Отогрей мое сердце

— Но ты влюблен. Займи же пару крыльев

У купидона и порхай на них!

— Стрелой его я ранен слишком сильно,

Чтоб на крылах парить, и связан так,

Что мне моей тоски не перепрыгнуть.

Любовь, как груз, гнетет меня к земле.

Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта.»

      Путь до дома семьи Каллен занял не более получаса, и причина задержки заключалась в непогоде и утренних пробках. Но спешить было некуда, все шло своим чередом. Лишь Виктория со своей привычной нервозностью время от времени бросала взгляды на владык, ища зрительный контакт, искала поддержку. И она находила её то в нежном поглаживании холодных пальцев Кая, то в лёгкой улыбке Аро и Маркуса. Когда они заехали на территорию резиденции, машина остановилась напротив крыльца, где их уже ожидали. Черноволосый сильнее сжал её руку, и в ответ девушка устало покачала головой, произнеся: — Я справлюсь.       Сердце Виктории пропустило удар, когда её взгляд наткнулся на отца семейства, и она тихо всхлипнула. Все, кроме Феликса, медленно обернулись к ней, озадаченные этой быстротечной сменой настроения. Решив не акцентировать на этом внимание, Виктория вытерла слёзы, накинула капюшон на голову и, как ни в чем не бывало, обратилась к владыкам. — Ну что, мы идём? — произнесла она, понимая, что в таких обстоятельствах штормит не только вампиров. — Конечно, — протянул Аро, выпустив запястье девушки. — Но мы всегда можем уехать домой, только скажи. Ах, посмотри, они так ждут тебя! — Всплеснув руками, он кивнул в сторону крыльца, где мило улыбаясь стояла Эсме.       Опираясь руками о колени Кая, Виктория чуть наклонилась вперёд и жестом попросила его опустить стекло. Высунувшись из окна, она вяло улыбнулась и подняла глаза на крытую террасу второго этажа. Там стояли её названные братья и сестры из ковена. Эммет, Элис и Джаспер улыбались и выкрикивали что-то вроде «Энни Каллен, сама Энни Каллен!» и «Звенят фанфары! Уху!». Эммет громко засвистел. Лишь Розали оставалась мрачной, как тень; она даже не пыталась скрыть, что ей это не нравилось. Виктория встретилась с её взволнованно-осуждающим взглядом, который вскоре сменился полным отсутствием эмоций. Кареглазая нахмурилась, на что вампирша просто кивнула, простояв так ещё пару секунд, перед тем как быстро удалиться. — Розалин? — позвала Виктория, но в ответ услышала лишь громкий возглас Эммета. — Малышка, давай выходи, мы не кусаемся! — он вдруг замолчал, когда локоток провидицы врезался в бок, но после, не удержавшись, воскликнул: — Что я не так сказал?       Дождевая капля ударила в нос, и Виктория, недовольно фыркнув, небрежно смахнула её с лица, юркнув обратно в машину. Взгляд её забегал по салону; она чувствовала холодные пальцы, переплетающиеся с её собственными. Как всегда, вампиры терпеливо ждали её решения, не настаивая, оказывая безмолвную поддержку. Маркус тихо напевал какую-то песню, отбивая ритм по коленям. — Au clair de la lune, mon ami Pierrot, Prête-moi ta plume, pour écrire un mot. Ma chandelle est morte, je n'ai plus de feu. Ouvre-moi ta porte, pour l'amour de Dieu. «В зыбком лунном свете, милый друг Пьеро, Мне для пары строчек одолжи перо. В доме — тьма с порога, нет в печи огня… Друг мой, ради Бога, обогрей меня.» — Что это за песня? — рассеянно спросила Виктория, выходя из раздумий. — Красивая… — Это французская колыбельная… — вампир обернулся, мягко улыбнулся и продолжил. — Как приедем домой, я спою её для тебя. — Тогда я готова. Чем быстрее управимся, тем быстрее вернёмся домой. — Внимание присутствующих вновь обратилось к ней. Виктория, помявшись, finally взяв себя в руки, отбросила все сомнения. Театрально взмахнув рукой, она указала на дверь. — На выход, господа, пора! — заявила она, ведь единственный способ наслаждаться жизнью — быть бесстрашным и не бояться поражений и бедствий. Кай открыл дверь, придерживая её, пока Виктория не вышла из машины.       Марк и Аро последовали их примеру, а Феликс остался позади. Молча кивнув друг другу, они направились к дому. Виктория быстро преодолела расстояние до крыльца и замерла. Её чувства сосредоточились на той, кто стояла на пороге — её приёмной маме, Эсме. Сердце Виктории забилось быстрее, когда она увидела Эсме в лёгком платье, которое нежно колыхалось на весеннем ветерке. Женщина выглядела так, словно для неё время остановилось: с лёгкой улыбкой на губах и добротой в её ярких глазах.       В этот момент, несмотря на тишину вокруг, между Викторией и Эсми словно произошел долгожданный разговор. Наконец, выдержав паузу, Виктория сделала шаг вперёд и обняла свою приёмную маму. Это мгновение свободы передавало все те глубокие чувства, которые они обе ощущали. Объятие было крепким и нежным, будто они пытались слиться в единое целое. Эсми обняла Викторию так, как только мать может обнять свою дочь, распахнув сердце навстречу. — Я так рада тебя видеть, — прошептала Эсми, чувствуя, как их руки крепко сжимаются, как две половинки одного целого. Виктория ощутила, как слёзы наворачиваются на глаза, и внезапно все переживания, страхи и тревоги, которые она пронесла в себе, словно взорвались в этом объятии. — Я тоже, — прошептала Виктория, отстраняясь от вампирши и заглядывая ей в глаза. — Я скучала.       Эти слова были искренними. Не было никаких последствий, только чистые эмоции и ощущение домашнего уюта, который она так долго искала. Она прикрыла глаза, словно вдыхая всю любовь и заботу, исходившие от её приёмной мамы, наполняя душу светом. Позади неё Кай, скрестив руки на груди, наблюдал за этой трогательной встречей с улыбкой на лице, понимая, как важен этот момент для их возлюбленной. — Давай, заходи в дом, мы вас уже заждались, — произнесла Эсми, делая шаг вперёд и привычно нежно улыбнувшись.       Виктория, Аро, Маркус и Кай переступили порог дома, и её сердце вновь наполнилось теплом и радостью, словно оно снова оказалось под солнечными лучами.       На пороге стояли её братья Джаспер и Эммет, а рядом с ними — сёстры Элис и Розали. Вся семья собралась вместе, чтобы встретить Викторию, и это было настоящим событием. Её глаза встретились с яркими, полными жизни взглядами родных, и ни один из них не мог скрыть своей радости. — Вики! — воскликнул Эммет, широко распахнув руки и шагнув навстречу. Он был самым крупным из братьев, и его объятие всегда было таким крепким, что казалось, оно сжимает всю тревогу. Виктория почувствовала, как успокаиваются её внутренние бури, когда Эммет обнял её. — Ты вернулась! — с радостью произнесла Элис, её милый голос пробивался сквозь смех. Она подскочила и, как пушистая белка, обняла Викторию, не оставляя ей шанса избежать этого нежного момента. Элис всегда умела находить подходящие слова, излучая положительную энергетику. — Я так скучала по всем вам, — произнесла Виктория, обнимая Элис с силой. — Рад видеть тебя! Ты долго… — проговорил Джаспер, легко улыбнувшись, но оставаясь немного в стороне. Виктория лишь слабо кивнула в ответ. Что-то поменялось в этот момент: вроде бы обычное приветствие, но Джаспер вел себя более отстранённо. Виктория также притихла, словно ожидала чего-то.       Кай стоял в стороне, наблюдая за сценой, разыгрывающейся между Викторией и Джаспером. Его инстинкты настороженно сработали, когда он заметил нарастающее напряжение между ними, впивающееся в воздух, как невидимые нити. Даже в этот важный момент, наполненный семейными чувствами, он не мог не почувствовать, что между ними скрыто нечто большее — какое-то прошлое, о котором он не знал, и это беспокоило его.       Его взгляд метался между Викторией и Джаспером, стараясь уловить каждое изменение в их выражениях. Всё вокруг словно замедлилось, а нарастающая тишина давила на него, отстраняя от той теплоты, которая когда-то царила в комнате. Он не хотел видеть, как его возлюбленная уязвима, и ощущал, как болезненное напряжение пропитывает атмосферу. — Всё в порядке, любовь моя? — тихо спросил он, стараясь не вмешиваться слишком резко, но его голос выдал беспокойство. Аро и Маркус также напряжённо переглянулись.       Однако прежде чем кто-то успел ответить на его вопрос, из глубины дома вышел глава семьи — Карлайл Каллен. Его присутствие сразу изменило напряжение в комнате, осев в воздухе как свинцовая тишина. Гладко уложенные волосы, спокойное выражение лица и добрый, но строгий взгляд мгновенно наполнили пространство ощущением авторитета. — Добро пожаловать, друзья мои, — произнёс Карлайл, его голос был спокойным, но с лёгкой тенью беспокойства. Он сразу оценил обстановку и заметил, как Виктория и Джаспер стоят на расстоянии друг от друга. Кай почувствовал, что атмосфера стала ещё более угнетающей; напряжение нарастало, как волны перед штормом.       Стоя рядом с Викторией, Кай увидел, как её рука дрогнула, и тревожные мысли проскользнули в его сердце. Ему не понравилось, как сердце девушки забилось быстрее от резкого запаха страха. Он заметил, как под взглядом врача Виктория слегка прижала губы, а её глаза были полны внутренней борьбы и терзаний, с которыми она всё ещё не могла справиться. — Отец, я… — начала Виктория, но её фраза прервалась на полуслове. — Не должна была так поступать…       Она стояла в центре комнаты, чувствуя, как её тело наполняется волнением. Её взгляд метался между Карлайлом и владыками, и, подходя к ней, мужчина, казалось, улавливал её внутренние терзания — его мягкая улыбка немного рассеивала её тревоги. — Аро, Маркус, Кай, — произнёс Карлайл, склоняя голову в знак приветствия, поочередно кивнув каждому владыке. Те в ответ сделали то же самое, но с явным пренебрежением, по крайней мере Кай. Его холодность лишь добавляла переживаний Виктории. — Рад приветствовать вас в своём доме. Как вы добрались? — Рад видеть тебя, Карлайл, — жеманным голосом ответил Аро, наигранно улыбнувшись и, очевидно, решив проигнорировать последний вопрос. — Благодарим за приглашение, — вставил Маркус, добродушно глядя на отца семейства. — Какой бы непростой ни была дорога, мы доставили ваше милое дитя в полной сохранности, — добавил он, и его взгляд переместился на виновницу торжества. — Благодарю вас, мы с моей женой, признаться честно, переживали, — произнёс Карлайл, указав на Эсми, которая нежно улыбалась в ответ. — Напрасно, — шепнула она ему, её взгляд был полон поддержки.       Девушка, решив не привлекать к себе лишнего внимания, молча стояла рядом с Элис, упорно игнорируя взгляды окружающих. Названная сестра легонько дотронулась до её плеча, заставив Викторию вздрогнуть. Но поднять голову пришлось, как бы ей этого не хотелось. Вновь внимание всех собравшихся сконцентрировалось на ней — множество ярко-жёлтых и алых глаз пристально смотрели. — Виктория, — произнёс Карлайл, его голос был тихим и ободряющим, словно тёплый вечерний ветер, способный унять любую бурю. — Мы можем немного поговорить, если ты не против?       Виктория глубоко вздохнула, пытаясь подавить накатывающую волну робости. Каждый раз, когда она собиралась объясниться или поделиться своими переживаниями, внутренние барьеры становились непробиваемыми, напоминая о том, как сложно делиться своими чувствами. — Конечно, — в конце концов ответила она, стараясь говорить уверенно. — Я… я готова поговорить.       С ощущением, будто над её головой нависли тяжёлые тучи, она шагнула к Карлайлу, который нежно наклонился вперёд, чтобы поддержать её. Его рука была лёгкой, но крепкой, мягко коснувшись её плеча, заставляя Викторию чувствовать себя в безопасности. — Пройдём в мой кабинет, — предложил он с доброй улыбкой. Его глаза излучали понимание и заботу, словно говорили: «Всё будет хорошо». Владыки Вольтури согласно кивнули, переместив свои взгляды на героиню. Карлайл повернулся и направился к дверям, ведущим в его личное пространство, оставляя Викторию на выбор — пройти за ним или остаться с братьями и сёстрами.       Маркус подал ей руку, и Виктория вложила свою ладошку в его, мельком взглянув на семью. Она заметила, что среди них нет Эдварда. Ожидая увидеть его, она по каким-то причинам не смогла его отыскать. Наверняка он сейчас с Беллой. Но Виктория решила не заострять на этом внимание — они ещё увидятся.       Она шагнула к Карлайлу, и они вскоре вместе с владыками направились по коридору, оставляя братьев и сёстёр в гостиной. Маркус Вольтури держал её за руку, остальные братья следовали за ними, словно прикрывая их. Поднявшись на второй этаж, Виктория обернулась и бросила короткий взгляд на Аро, но тут же отвела глаза, сжимая руку старшего. Никто не знал, что творилось у неё в голове, но они точно ощущали, что ей было не по себе.       То ли из-за их присутствия, то ли из-за общей нервозности, но лёгкая дрожь отдавалась в кончиках пальцев. Виктория тяжело дышала, а глаза бегло осматривали всё вокруг с удивлением, как будто она была здесь впервые. Брови слегка сведены, она прикусила нижнюю губу; всё её поведение выдавало обычную девушку, переживающую о, казалось бы, обыденных вещах: таких как знакомство своего парня с родителями. Она хмыкнула и, словно отмахнувшись от мыслей, поднялась на третий этаж, где открылась дверь в кабинет. — Проходите, — произнёс Карлайл.       Войдя в кабинет, Виктория почувствовала, как атмосфера изменилась. Здесь царила тишина, в каждом углу ощущалась близость и знание. Небольшой кабинет со светлыми стенами, невысоким потолком и окном, выходящим на запад. Напротив двери находился стол из орехового дерева, прекрасно выполненный. У левой стены располагался стеллаж, а напротив — небольшая кушетка и пара кресел, которых здесь раньше не было.       Карлайл жестом пригласил её сесть за одно из кресел, сам остановившись у стола и убирая разбросанные документы, раскладывая их по папкам. Похоже, они прервали его рабочий момент, но это уже было не столь важно. Несмотря на приглашение присесть, девушка осталась стоять в стороне, странно косясь на огромную стопку бумаг в углу. — Ну что ты, милая, присаживайся, — произнёс Карлайл, вздрогнув от неожиданности, когда Виктория неожиданно обняла его со спины.       Её маленькие ладошки безжалостно сжали синюю рубашку, крепко-крепко обнимая. Карлайл снисходительно улыбнулся, отложив бумаги и положив свои руки поверх её. Не прошло и пары секунд, как до его ушей донеслось тихое шмыганье — это заставило его ещё сильнее сжать пальцы. Он поднял голову и стал смотреть в потолок, ведь будь он человеком, он, возможно, заплакал бы, но вместо этого просто закрыл глаза. Прошла минута, прежде чем Виктория отстранилась, выпуская вампира из объятий. — Ты стала сильнее с нашей последней встречи, — пробормотал он, поворачиваясь к дочери. — Но осталась такой же чувствительной, — янтарные глаза скользнули по бледному лицу, и он улыбнулся, радуясь. — И это прекрасно, дитя моё. — Прости меня, я столько тебе наговорила гадостей, нет, я не со зла! — затараторила Виктория. — Мы не виделись почти год, и я испугалась, что больше не нужна тебе. Я думала, что ты хочешь отдать меня им! — Она кивнула в сторону владык. — Просто потому, что я наскучила и стала ненужной… — Голос её начал дрожать, сердце болезненно запело. — Ох, моё милое, любимое, единственное дитя… — Карлайл выглядел так, будто ему важно было не только знать, как она себя чувствует, но и как помочь ей пройти через это испытание. В этот момент Виктория почувствовала подъем, словно в её груди зажглось пламя надежды. — …я так не хотел тебя оставлять. Ты хотела добиться всего сама, побыть обычным человеком, и я не стал мешать… Но не думал, что это обернётся такой катастрофой.       Кай Вольтури, с недоброжелательным выражением лица, зыркнул в их сторону, но когда открыл рот, чтобы что-то сказать, его остановил лёгкий, но меткий удар под дых от Маркуса. Аро сжал его шею и поднёс указательный палец к губам, приказывая замолчать. К счастью, Виктория ничего не заметила и даже не обернулась, а Карлайл решил сделать вид, что тоже ничего не увидел. — Ты, наверное, думаешь, что я предал тебя, отказавшись забрать тебя обратно, но я не могла поступить иначе, — сказала он, поднимая яркие глаза — Если бы я это сделала, ты остался бы совсем один.       Он говорил загадками, но Виктория понимала, что речь шла о несостоявшемся скандале, который мог угрожать существованию Олимпийского клана. Вольтури, как выяснилось, не любили делиться, особенно если речь шла о важных для клана личностях. Героиня понимающей кивнула, поджимая губы. — Я понимаю… — произнесла она, осознавая всю сложность ситуации. — И всё же, надо было забрать тебя с собой в Итаку. Возможно, Корнельский университет пришёлся бы тебе по вкусу. — Вряд ли, — скупо улыбнулась девушка, на что мужчина лишь покачал головой. — В любом случае, это уже не имеет значения… Как видишь, у меня появились более влиятельные связи, — съязвила она. — Вижу, — ответил Карлайл. — А «катастрофа» в представлении не нуждается, вы ведь уже давно знакомы? — Небрежно махнув в сторону правителей, она скрестила руки на груди. — Или мне по канонам представить своих избранников тебе? — Не стоит, не хочу обременять тебя и этим, — монотонно произнёс доктор. — Виктория, милая, как ты себя чувствуешь? — встрял младший правитель, аккуратно приобняв девушку сзади. Одна его рука легла на её плечо, а другая прошлась по волосам, приглаживая их. — Не утомилась? — Вовсе нет, — озадаченно пробормотала она, чуть повернув голову. Убедившись, что остальные правители смотрят на неё, она добавила: — Спасибо за беспокойство. — Не стоит, — легко кивнул Аро, устремив взгляд на отца семейства.       Карлайл же в свою очередь смотрел на Кая исподлобья с ревностным выражением лица. Как отцу, ему было крайне дискомфортно наблюдать за этой сценой, но он терпел, чтобы избежать конфликта. Моргнув, он отвернулся, встретившись глазами с черноволосым. По сжатой челюсти Каллена правитель всё понял, хмыкнул и ехидно улыбнулся. Маркус, следя за выражением лица брата, опасливо покосился на Карлайла. — Мы безмерно благодарны вам за то, что вы столько лет оберегали это милое дитя, — произнес Маркус. Девушка внимательно слушала его. — Если бы мы только знали, что она так близко, мы давно бы забрали её с собой. Но, к счастью или к сожалению, судьба свела нас только сейчас. — Карлайл немного успокоился и кивнул, принимая благодарность. — Мы с братьями хотим узнать, как Виктория появилась в ковене. К сожалению, наша принцесса отказалась что-либо говорить. — Ах, да… — задумчиво протянул Карлайл, проведя рукой по волосам. — Ты так ничего и не вспомнила? — Девушка отрицательно покачала головой. — Ничего, кроме того, что ты мне рассказывал. Да, я солгала вам, когда говорила о своём неведении; отчасти это так… Давайте сменим тему, а? — Моя дочь просто не любит об этом говорить, — пояснил Карлайл. — Чуть позже я расскажу вам, а сейчас нам лучше разобраться с документами. — Обогнув стол, он открыл ящик и выудил оттуда белую папку, на обратной стороне которой было написано: «Виктория Энни Каллен». Спустя пару секунд на столе, помимо неё, оказались несколько фотоальбомов, от чего девушка недовольно скривила лицо, но промолчала.

***

      Виктория сидела на кушетке напротив стола, скрестив руки на груди. Её лицо раскраснелось от смущения, когда Карлайл с гордостью открыл альбом с её детскими фотографиями. — Пап, почему ты решил, что показывать мои детские фотографии это необходимо в данной ситуации? — воскликнула она, пытаясь скрыть неловкость в голосе. — Милая, ты же сама предложила сменить тему, — игнорируя очевидный дискомфорт дочери, ответил Карлайл с улыбкой. — Ладно, поверь мне, показывать это Владыкам-всея-вампиров — не лучшая идея! — Кай, сидящий напротив, попытался сдержать улыбку, но не справился, что только усилило смущение Виктории. — Ты была такой малышкой… — Аро Вольтури держал в руках фотографию, на которой маленькая Виктория сидела на коленях у Эсми. На вид девочке было лет восемь, на ней было розовое платье в цветочек, а на голове — белая шляпка с кружевами. Женщина и девочка улыбались; у малышки были светлые, почти белые волосы, выгоревшие на солнце, и загорелая кожа с немного неровными детскими зубами. Они выглядели как обычная, счастливая семья.       Карлайл нежно улыбнулся, мельком взглянув на фотографию, а потом снова вернулся к разбору документов. По очереди он доставал поддельное свидетельство о рождении, медицинские карты, удостоверение личности и паспорт, передавая их Маркусу. — Такая милая. Утю-тю, — со стороны Кая послышалось подозрительное сюсюканье. — Ну ты чего? — спросила он, недоумевая. — Ничего, — девушка смущённо закрыла лицо рукой, стараясь скрыть пунцовые щеки, и тихо прошептала: — Прекратите это… — Ты покраснела, — не унимался младший правитель. Он приблизился к Каллен и аккуратно убрал её руки от лица, несмотря на лёгкое сопротивление. — Только посмотрите, она само очарование, смущается из-за своих детских фотографий! — Он беззлобно засмеялся, пальцами щекоча её за ухом. Виктория закатила глаза и, несмотря на неловкость, засмеялась. — Брат, прекрати приставать к Виктории и смущать её ещё больше, — менторским тоном произнёс старший, не отрываясь от истории болезни.       Нехотя блондин всё же убрал руки, напоследок улыбнувшись и поцеловав викторию в лоб. Облегчённо вздохнув, она ответила ему улыбкой и отводила глаза на старшего Вольтури с благодарным кивком. Мужчина лишь на мгновение оторвался от чтения и встретился с ней взглядом.       В комнате царила странная атмосфера — общее умиротворение сочеталось с её неловкостью. Казалось, что потихоньку всё начинает вставать на свои места, собираясь воедино, и даже стеснение начинало покидать пространство. Карлайл, как и любой родитель, устроил ей «прилюдное унижение», но с этим оставалось лишь смириться. К тому же владыки, похоже, не были против, наоборот — они были восхищены. Виктория удивлялась, с каким упоением жестокий Кай Вольтури каждый раз расплывался в улыбке при виде её детского личика, как, впрочем, и Аро. — Карлайл, позволь уточнить один момент… — отложив свидетельство о рождении, Маркус сложил руки в молитвенной позе, задумавшись. — Какой истинный возраст Виктории? Свидетельство поддельное, это явно. Героиня тяжело вздохнула, что привлекло внимание Аро и Кая. — По правде говоря, я и сам не знаю, — вампир нервно сглотнул. — Когда она появилась в нашей семье, ей, на вид, было не меньше шести. Может, ей на самом деле чуть больше, чем восемнадцать. — Подбадривающим тоном обратился он к героине. — Милая, разве мы это не обсуждали? — Девушка согласно кивнула. — Надеюсь, что однажды у меня хватит смелости съездить на Аляску, — печально прошептала она. — Что произошло на Аляске? — хором выпалили владыки, каждый из них выглядел встревожено. — Милая? — Я там родилась, и там же, по версии Карлайла, я встретила свою «семью». Но… я правда ничего не могу вспомнить, как бы сильно не старалась. А то, что я помню, приходит ко мне в кошмарах. Увы. — Героиня непринуждённо пожала плечами. Братья Вольтури обеспокоенно взглянули на неё, и девушка поспешила их успокоить. — Всё нормально, не нужно на меня так смотреть, это в прошлом. Не знаю, оставил ли этот этап жизни след, например, мой приступ, который, к сожалению, застал Феликс… но он, скорее, от эмоционального потрясения и страха смерти… — Она осеклась, заметив, как помрачнел Аро. — …просто был неврозом. — Нам очень жаль, мы не знали об этом, к сожалению, — младший правитель попытался успокоить её, но его голос звучал отнюдь не добродушно, с нотками злобы. — Следовало сказать нам об этом раньше! — Попрошу воздержаться от дальнейших нападок в сторону моей дочери! — не выдержал Карлайл, вступаясь за своё дитя. — Кай, почему я слышу недовольство в твоём голосе? Или вы думали, что она обязана во всём угождать и делать только то, что вы одобряете? Как вы думаете, легко ли ей сейчас? Почему вы ставите свои интересы выше её собственных? Мне кажется, вы не правы. — Виктория затаила дыхание, по спине пробежал холодок. — Что?! — Кай вспыхнул, словно бомба, готовый взорваться от ярости. — Да как ты смеешь?!       Вампир подорвался с места, готовый наброситься на главу Олимпийского клана, который так же встал в защитную позу, чуть склонив голову. Внутри Виктории всё похолодело; она застыла, боясь сделать лишнее движение. Оковы страха вновь сковали её, а праведный гнев Кая накрывал с головой. В следующее мгновение старший вампир закрыл её собой. Аро, встая между двумя мужчинами, лёгким движением руки призвал к спокойствию, однако, скорее это было предупреждением для Кая, чем для Карлайла. Полминуты они стояли неподвижно, метая молнии друг в друга. — Пойдём, — старший через плечо бросил взгляд на Викторию, она резко замотала головой. — Милая, иди, — Аро сделал акцент на этом слове, как будто намекая, что лучше бы ей его послушаться. — Я не хочу, чтобы вы убили друг друга! Прекратите сейчас же, мне это больно! — Виктория часто задышала, сердце бешено колотилось в груди. — Доченька… — Каллен устало закрыл глаза, потирая переносицу, и выпрямился, перестав защищаться. — Не переживай, всё в порядке, мы не станем… — Мужчина беззаботно улыбнулся. — Но есть вещи, которые меня не устраивают, и я хотел бы обсудить это с твоими спутниками. — На последнем слове его красивое лицо исказила гримаса отвращения, что смутило Викторию.       Она нахмурилась, переводя взгляд с названного отца на младшего владыку, с недоверием глядя в его янтарные глаза. Девушка заметила, что агрессия последнего уже сошла на нет: вампир вновь опустился в кресло и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Это немного успокоило её, хоть она по-прежнему смотрела на них с недоверием.       Она кивнула, встав слева от старшего, поочередно кивнув сначала Карлайлу, а затем Маркусу. Молча двинувшись в сторону двери, она чувствовала на себе множество взглядов. Алые глаза следили с привычным маниакальным пристрастием, в то время как янтарные излучали некую тоску, отцовскую тоску. Один бог знает, что чувствовал глава клана: ревность и желание защитить своё дитя, быть готовым сражаться, если это потребуется. Ведь звери готовы перегрызть глотки за своих детей… — Аро, — она остановилась у двери и обернулась. — Помнишь, что я сказала тебе в тот вечер, когда ты отдал мне письмо? — Мужчина неуверенно покачал головой, не понимая, о чём именно идёт речь. Виктория хмыкнула и продолжила: — Не делайте то, за что я вас не прощу. — Он тут же переменился в лице, помрачнел. Воспоминания о том вечере и тех словах, напугавших бессмертное существо, вернулись к нему. Он медленно кивнул, встретившись взглядом с Маркусом. Тот недовольно скривил губы и параллельно открыл дверь, желая закончить этот неприятный для всех разговор. — Помню… — произнёс Аро, и в комнате воцарилась мёртвая тишина.       Как только Виктория и Маркус покинули комнату, нежданная тошнота, словно завуалированная угроза, затопила её, напоминая о нервном потрясении и переживаниях. Сердце забилось быстрее, а дыхание сбилось с ритма, пытаясь вырваться из тисков тревоги. Она поспешила вниз по лестнице, и каждый шаг отдавался эхом в её сознании. Лицо её побледнело, как будто краски оставляли её, а взгляд блуждал, искавший спасение. Направляясь к ванне на первом этаже, Виктория ощущала, как её состояние стремительно ухудшается.       Маркус, следуя за ней с настороженной обеспокоенностью, двигался немного позади, контролируя каждое её движение. Его молчание было наполнено невысказанными вопросами и заботой, которая, словно окутывала её, но не могла помочь.       Она вбежала в ванную — в место, где, казалось, можно найти утешение среди белизны фарфора и искренности воды. Её пальцы судорожно ухватились за ручку двери. — Пожалуйста, оставь меня одну, — произнесла она, и голос её был полон мольбы и отчаяния. Однако мужчина оставался непоколебим. — Милая, ты побледнела, — его слова звучали заботливо, как солнечный свет в мрачный день. — Я не оставлю тебя одну ни на миг.       Словно в ответ на его беспокойство, Виктория ощутила, как гнетущая волна эмоций накрыла её. Она буквально ощущала, как до смерти ей нужна эта краткая пауза, чтобы пересилить свои страхи и сомнения. Взрыв чувств окутал, и в тот момент она захлопнула дверь перед его носом.       Героиня метнулась к унитазу; тело почти не слушалось, подгоняемое внезапной волной тошноты. Сердце колотилось, как испуганная птица, и лишь успела почувствовать, как горечь подступает к горлу, прежде чем всё нутри неё вырвалось на холодный фарфор.       В тот момент, когда завтрак просился наружу, она ощутила себя жалкой, как будто жизнь обратилась к ней с жестокостью, стирая последние остатки достоинства. В ванной царила тишина, но внутри неё бушевала буря. Каждый позыв был не просто физическим проявлением; это было столкновение всех её переживаний, упрямо копившихся за последний месяц. Крики и споры, упрёки и злые взгляды — всё это переворачивалось в незримом потоке, оставляя позади лишь горечь и стыд. Как же ей хотелось вырваться из этого зловещего круга, просто выжить.       Но вместо этого ей приходилось сталкиваться с самой собой, незнакомой и пугающей. Не находя утешения ни в крепких словах, ни в заботливых взглядах, она вновь погрузилась в смятение. В холодных тенях ванной её сердце сжималось, но она знала, что должна пройти через это, чтобы стать сильнее. Слёзы, оседающие на ресницах, были немыми свидетельствами её борьбы.       Вдруг Виктория ощутила, как кто-то нежно, словно шёпотом, коснулся её волос. Лёгкое прикосновение заставило её вздрогнуть, и она уже знала, кто это был. Напряжение сменилось трепетом, когда по её спине блуждала холодная ладонь, оставляя за собой шлейф мурашек. Резко обернувшись, она встретила взгляд Маркуса. Его глаза, полные заботы и вселенского беспокойства, отражали чувства, которые она интерпретировала как жалость. Виктория осознала, что не одна в своём испытании, и в тот миг, когда их глаза встретились, стало немного легче; тошнота отступала. — Прости нас... — прошептала он, и это слово стало символом надежды, что, несмотря на бурю, они смогут найти путь друг к другу.

Любовь нежна? Она груба и зла.

И колется, и жжётся, как терновник.

Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта.»