***
— Да блять, — недовольно бормочет Ран, случайно зацепившись за торчащий гвоздь, когда его толкнул какой-то прохожий парень. — Я ему сейчас голову пробью.
— Нам некогда, — останавливает брата Риндо, хватая того за локоть. — Нам идти надо.
— Тц, новая рубашка, — сквозь зубы цедит он. — Зайдём за новой?
— Здесь нет никаких магазинов рядом, – отвечает Риндо, уже пытаясь отыскать в телефоне ближайший магазин одежды. — О, есть!
— Что, магазин? — заглядывая в дисплей, говорит Ран.
— Нет, но за углом есть какое-то ателье, может, зашьют.
Ран недовольно цокает языком. Он не привык зашивать одежду, считая её уже более непригодной после такого существенного изъяна, но выбора сейчас и в самом деле не было.
Они быстро находят нужное здание, осматриваются внутри, пытаясь найти нужную им дверь, и Рану не внушает доверие это явно скромное ателье, но он пожимает плечами и опускает ручку двери.
— Добрый день, это ателье? — зачем-то спрашивает он, хотя видит несколько швейных машинок, манекены с одеждой и лежащие на столах ткани.
Из-за перегородки шустро выныривает маленькая девочка, хотя, скорее, подросток, кто этих детей разберёт, улыбается широко и опускает голову в приветственном жесте.
— Меня зовут Мицуя Луна, чем могу помочь?
Ран окидывает её сомнительным взглядом и и усмехается:
— А есть кто постарше?
Девчушка согласно кивает, быстро скрываясь за перегородкой, и через несколько секунд оттуда выходит парень, который кажется обоим Хайтани смутно знакомым.
— Добрый день, — устало улыбается он. — Вы хотите сделать заказ?
И когда их с Раном глаза встречаются, Мицуя понимает, что знает этих людей. В голове сразу всплывают воспоминания пятилетней давности, когда Такаши получил кирпичом по голове, чудом избежав сотрясения мозга.
— Какая встреча, — улыбается Ран, подходя ближе и вальяжно усаживась на край стола. — Прости, кирпича сегодня с собой нет.
Он ожидал услышать такую же колкость в ответ, внимательно следя за эмоциями Мицуи, но тот лишь снисходительно улыбается и пожимает плечами.
— То, что было, то прошло, — радушно произносит он. — Мы ведь уже взрослые люди, так?
— Ну конечно, — улыбаясь, соглашается Ран.
Почему-то Рана задевает такая спокойная реакция на его слова. Ему хотелось увидеть на лице Мицуи негодование, гнев, возможно, что-то сродни ненависти, но там не было и намёка на что-то подобное. Как будто его каждый день по голове кирпичом бьют, и для него это уже стало повседневной рутиной.
— Так чем я могу помочь? — игнорируя внаглую усевшегося прямо на стол Рана, спрашивает Мицуя, по очереди посмотрев на каждого.
— Да вот, — Ран демонстративно оголяет плечо, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. — Нужно зашить.
И снова переводит внимательный взгляд на Мицую, чего-то ожидая, но точно не зная, чего именно.
Такаши переводит на него взгляд тоже, и лишь лёгкая, почти незаметная улыбка расцветает на его лице, которую едва ли возможно заметить.
Но Ран замечает.
И улыбается в ответ.
— Хорошо, сейчас скажу, чтобы занялись твоей рубашкой...
— Нет, — перебивает Ран и боковым зрением замечает, как Риндо недовольно закатывает глаза; ах да, они же, вообще-то, опаздывают, но сейчас интерес старшего Хайтани сошёлся в одной точке, в одном человеке, стоящим по правый бок от него. Мицуя смотрит озадаченно, и Ран добавляет: — Заплачу в три раза больше, если этим займёшься ты.
Такаши снова кидает на него неопределённый взгляд, хмурится и с сомнением смотрит на него, не совсем понимая, к чему вообще этот цирк.
— Ну, ты же здесь главный, я правильно понимаю? — объясняется Ран и медленно снимает рубашку. — Не могу доверить такую дорогую вещь не профессионалу.
Риндо осматривает брата недовольным взглядом, тихо цокает, однако достаточно, чтобы Ран это заметил, и бросает:
— Я за кофе. И, пожалуйста, давайте быстрее.
Ран понимает, что, вероятно, разговора с братом ему не избежать, но в данный момент времени его волнует только спокойное лицо Мицуи, который, кивнув, принимает его рубашку, рассматривает изъян, что-то говорит о том, что ему повезло, потому что разрыв ткани пошёл прямо по шву, что через несколько минут он закончит, и одежда примет тот вид, который у неё был до этого.
Честно, Рану плевать на эту рубашку, он лишь согласно кивает и следит за действиями Мицуи, за его тонкими пальцами, которые сжимают рубашку в ладонях, за тем, как он подходит к швейной машинке, что-то там с ней делает, что с ней делают обычно, но ему как-то всё равно, почему-то его лишь волнует, что в скором времени он покинет это неприметное ателье.
Ран вдруг ловит себя на мысли, что в целом он бы хотел познакомиться с этим человеком поближе, узнать, что у него творится на душе и можно ли как-то сорвать с него эту маску спокойствия и отстранённости. Он ожидал, что Мицуя как минимум возмутится напоминанием о прошлом, возмутится, что Ран диктует ему правила, буквально заставляя заняться его проблемой лично, но ему словно и плевать на это. Тогда он разминает шею и подходит к Мицуе, наклоняясь так, чтобы загородить солнечный свет, и наблюдает за его действиями с совсем уж неприлично близкого расстояния.
— Давно в швеи решил податься? — спрашивает Ран, чуть ли не в лицо ему дыша.
Мицуя поднимает взгляд и понимающе улыбается, мягко касается голого плеча Рана, осторожно отодвигая его от себя.
— Если хочешь, чтобы я побыстрее закончил свою работу, то не загораживай мне свет, ладно? — и снова это доброжелательное выражение лица, и Ран не понимает, почему его это так раздражает.
Хайтани долгое время думает, но всё-таки отходит в сторону, однако наблюдать не перестаёт, смотрит и смотрит, как тонкие пальцы Мицуи ловко справляются с поставленной задачей, и уже через несколько минут, как и обещано, ему возвращают целую рубашку. Честное слово, будто никакого изъяна и не было.
— Замечательно, — говорит Ран, надевая вещь и рассматривая себя в зеркале.
Такаши лишь кивает, возвращаясь к своему столу и перекладывая какие-то эскизы. Ран хочет снова заговорить, но в проходе появляется Риндо, держащий два стаканчика с кофе.
— Ран, — строго говорит он, и голос его откровенно недовольный. — Вы закончили?
Хайтани брата игнорирует и, достав из кошелька нужную сумму, кладёт её на стол и с улыбкой ждёт реакции.
— Этого слишком много, — удивляется Мицуя, понимая, что денег здесь больше в несколько раз, как за пошив полноценного костюма, не меньше. — Ты должен мне всего лишь...
— Прости, опаздываем, — прерывает Ран и смотрит по сторонам, пока не натыкается на несколько визиток.
И быстро уходит под недовольные возгласы Риндо.
Такаши не понимает, что только что произошло и понимать не хочет, но неприлично крупная сумма его смущает, он уже думает о том, как её вернуть.
***
Слушай, я ведь могу сделать у тебя заказ? Мне нужно сшить новую рубашку.
Через два дня на телефон Такаши приходит сообщение такого содержания.
Учитывая сумму, которую ты оставил, я могу сшить тебе целых две рубашки.
И после того как Ран приходит к нему, чтобы Мицуя снял необходимые мерки и выбрал ткань, они начинают общаться. Хайтани специально много капризничает по поводу пошива рубашки; то ткань он выбирает слишком долго, причём каждый раз желая прийти и лично проверить, потрогать и всё равно сказать «нет, это не то», пока в конечном итоге они оба не идут в магазин с тканями, где Ран непозволительно долго рассматривает каждую и недовольно воротит нос. Но даже тогда Мицуя реагирует спокойно и лишь пожимает плечами, предлагая сходить в другой магазин. Ран удивляется такому терпению и не понимает, откуда у этого парнишки столько его в запасе. В итоге Хайтани сам устаёт от постоянных недовольств со своей стороны и выбирает чуть ли не первую попавшуюся им ткань. Однако во время примерки продолжает строить из себя самого ворчливого и недовольного клиента, но Мицуя лишь кивает и записывает все пожелания в блокнот, не высказывая ничего против. И Рану, честно, хочется увидеть, как Такаши выходит из себя, ибо не может командир одного из отрядов Тосвы быть настолько непоколебимым и спокойным.
Сперва Такаши держится довольно отстранённо, говорит мало, отвечает на сообщения изредка и почти ничего не рассказывает о себе. И хоть и подобное поведение раздражает и немного злит Хайтани, вместе с этим Мицуя вызывает у него неподдельный интерес и желание узнать того поближе.
— Така-чан, не хочешь сегодня куда-нибудь сходить? – появляется на пороге Хаккай, который уже как-то приходил сюда, чтобы поболтать со своим другом.
И Ран ловит себя на мысли, что этот человек его почему-то раздражает. Он разглядывает своё отражение в зеркале примерочной, понимает, что рубашка в общем-то выполнена идеально, даже придраться не к чему.
— Можно, — слышит Ран голос Мицуи и непроизвольно хмурится. — Работа на сегодня окончена, сейчас клиент скажет, доволен ли он заказом, и я могу закрываться...
Хайтани ухмыляется собственному отражению и выходит из примерочной, бросает едва заметный взгляд на Хаккая и говорит:
— Слушай, а давай вот здесь кое-что добавим...
И Такаши, оглядев Рана каким-то совсем уж незнакомым и непонятным самому Хайтани взглядом, кивает.
— Прости, придётся сегодня ещё поработать.
Хаккай эти странные гляделки не замечает и, сказав что-то о том, что тогда можно перенести их встречу на выходные или вообще устроить посиделки с Тосвой, уходит.
Спустя некоторое время Такаши начинает вести себя чуть более открыто, что-то рассказывает о себе, делится историями о рабочих буднях, и от некоторых совсем уж забавных Ран не может сдержать смешок.
Мицуя сначала относится к Хайтани достаточно отстранённо, не желая сближаться даже в каких-то мелочах, например, говорить ему о своей любимой еде, но настойчивость и регулярные сообщения почему-то начинают его забавлять, и он однажды ловит себя на мысли, что ждёт его сообщения. Ран не пишет ему целый день, и это почему-то Такаши смущает. Возможно, он просто привык обмениваться повседневными сообщениями, ни к чему не обязывающими, а возможно, Ран Хайтани постепенно проникал в размеренную жизнь Такаши, и Мицуя сам не заметил, как поддался этому.
Тогда он пишет ему сам.
И оказывается, что Ран приболел, поэтому весь день провёл в постели. Мицуя порывается написать ему с предложением приехать, но вовремя одёргивает себя, считая такое поведение слишком личным.
Однако уже через пару дней Ран возвращается в привычную колею и просит Мицую сшить ему пиджак. Такаши знает, что это повод встретиться, ведь он всё это время не соглашался куда-то пойти с Хайтани, считая нецелесообразным сближаться с этим человеком. Но несколько раз Ран всё-таки приходил к нему в ателье и порой подолгу сидел, наблюдая за работой.
— Ран, ты отвлекаешь, — говорит Мицуя в очередной раз, хотя ровным счётом Хайтани не делает ничего, лишь скромно сидит в уголке. — Чего ты добиваешься?
— Я просто любуюсь тобой, — подсказывает Ран, на что Такаши лишь шумно вздыхает.
И любуется сам, когда однажды просит примерить костюм для клиента, фигура которого немного похожа на фигуру Рана.
Похожа лишь отдалённо, потому что Ран Хайтани неповторим, красив от головы до пят, и Такаши, как разбирающийся в этом человек, не может не обратить внимание на точёное, подтянутое тело Рана, бледную, тонкую кожу, на которой татуировки выглядят невероятно гармонично и дополняют образ. На его длинную шею, и Мицуя однажды ловит себя на мысли, что хотел бы провести по ней пальцами, но отгоняет это странное наваждение. Не может не отметить его лицо, скулы, которые особенно выделяются, когда Ран собирает длинные волосы в высокий хвост.
Такаши думает, что вовсе он не задерживает взгляд на приоткрытой шее, когда Ран расстёгивает верхние пуговицы. Он так думает. Но Хайтани всё видит и подмечает.
И попытки он не оставляет.
— Сходим сегодня куда-то?
— Мне некогда, — обычно всегда отвечает именно так, и отчасти это действительно было правдой.
Мицуя слишком много работал, порой не замечая часов, и иногда мог уйти совсем уж в позднее время.
Ран приходит снова, почти сразу после болезни, и Такаши вновь ловит себя на странной мысли — он рад его видеть.
— Сходим куда-то поесть? — уже привычно спрашивает Ран, и к его большому удивлению Мицуя выдаёт:
— Давай, закончу сегодня пораньше.
И с тех пор, когда у обоих появлялось свободное время, они могли где-то поужинать или пообедать вместе.
***
— Сейчас грянет дождь, — подставляя руку под мелкие капли, говорит Ран.
Мицуя смотрит наверх, задерживая взгляд на небе, всматриваясь внимательно, будто убеждаясь, что дождь сейчас начнётся действительно сильный, хотя по прогнозам обещали не раньше чем через пару часов, и шумно выдыхает.
— Посидим в кафе? — предлагает Мицуя.
— У меня здесь недалеко есть квартира, мы можем пойти туда, — чуть склоняя голову, выдаёт Ран, на что Такаши удивлённо хмурит брови.
— Приглашаешь к себе домой?
— Приглашаю тебя в квартиру, где мы можем переждать дождь, — едва заметно улыбается Ран, опуская взгляд полуприкрытых глаз на Мицую, и чуть тише добавляет: — но если ты, Така-чан, так хочешь попасть ко мне домой, то мы можем это устроить в следующий раз, — и, легонько поддавшись вперёд, чтобы сполна насладиться спектром эмоций на лице Такаши, чтобы вдохнуть его запах, отдающий чем-то хвойным и пряным одновременно, едва слышимо говорит он.
Мицуя непроизвольно замирает от столь близкого контакта. Какой-то странный холодок проходит вдоль позвоночника, вызывая волну мурашек, и чувство это такое странное и непривычное, заставляющее всё нутро сжиматься в нетерпении и каком-то несвойственном удовольствии и предвкушении. Внутри что-то словно затрепетало, и какая-то часть Такаши не разделяла это непонятное ощущение, считая Рана Хайтани опасным человеком, с которым лучше бы вообще не связываться, но и Мицуя не был простым парнем, не способным за себя постоять. Было
что-то много что в этом человеке такое притягательное, интересное и до жути интригующее. Сам Ран был непростым человеком, он был сплошной загадкой, которую можно было бы разгадывать по кусочкам всю жизнь, и почему-то Такаши хотелось хотя бы попытаться разгадать его.
— Хорошо, — спустя некоторое время отвечает Мицуя и сам смотрит на высокого Рана снизу вверх, и взгляд этот у него уверенный такой, никаких сомнений и колебаний, и оба, кажется, понимают, к чему всё идёт. —
Можем скрыться от дождя у тебя.
И каждое слово выделяет интонационно, давая понять, что не только Хайтани позволено бросать неоднозначные намёки и говорить двусмысленно. И от этого осознания на губах Рана расцветает лёгкая улыбка.
Под дождь они всё-таки попадают, поэтому Ран любезно пропускает Мицую первым в душ и предлагает ему свою одежду.
— Хочешь споить меня? — усмехается Мицуя, наблюдая, как вышедший из ванной Ран достаёт из холодильника бутылку виски.
Такаши вытирает успевшие заметно отрасти за пять лет волосы полотенцем, облокотившись о стену, и не сводит внимательного взгляда с Хайтани.
— Ну что ты, — улыбается Ран и ставит два бокала на стол, — всего лишь хочу, чтобы мы быстрее согрелись, Така-чан.
Волосы у него длинные, красивые и ухоженные, обычно заплетённые в косички, сейчас они, влажные, лежат на плечах Рана, и Мицуе почему-то хочется к ним прикоснуться. Тело его красивое, аккуратное и подтянутое, но не накаченное, и сейчас это можно в очередной раз рассмотреть, потому что Хайтани стоит в одних штанах.
— Всё хочу спросить, — хмурится Такаши, принимая стакан и делая маленький глоток обжигающей жидкости, которая приятным теплом растекается по горлу, оседая лёгкой горечью на кончике языка. — Почему ты меня так называешь?
О, на самом деле, Хайтани ждал этого вопроса давно.
— А что, не нравится, что зову тебя так же, как и твой друг? — изогнув одну бровь, говорит Ран чуть более грубо, чем планировал, и мысленно даёт себе подзатыльник за такую реакцию.
Такаши умный и смышлёный, хорошо понимает людей и читает их, и хотя Рана Хайтани прочесть
достаточно сложно невозможно, этот пренебрежительный тон и выраженное «друг» он замечает и понимает достаточно чётко, и от этого Мицуе становится почти что смешно.
Ран не думает брать свои слова назад или пытаться добавить что-то ещё, просто смотрит в глаза напротив, делая маленькие глотки из бокала, следя за возможным изменением эмоций.
Но Такаши молчит и смотрит в ответ.
И Ран продолжает смотреть тоже.
— Ты очень странный человек, Ран, — выпив остатки виски одним глотком, говорит Мицуя и, взяв бутылку, идёт в сторону дивана.
Хайтани идёт следом и усаживается рядом на диване, подставляя стакан.
— Странный? — повторяет он, упираясь подбородком в ладонь, и придвигается чуть ближе.
— Странный, — соглашается Такаши и замечает, как Ран продолжает сокращать расстояние между ними и как бы невзначай качает ногой, задевая колено Мицуи.
— Ты тоже, — склонив голову набок, тише говорит Ран.
— Тоже странный?
— Ага.
Какое-то время они просто смотрят друг на друга, и Ран ставит пустой стакан на столик, а Такаши следует его примеру.
От одного взгляда на Мицую внутри Хайтани что-то трепещет, какое-то странное чувство, желающее быть поближе к нему и не желающее делить его с кем-то ещё.
Мицуя мой.
Так и хочется сказать это вслух снова, слова пятилетней давности, так внезапно выбравшиеся из уголков подсознания наружу.
Ран немного щурится, позволяя своим губам расплыться в едва заметной улыбке.
И Такаши поддаётся вперёд.
Губы Рана почему-то холодные, но мягкие, ухоженные, как и его руки, которыми сейчас он поглаживает костяшки Мицуи, несильно царапая кожу короткими ногтями. Пальцы его длинные, аккуратные, изящные, как и сам Ран в целом. Если не знать о его деятельности, о его прошлом, то ни за что в жизни не догадаешься, что этот долговязый с лисьим прищуром парень является тем, кем он является. Ему бы переговоры с партнёрами вести или по подиуму ходить, а не лица в кровь разбивать. Единственное, что выдаёт в Ране его истинную сущность — взгляд. О, один взгляд этих обманчиво доброжелательных глаз, которые на самом деле могут выпотрошить из тебя всю душу. От Рана пахло, кажется, шоколадными сигаретами, кофе, гелем для душа и опасностью. Последним особенно. И Мицуя никогда не был глупым человеком, чтобы не понять эту простую истину. Но вопреки собственным суждениям и здравому смыслу — на поцелуй он отвечает. Сначала неуверенно, сминая губы Рана своими, словно убеждаясь в правильности решения, а потом увереннее, покорно открывая рот, чем сразу же пользуется Хайтани, запуская свой язык. Что ни говори, а целовался Ран умело. До трясущихся коленей и мурашек по всему телу.
Ран едва сдерживается, чтобы не улыбнуться и не сказать что-то саркастическое, но сейчас его это всё же мало волнует: мир сужается до пылко отвечающего на поцелуй Мицуи, до его мягких рук и длинных пальцев, которые Хайтани продолжает осторожно поглаживать. Хочется больше, хочется ближе, хочется всего Мицую без остатка.
Такаши перехватывает руку Рана и сплетает их пальцы вместе, придвигаясь ближе. Как будто слышит мысли Рана или сам думает о том же.
Ощущения яркой вспышкой взрываются и приятным теплом разливаются по всему телу, и Мицуя самую малость удивляется реакции собственного тела на этого человека. Потому что губы Рана кажутся ему сейчас такими правильными и необходимыми.
Хайтани медленно касается второй рукой колена Мицуи, ненавязчиво ведёт выше, останавливаясь на внутренней стороне бедра, и чуть погодя с силой сминает ткань спортивных штанов в своей ладони. Свободные штаны от этой хватки спускаются чуть ниже, оголяя кожу живота, и Ран пальцем проводит вдоль линии пупка, останавливаясь на резинке трусов.
Мицуя непроизвольно вздрагивает не столь от близкого контакта, а от контраста температуры тел — кожа Рана, несмотря на то, что он недавно вышел из душа, почему-то холодная.
Хайтани, ощутив эту едва заметную дрожь, отстраняется и смотрит своими отдающим оттенком фиолетового глазами внимательно, даже пристально, продолжая невесомо и почти неощутимо поглаживать кожу Мицуи кончиками пальцев.
— Ты против? — вкрадчиво шепчет он, но руку не убирает, продолжая свои незамысловатые движения.
— А должен? — улыбкой отвечает Такаши и кладёт свою ладонь поверх руки Рана, управляя ею и опуская ниже.
Взгляд Хайтани снова становится каким-то неопределённым — чёрт разберёт, что скрывается там и о чём он думает, на губах появляется едва заметная ухмылка, и вторая рука Рана ложится на бедро Мицуи, требовательно сжимая, почти до боли, и настойчиво двигая его ближе к себе.
Такаши понимает, что от него хотят, и он аккуратно перекидывает ногу, усаживаясь на колени Рана и сразу же придвигаясь ближе. Сам тянется вперёд, соприкасаясь с губами Хайтани, сминая их и слегка покусывая, и Рана такая ответная реакция весьма радует. Он с напором отвечает на поцелуй, проходится языком по нижней губе Мицуи, позволяя себе её как следует прикусить и оттянуть, и снова целует, целует уже куда более грубо и настойчиво. Кладёт обе руки на бёдра Такаши, своими длинными пальцами цепко впиваясь, удерживая будто, и прижимает его ближе к своему паху. Мицуя шумно выдыхает, когда чувствует эрекцию Рана, и его собственный член от нескольких поступательных движений встаёт следом.
— Блять, — выдыхает Ран в губы Такаши, когда тот прижимается ещё ближе, кладёт руки на плечи Хайтани и беззастенчиво двигается, льнет к нему, целует куда-то в подбородок.
Ран приглушённо стонет, скорее громко и часто дышит, и, посмотрев на Мицую снизу вверх, хватает его за шею, резко притягивая ближе, беспардонно и глубоко целует, так, что уже Такаши сдавленно ни то стонет, ни то рычит ему в губы, потому что Хайтани вторую руку перемещает ему на пах и несильно сжимает его член в руке через штаны.
И в какой момент всё повернулось именно так, запоздало думает Мицуя, позволяя Рану гладить его член и непроизвольно подаваться приятным прикосновениям навстречу.
Странное влечение к Хайтани, к одному из самых опасных людей, которых ему когда-либо приходилось встречать, берёт вверх над здравым рассудком, и Такаши слукавил бы, сказав, что он недоволен таким исходом.
О, в данный момент он более чем
удовлетворён происходящим.
— Останемся здесь или пойдём в спальню? — тихо спрашивает Ран, сдавливая шею Мицуи своими тонкими пальцами одной руки, порой слишком сильно, до остающихся следов-полумесяцев от ногтей и красноватых отметин от пальцев. Он зацеловывает его кожу, оставляя след от зубов где-то в районе ниже подбородка, тут же проходится языком по выступающему кадыку, опускается к ключицам, и влажный, долгий поцелуй остаётся там.
Такаши подставляется под поцелуи, почти болезненные, но тут же нежные и осторожные, и свои руки кладёт на обнажённую грудь Рана, касается сосков, немного сжимая их, и ведёт ниже, пока ладонью не упирается в его пах.
— Не хочу никуда идти, — почти капризным тоном спустя пару минут отвечает Мицуя и двигает бёдрами.
Хайтани поднимает на него взгляд затуманенных глаз, дышит часто, глубоко, и на его губах появляется эта привычная хитрая улыбка, и он приближается к лицу Такаши, оттягивает его нижнюю губу зубами, слегка прикусывая, и едва различимо шепчет:
— Как скажешь.
И от этого шёпота, от этого лисьего взгляда у Мицуи захватывает дух, и ему практически физически тяжело дышать.
Ран наконец отодвигает штаны Такаши вместе с нижним бельём, проникает рукой внутрь и проходит двумя пальцами по головке, ведёт по всей длине и несильно сжимает у основания.
Теперь Мицуе и в самом деле становится тяжело дышать, и даже стона не выдаёт, лишь широко раскрывает рот и откидывает голову назад, обеими руками цепляясь за предплечья Рана так, что синяки наверняка останутся. Хайтани не позволяет ему всё-таки начать дышать и второй рукой тянет его на себя за футболку, впивается в губы и глаза не закрывает, а смотрит на лицо Такаши, которое сейчас ему кажется настоящим произведением искусства. Плотно закрытые глаза, сомкнутые на переносице брови, подрагивающие желваки на скулах — и он бы, честно, мог наблюдать за этой картиной не один час или даже не одну жизнь. В какой момент банальная заинтересованность этим человеком, который вёл себя демонстративно отстранённо, переросла в подобие одержимости или зависимости — Ран не понимал, да и не хотел в этом разбираться. Ему нравится проводить время с Мицуей, слушать его голос, его истории, особенно, когда он говорит о своих сёстрах — Луне и Мане (и почему Хайтани вообще запомнил их имена?) — с такими трепетом и любовью, что хочется просто любоваться им в эти мгновения. С каким энтузиазмом он говорит о своей работе, которая ему искренне нравится, пускай иногда он и рассказывает о не самых приятных клиентах.
— Такие бывают не часто, но даже работа с ними — хороший опыт.
На вопрос Рана о том, почему Мицуя просто не пошлёт подобных кадров подальше, Такаши лишь радушно отвечал:
— У меня не такие методы, Ран, и ты себя вспомни.
Но Мицуя так отвечает специально, чтобы просто подъебать, потому что он прекрасно понимал, почему Хайтани так себя вёл с тем заказом, и — удивительно — даже не злился за это.
Рану нравилось проявлять заботу по отношению к Мицуи. То принести ему кофе вместе с каким-то купленным по дороге обедом, то просто спросить его, а не забыл ли он поесть — он знал, что Такаши порой так мог увлечься пошивом одежды, что забывал элементарно поесть.
А Ран помнил. И напоминал. Но даже он не сразу понял, что таким образом проявлял заботу, привыкший беспокоиться исключительно за Риндо.
Мицуя, как раз привыкший заботиться о всех и вся вокруг, сначала не понимал, как реагировать на такое, но позже понял, что ему это даже приятно.
Такаши, наконец, удаётся более-менее привести дыхание в норму, когда Ран стягивает с него футболку и целует куда-то в район груди, поэтому он сам проникает рукой под нижнее бельё Хайтани и сжимает его член ладонью.
Ран от неожиданности и чересчур приятных ощущений вздрагивает и сильнее прикусывает кожу Мицуи, задевая зубами сосок, на что Такаши тихо шипит и непроизвольно водит по члену Хайтани рукой слишком быстро.
— Ай! — вскрикивает Такаши, но тут же расслабляется, когда Ран начинает старательно зализывать место укуса языком.
— Ай, — наигранно парирует Хайтани, когда Мицуя сжимает его член ладонью слишком сильно. — Привстань немного.
— Мм, зачем? — спрашивает Такаши, однако приподнимает бёдра, и Ран спешно снимает с него штаны вместе с трусами. — Что ты хочешь...
Он не успевает договорить, потому что Ран приспускает одежду и с себя, придвигает Мицую поближе и обхватывает их члены рукой, позволяя им плотно соприкоснуться.
— Хочу быть ближе к тебе, — объясняет Хайтани и начинает медленно водить по всей длине, уделяя особое внимание головкам, но почти сразу опускаясь ниже и крепче сжимая. — Хотя я бы хотел... просто... — его речь становится менее понятной, больше напоминая невнятное бормотание.
Но Такаши его слышит и понимает, поэтому не может удержаться от вопроса:
— Хотел бы что?
И оставляет поцелуи вдоль линии подбородка Рана, кусает сильнее, когда Хайтани специально замедляет движения рукой, и легко целует в губы, двигая бёдрами.
— Блять, — вырывается из уст Рана, — Хотел бы опрокинуть тебя на этот диван, чтобы...
Мицуя не даёт ему договорить, настойчиво целуя в губы и проникая языком в рот, и Ран отвечает быстро, рукой продолжая движения, уже намного интенсивнее, вторую руку кладёт на бедро Такаши, удерживая и впиваясь ногтями в кожу.
Мицуя что-то хочет сказать, когда прерывает поцелуй, но Ран требовательно тянет его на себя обратно, и из Такаши вырывается лишь непонятное мычание.
Хайтани перемещает руку на шею Мицуи, крепко сжимая и тем самым заставляя его смотреть на себя, когда чувствует, как по телу начинает разливаться приятное тепло, а кончики пальцев на ногах немеют. Такаши снова откидывает голову назад, прикрывая глаза, но Ран с силой тянет его обратно, и лишь уголки его губ приподнимаются.
— Такаши, — вкрадчиво шепчет он, на секунду прекращая движения.
И Мицуя опускает взгляд, смотря в упор на Рана, но не приближаясь для поцелуя.
— Ран, — говорит он его имя тоже едва слышимо и взгляда больше не отводит.
Хайтани довольно улыбается, немного выгнув шею, чтобы приблизиться, но не для поцелуя, а чтобы заглянуть в глаза Такаши, и возобновляет быстрые движения. Обхватывает покрепче, обводя большим пальцев головку члена Мицуи и наблюдая за его лицом в этот момент, за чуть поджатыми губами.
Тело Такаши начинает подрагивать, и он цепляется за плечо Рана ногтями, но глаза держит открытыми, как бы сильно их не хотелось закрыть, и следит на лицом Хайтани тоже. Как мышцы его лица немного расслабляются, на чуть приоткрытых губах по-прежнему играет лёгкая ухмылка, глаза немного прикрываются, но он продолжает смотреть в упор.
Мицуя на секунду всё-таки зажмуривается, когда каждую частичку тела обволакивает приятная нега, а перед глазами, кажется, взрывается сверхновая, сокрушительный оргазм накрывает его с головой, заставляя выгнуться в спине и прижаться грудью к груди Рана.
Хайтани поднимает глаза, наблюдая, и оставляет лёгкий поцелуй на подбородке Такаши, когда тот жмётся ближе, и кончает примерно через минуту, растворяясь в моменте, взрываясь на тысячи атомов.
Он по инерции ещё несколько раз проводит по их членам рукой и тянется за футболкой, вытирая сперму ею.
— Вау? — первым говорит Мицуя, усаживаясь рядом на диван и пытаясь отдышаться.
— Вау, — соглашается Ран, поворачивая голову и рассматривая покрасневшее лицо Такаши. — Я могу сходить в аптеку, и мы можем продолжить, — добавляет он, облокотившись подбородком о локоть.
Мицуя смотрит в сторону окна, подмечая, что дождь так и не закончился.
— Там льёт как из ведра.
На самом деле, продолжить он не против, но прямым текстом говорить не хочет, дразнит, играет, когда пальцем проводит по груди и животу Рана.
— И что дальше? — спустя пару минут спрашивает Мицуя, когда Ран целует его в плечо. — Это было одноразово?
— О-о-о, — протяжно произносит Хайтани, поцелуями переходя на грудь Такаши. — Это явно на
много раз.
А дождь за окном продолжает идти, и крупные капли громко бьют в стекло, когда Ран снова целует Мицую в губы.
