая, что она ему поможет. — Набухался ты, конечно, знатно. Но не забывай, что завтра тебе с Шеминовым ещё разговаривать на счёт контракта. Помнишь? — напоминает тому Арсений Шастун закатывает глаза и передразнивает Арса в своей манере. Об Ире думать сейчас совершенно не хочется. — Да помню-помню. Антон перебирается с пола на кровать, полностью погрязнув в своих мыслях. Кто бы мог предположить, что этот шантаж был спланирован их же директором. Кто бы мог подумать, что Шеминов способен предать их. Кто бы мог подумать только… Как вообще людям доверять, если те, кого любишь предают? Одни используют других ради своей выгоды, идя по головам, не жалея никого. Другие предают и подставляют близких. Так и сам Антон предаёт ранее близкого ему человека — Кузнецову. Но предательство ли это? Разве правильно было врать ей о своих чувствах? Сердцу не прикажешь, так ведь? — Ира ещё не уехала? — спрашивает Попов. Голос Арсения возвращает Шастуна в реальность из пьяных мыслей. После слов Арса перед глазами вновь появляется Ира, стоящая в холе отеля. Ведь Антон любил ее. Около неё ему казалось, что счастье есть. Но это в прошлом. Сейчас он потерял ее. Потерял и не жалеет… Мы учимся всю жизнь, мы совершаем ошибки. Людям это свойственно. Антон вспоминает ее холодный взгляд. Глаза умеют говорить: могут заставить влюбиться, могут свести с ума, могут заставить кричать от счастья или плакать от боли. Но это не тот случай. Ира смотрит на него, но в ее глазах не видно искр, как было это раньше. Она не подаёт виду на сколько ей больно. На лице улыбка, но эмоций нет. Той Иры с заразительной и светлой улыбкой больше нет. Той Иры нет. И в этом виноват только Антон. Антон убил ее своим предательством, своим отношением к ней, своим враньем. Опасаясь реакции Кузнецовой, Антон молчит, не в силах и слова выдавить из себя. Ему хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть ее пустых глаз. Это он виноват. — Она никуда не уезжает, — нехотя отвечает Шастун, — Ира в соседнем номере. Плачет. А я это слышу, и от каждого ее всхлипа сердце сжимается, — на выдохе произносит Антон, — С каждой минутой все больше и больше ненавижу себя за то, что посмел так повести себя с ней, что спал с тобой за ее спиной, что врал ей. Ты бы видел ее. Она погасла. Теперь это не Кузнецова, — выговаривается Антон, но легче не становится, а только хуже. В груди становится до невыносимого больно, по щекам текут слёзы. Из соседнего номера доносятся всхлипы, что добивает Шаста окончательно. — Тох, ложись спать. — Арс, она же все делала для меня, а я изменял ей с тобой, — продолжает Антон — Ну ты же мог полюбить другого человека, — старается успокоить его Попов, хоть у самого все сжимается, когда слышит дрожащий голос любимого человека от пьяных слез. Человека, который стал для него всем. Он любит Антона, не смотря на всю боль, которую Шастун ему регулярно доставляет. —Это не оправдывает меня, Арс. Антон делает больно другим, даже не замечая. Не замечает, как разрывается сердце Арса прямо сейчас, когда обсуждает с ним бедняжку Иру. Не замечает его, пропитанные болью, глаза, когда Арсений видит Кузнецову рядом с Антоном. Не видит… — Шаст, уже ничего не вернуть. — Какой же я мудак, что… Мне ее пиздец жалко На другом конце линии тишина. Слышно лишь как Арс дышит. Как делает глубокий вдох, после глотка кофе, хотя сейчас бы он не отказался от чего-нибудь значительно покрепче. На выдохе он наконец находит в себе силы, чтобы что-то сказать. — А меня тебе, блять, не жалко? — Арс, ты чего? — Тебе, блять, меня не жалко? — повторяет дважды Попов, добивает их двоих этой фразой, — Ты не подумал, что мне может быть в разы больнее, чем твоей сраной Ире? Да я ненавижу ее всем сердцем, когда ты обсуждаешь ее со мной. — выговаривается Арсений. — Арсюх… — Замолчи. Ты думаешь каково мне понимать, что ты с ней обнимаешься, трахаешься, целуешь ее, а потом приезжаешь ко мне и делаешь со мной тоже самое? А каково мне прямо сейчас, когда ты говоришь мне какая бедная твоя Кузнецова? Да я себя ненавижу за то, что люблю тебя, за то, что готов все сделать, лишь бы быть рядом с тобой в трудную минуту, а ты каждым своим словом все глубже и глубже закапываешь меня! — зачем-то рассказывает Шастуну Попов, жалея уже с о каждом сказанном ему слове. В голове Антона проносится эхом последняя фраза Арса — Наверное, на этом надо закончить, иначе только хуже станет. — останавливается Арсений и отключается, не дождавшись ответа Антона. А он так и сидит один в холодной кровати, держа в руках бутылочку виски. Все также слышатся всхлипы из соседнего номера, но у Антона в голове лишь «Ты каждым своим словом все глубже и глубже закапываешь меня» Он помнит его хриплый голос, который дрожал на этих словах. И Антон испугался. Действительно сильно испугался за Попова. Он боится «убить» его также как и Иру. Боится не увидеть на таком родном лице эмоций. Боится не увидеть тепло в этих голубых глазах. Боится, потому что правда любит его. Любит так неумело и неуклюже, любит, совершая глупейшие ошибки, за которые потом долго винит себя. Любит искренне и всем сердцем.

* * *

8 января Шастун стучится в номер Шеминовых с понимаем того, что произойдёт через несколько минут. Этого разговора не избежать, уже все слишком далеко зашло, уже слишком много ошибок совершено. Слышатся шаги и, зевая, Стас открывает дверь. Такое чувство, что он только проснулся. Помятый вид, сонные глаза, кое-как на скорую руку завязанный, отельный белый халат. — Надо поговорить, — без приветствий начинает Антон и заходит в номер, не обращая на того никакого внимания. Шаст уверенно проходит вглубь номера и садится на диван, как и вчера. Чёртово дежавю. — Приведу себя в порядок и поговорим, — холодно отвечает Шеминов и скрывается в ванной. Не отвечая продюсеру, Шастун достаёт телефон и, не сомневаясь, пишет Арсу. Переживая, не сразу нажимает на нужные буквы, но в конце концов отправляет свои два предложения Попову. Антон Прости меня. Я тебя очень сильно люблю, как бы это по-пидорски не звучало. 11:20 Извиняться Антону несвойственно. Арсений онлайн, но не отвечает. Обиделся. И правильно. Кто бы не обиделся? Шастун выключает телефон. Слова Попова так и не дают ему покоя, все чаще и чаще звуча в его мыслях. Он помнит абсолютно каждое его слово, его интонацию, его голос. До сих пор слышит, как Попов с болью произносит это, и с каждой минутой становится все тяжелее. «Ты каждым своим словом все глубже и глубже закапываешь меня». Может он рехнулся, и по нему психушка плачет? — Ты что-то хотел обсудить? — спрашивает его Шеминов, садясь напротив. Он его опять спасает, сам того не зная. Спасает от дурных мыслей, с которыми он не расставался всю ночь. — Что мы будем делать с Ирой? — Ничего мы не будем делать. Придётся решать проблемы по мере их возникновения, — безразлично отвечает Шеминов, будто его это не касается. — Тупейший план, — усмехается Шаст, в глубине души надеясь, что тот шутит, — Мы так по лезвию ножа ходим. Да она же в любой момент может слить всю информацию журналистам. Тогда никакие гетероотчеты не спасут. — Раньше надо было головой думать, Антош. А сейчас остаётся только ждать последствий. Будем ждать, когда рванет. — А предотвратить ты это не хочешь? — возмущается Антон, устав сдерживаться. — Не думал предложить Кузнецовой сотрудничать? И разумеется за разглашение большой штраф, — Шастун смотрит на Шеминова ожидая его реакции, — Я хоть что-то предлагаю! — Шаст, это все прекрасно, конечно, но кто с ней будет разговаривать? Может ты или Арс? — усмехается Стас, хотя понимая, что в этом нет ни капельки смешного. — Ты. — отвечает Шаст, а после продолжает, — Ты же кашу заварил, тебе и расхлебывать. — Шастун, ты издеваешься надо мной что ли? Ты как себе это вообще представляешь? Она же меня даже слушать не станет! — восклицает Стас, убеждая Антона, что это не вариант. — Другого выхода я не вижу, Стас, — отвечает Шастун, вздрогнув от пришедшего сообщения.

Арс

И я тебя

11:27

Именно это ему и надо было. Именно эти три короткие слова. — Я сегодня уезжаю, поэтому постарайся решить этот вопрос до съёмок «Команд», — ставит Шеминова Антон перед фактом, не давая и слова сказать. У Шеминова нет выбора. Как бы ему не было сложно признаться самому себе, что Антон прав, это надо сделать. Ему придётся наступить себе на горло, потому что Кузнецова — это опасность для них номер один, с которой надо что-то делать. Сейчас точно не время для каминг-аута. Антон встаёт с дивана и идёт к выходу, не желая оставаться в компании Стаса. — Шаст, как мы будем работать? Телефон в руке Шастуна завибрировал, высветив на экране имя абонента. На его лице наконец появляется улыбка впервые за долгое время. — Как и раньше, — на отвали отвечает Антон открывая дверь. — То есть… друзья? — надеется на положительный ответ Стас. Антон застывает в проходе на несколько секунд, обдумывая вопрос и как на него ответить. — А кто сказал, что мы друзья? — отвечает его же фразой Антон, укольнув побольнее бывшего друга, потому что предательство прощать нельзя. Он закрывает дверь и наконец отвечает Арсу. — Я сегодня приеду, — первое, что говорит Антон, — Поменял билеты и через пару часов буду с тобой. Встретишь? — Конечно, встречу, — слышится голос Арса и на душе становится теплее, — Жду.

* * *

8 января, 20:00 На выходе из аэропорта Шаст стоит с сумкой и ждёт, как всегда опаздывающего Арса. Питер встречает его легким морозцем и искрящимся снегом. Попов пишет, что уже подъезжает и будет через минуту. Только от одной мысли, что до их встречи остаётся каких-то 60 секунд по телу бегут мурашки. Он делает последнюю затяжку, выдыхает дым и пытается скрыть глупую влюблённую улыбку. Шастун безумно скучал, а когда видит силуэт знакомой машины, срывается с места, пытаясь просочится сквозь толпу с чемоданами. Машина останавливается, и Антон садится к Попову на переднее сиденье, кинув сумку назад. — Как долетел? — спрашивает Арс, на секунду взглянув на Антона, когда появилась такая возможность, и надоедливые машины перестали сигналить. — Как всегда: взлёт, долгий полёт и мягкая посадка, — отвечает Антон и тянется к Арсу, целуя его совсем легко. Соприкасаются лишь губы, хотя тело покрывается мурашками. Он и думать не хочет, что их могут увидеть. Он просто скучал. Просто хотел его наконец-то поцеловать. Просто хотел вдохнуть аромат его парфюма, хотел надышаться своим Арсом. Он хотел оказаться рядом с ним, чтобы провести кончиком носа по щеке и оставлять поцелуи один за другим. Ему этого не хватало. Ему хватает одной его улыбки, чтобы зависнуть на нем и не отрывать глаз. — Ты моргай хотя бы что ли, — по-доброму усмехнувшись, говорит Попов, полностью увлечённый дорогой. — Не волнуйся, я моргаю, — отвечает Шаст, улыбнувшись ещё шире. — Тох, нам надо заехать в магазин. Дома мышь повесилась. Я ничего не готовил, а ты наверняка голодный, — обьясняет Арсений, и Антон понимает, что хочет слышать от него подобное чаще. «У нас. Не у него, не у меня, а у нас. Как у семьи» — думает Антон, все также смотря на Арса до безумия влюблёнными глазами. Раньше казалось, что в жизни такого не бывает… только в фильмах. Но оказывается, что стоило лишь влюбиться по-настоящему. — Арс, давай квартиру в Москве купим. — резко меняет тему Шаст, шокировав Попова — С чего это у тебя такие мысли? Тебе квартиры в Питере и в Москве мало? — спрашивает Арсений, на секунду оторвав взгляд от дороги. — Мне не хватает времени с тобой. Надоело жить одному без тебя в Москве. — Шаст, это очень серьезный шаг. Ты же понимаешь? К тому же это лишние взгляды, лишние сплетни, которые могут разлететься очень быстро. Тебе ли не знать, как это происходит. Это очень рискованно, — опять душнит Попов, но Антон с ним согласен. Но ведь не попробуешь — не попробуешь. — К тому же у ребят однозначно вопросы появятся, с чего это вдруг я переехал в Москву. — Они же не глупые – поймут. Тем более они и не слепые. Не думаю, что они не догадывались о наших отношениях. Арсений снова смотрит на Антона, понимая, что он за ним хоть на край света. Лишь бы рядом с ним. И это взаимно. А это самое главное. — У нас с тобой еще очень много времени, чтобы это обсудить. Ещё вся жизнь впереди. Антон сжимает руку Арса, которая лежит на руле, и усмехается над тем, что машину тот водит, как дед двумя руками. И на душе тепло и спокойно. И бабочки в животе. «Боже, что за романтическая хуйня», - думает Антон и расплывается в кошачьей улыбке.

* * *

11 января, 10:00 Москва, вокзал. Отправка поезда Москва-Воронеж через 15 минут. Кузнецова держит в руке билет в одну сторону, понимая, что на этом ее история в столице подошла к концу. С Москвой у неё связана уйма воспоминаний. Как хороших, так и не очень. Она вспоминает вспоминает все моменты из их сказки с Антоном, игнорируя воспоминания, которые было бы правильнее забыть раз и навсегда и больше никогда к ним не возвращаться. — Девушка, позвольте мне составить вам компанию, — слышится донельзя знакомый мужской голос, от которого по спине пробегает холодок. Кузнецова оборачивается, но ничего не отвечает. Она включает телефон, делая вид, что ей наплевать на попутчика, когда Шеминов садится рядом с ней и пытается начать разговор. — Ир, — обращается он и кладёт ей руку на плечо, но Кузнецова ее смахивает. — Ну, Ир. — Ты же мог сказать мне правду с самого начала, чтобы я не выглядела влюблённой дурой! — Только не говори, что не подозревала его в измене, — цинично произносит Шеминов. Лишь один взгляд Иры, и у такого расчётливого человека как Стас, что-то екнуло в сердце. — Ты же понимаешь, что такого рода отношений как у Арса с Антоном в нашей стране не приветствуются. — Понимаю, — безразлично отвечает Ира, не желая продолжать эту тему. Но Шеминов только начал. — А разговоры о том, что вы расстались, нам только будут мешать. И так к их персонам слишком много внимания, — не имея ни капли совести и жалости, продолжает он, видя состоянии Иры. — Стас, я тебя не год знаю. Говори напрямую, чего ты хочешь? — Тебе всего лишь надо поддерживать легенду счастливых отношений. Все как раньше. Сторис из вашей квартиры, появишься пару раз на съемках и праздниках. На тебя одна надежда. Антон сейчас в полной заднице. Все его проекты можно будет закрывать, если все узнают всю правду. А ты же знаешь, как ему дорога его работа. Подумай о нем, — давит на жалость Стас. У него хоть капля человечности осталась? — Мне казалось, что о его заднице думает Попов, — усмехается Ира, вновь зависая в телефоне. Она листает галерею, где изредка появляются их совместные фотографии с Антоном. Становится в разы больнее. Кузнецова смотрит на время, понимая, что часы — это подарок Антона на годовщину их отношений. Опять Шастун. Поезд тронулся. Через несколько часов она будет уже в Воронеже… где она познакомилась с ним. Вся ее жизнь связана с ним одним. От этих мыслей становится ещё хуже. — Ир, я серьезно. — Так и я не шучу. Стас, ты вообще себя слышишь? Почему я должна что-то делать для него после всего, что он сделал для меня? — срывается Кузнецова, и сильная Ира вмиг испаряется. Она устала быть сильной и делать вид, что все хорошо. По ее щекам вновь текут слезы, а разбитое сердце сжимается от дикой невыносимой боли. — Я знаю, что ты любишь его, — начинает свою фразу Стас, но Ира перебивает его, доказывая обратное. — Не люблю я его! — громко заявляет Кузнецова, смахивая с щёк слёзы. — Себе ты врать можешь сколько влезет, а мне не ври. Ты любишь его до сих пор, не смотря на все, поэтому ты готова ради него на многое. — добивает каждым своим словом ее Шеминов. — Что же ты за скотина такая? Ты о других вообще когда-нибудь думаешь? Даже сейчас ты здесь не из-за Антона и Арса, а только потому, что хочешь прикрыть свою задницу. Ведь ты первый останешься без работы, если Импровизацию закроют. Ребята талантливы и нужны телевидению, а про тебя все забудут. — В Воронеже не задерживайся. Билеты в Москву я тебе отправлю на почту.

* * *

25 января Финал съёмок 4 сезона шоу «Импровизация. Команды». Громкая музыка орет из колонок, свет софитов частично освещает зрительный зал, медленно перемещаясь на сцену, и останавливается в центре. Зал даёт шуму, когда выходит ведущий и со всеми здоровается. — Это канал ТНТ. Всем добрый вечер. Это «Импровизация. Команды». Сегодня главный баттл. Сегодня финал! Шастун смотрит в зал и ищет глазами родного человека. Ищет родные влюблённые синие глаза. Он цепляется взглядом за Попова, не в состоянии оторваться. Если бы его спросили, что такое красота, то он бы показал своего Попова. Софиты освещают эти глаза, подчёркивая их синеву. Светлая добрая улыбка Арса сбивает Антона. Он будто в параллельной вселенной. — Стоп! — слышится голос Шеминова, — Ты что текст забыл? Ещё раз! Антона возвращают в реальность. Он отрывает взгляд от Арсения и продолжает работать, как бы это сложно не было. И вновь музыка, свет, мотор. Съемка началась. Шастун выходит на сцену, повторяя заученный текст. — Сегодня финал! Шестнадцать лучших импровизационных команд страны бьются за звание сильнейшей. Либо ты пошутил и надел чемпионские перстни, либо нет. И тогда, — начинает фразу Антон, а зрители подхватывают и продолжают ее с фирменным жестом этого шоу. По съемочному павильону проносится знаменитая их фраза: «Пшел вон!» О такой отдачи зала мечтают многие. Не зря говорят, что у «Команд» потрясающая атмосфера в зале. Шастун встречается взглядом с Ирой, с ее холодными глазами. И в этом виноват он. Теперь она его девушка только по документам. Теперь она его девушка только под камерами. Теперь их ничего не связывает, кроме подписи в контракте. Антон опять зависает, погружаясь в свои мысли. — Стоп! Шаст, соберись, блять, уже! — орет в микрофон Стас, оглушая всех в зале. — Мне нужен перерыв, — говорит Антон, закрывая рукой микрофон, чтобы никто его не слышал кроме Шеминова. — Какой ещё перерыв? — говорит ему в «ухо» Стас, — Мы и так из графика выбиваемся! Дусмухаметов в зале сидит! Ты забыл что ли? — слова Шеминова отрезвляют Антона, заставляя работать в том же духе, как и на двух предыдущий моторах. И все по кругу. Мотор. Свет. Саундтрек. И вновь сотни пар глаз смотрят на ведущего, который, как бы это было непрофессионально, не может оторвать глаз от Попова. На сцене Антон оживает. На сцене он совершенно другой… но живет он только рядом с Арсением. Рядом с ним он живет. — Новые чемпионы! Победители 4 сезона шоу «Импровизация. Команды»,— объявляет Шастун, когда подсчитали результаты всех баттлов. Золотые конфетти блестят под сценичным светом. Они ложатся на плечи победителей, к которым сбежались все бывшие участники, сидящие на этом моторе в зале. Попов смотрит на Антона, когда тот вручает перстни победителям, и улыбается, понимая и убеждаясь в тысячный раз, что Шастун живет работой. Но Антон думает иначе. Он живет Арсением. — Друзья, я хочу вам сказать «до встречи!» До встречи в 5 сезоне проекта «Импровизация. Команды» Увидимся. Меня зовут Антон Шастун. Всем пока! — произносит последние слова для этого пула съёмок Шастун. — Всем спасибо. Все большие молодцы. На этом 4 сезон подошёл к концу! — объявляет в микрофон Шеминов стандартной фразой, которая стала родной для импровизаторов. Когда выключают камеры, Антон смотрит в зал, сталкиваясь взглядом с Арсением, чего избегал на протяжении всего мотора. — Как тебе игра? — интересуется Шастун, сидя в одной гримерке с Поповым. — Неплохо. Реп-Баттл хорош, — отвечает Попов, когда Антон смывал с себя тонну пудры и тонального крема. — Это да, согласен. Но Шеминов в «ухо» кричал, чтобы я тех угомонил. Ему же этот мат час придётся вырезать. — Это его работа. Шастун смотрит на него через зеркало и видит, как Арс аккуратно складывает его кольца с браслетами. — Ты такой блестящий, — вспоминает свою же фразу из недавней сторис Антон улыбаясь, ожидая реакции. Вспомнит ли. — Это блеск от твоих украшений. От этой фразы становится теплее. Теплее, потому что помнит. Теплее, потому что он здесь, рядом. Арсений убирает его кольца в свою сумку, потому что та лежит ближе. Да и какая вообще разница, если поедут в одну съемную квартиру. Подойдя к Шасту, Арс взлохмачивает его залаченные волосы, смотря ему в глаза. Он уставший. Они оба уставшие как физически , так и морально после двухнедельного отпуска, который все перевернул в их жизни. — Хотя бы сегодня ляг пораньше, а не в три часа ночи. И побрейся наконец, а то выглядишь, как хиппи, — тихо говорит, практически шепчет Арсений и целует Шаста. Именно из-за таких моментов Антон любит свою работу, когда стоишь в гримерке уставший, как собака, целуясь с Поповым, целуясь с коллегой, целуясь с мужчиной. Дожили. Ага… Но почему-то это кажется правильным. Правильным быть с ним. — У нас дверь не закрыта. Могут зайти, — предупреждает Антон, проводя рукой по талии Попова, опуская руку ниже. Попов отстраняется и идёт в сторону двери, чтобы закрыть ее на щеколду, но в этот момент ручка двери опускается и в гримерку заходят Ира, Стас и Вячеслав Дусмухаметов собственной персоной, столкнувшись с Арсением. — Добро пожаловать в личную гримерку Шастуна, — вовремя сориентировался Арс, пока Антон собирал все свои мысли в кучу. «Мы с Арсом коллеги, мы с ним друзья» — как мантру повторяет себе Шаст, чтобы не выдать самих себя с потрохами. Ира обнимает его и целует в щеку, не нарушая границы дозволенного. — Здравствуйте, Вячеслав, — здоровается Антон, и пожимает тому руку. — Здравствуй, Антон. Это была прекрасная игра. Мы будем думать о продвижении этого проекта дальше, — вежливо начинает Дусмухаметов, поглядывая на Кузнецову, которую видит впервые. — Ах, да. Это Ирина – моя будущая жена, — по сценарию говорит Антон, смотря на коллегу. Арс для него коллега, когда рядом Дусмухаметов. Для него они друзья. — Вы прекрасно смотритесь вместе. Кузнецова прекрасно справляется с этой ролью. Смотрит влюблёнными глазами, не подаёт и виду, что происходило пару недель назад между ними. В глазах Вячеслава Антон – счастливчик, у которого есть верные друзья в лице Арсения и Шеминова, а Ира — любовь всей жизни, но мало кто знает всю правду. Правду, что Стас перестал быть ему другом, что Ира теперь не его девушка, а Арсений не просто коллега. Коллега, с которым он спит по любви. Так же Серёжа пошутил и оказался прав? С недавних пор Шеминов для Антона только начальник и не более. Кузнецова — коллега, точнее просто актриса, играющая роль его девушки. Этой информацией владеют только самые близкие, а для остальных в жизни этих троих ничего не изменилось. Никто и никогда не узнает правду, что же происходило во время тех праздников. Когда дверь закрывается, и в гримерке остаются они вдвоём, Арс закрывает дверь на щеколду и подходит ближе к Шасту, как это было до прихода Дусмухаметова. — Коллега, чем мы сегодня ужинать будем? Что заказать? — спрашивает Арс и это звучит по-семейному. — Думал, может в бар заедем, отпразднуем финал, — говорит Антон, читая только пришедшее сообщение от Кузнецовой. — Тебе того бара было мало? — усмехается Арсений, — Что Ира написала? — Если будете обжиматься, то дверь закройте. Мало ли, — перечитывает сообщение Антон специально для Попова, хитро улыбаясь. — Давай быстрее собирайся. Нам завтра ехать квартиру смотреть, — напоминает Арс, поправляя толстовку на Антоне, — Или ты забыл? — Помню-помню я, — бормочит Шастун, начиная складывать все свои вещи в сумку, — Но это неправильно ездить смотреть квартиру рано утром в субботу, — возмущается Антон, стоя рядом с Поповым. — А обжиматься с каким-то Арсением Поповым — это правильно? — Это правильно, да. Это правильно целовать Попова, облокотившись на туалетный столик. Он считает правильным вести ладонью по оголенной спине коллеги, исследуя губами его шею и плечи. Правильным прижимать того к своей груди, не желая его отпускать. Им хочется дышать, им хочется жить. Кто-то живет работой, как делает это Шеминов. Кто-то живет, доверяя людям, как делает это Кузнецова. А Антон с Арсением живут друг другом. И это правильно, да.