Дышать страшно

Вдох. Выдох. В голове тревога и липкий страх. Что происходит? Все органы будто сжались в один большой ком. Аж дышать страшно. — Алло? Руки трясутся. Их до сих пор нет. Бабушка стоит рядом, взволнованно смотрит на меня и кивает головой в немом вопросе: «Все нормально?» — Здравствуйте, вы Антон Шастун? — Да, что случилось? — Ваши родители погибли в результате аварии на улице Ленина. Примите мои соболезнования. Вам нужно подойти на опознание, когда вам удобно? Вдоха нет. Дышать больше не хочется.

***

— Как чувствуешь себя сегодня? — психологиня поправила очки, занесла руку над планшетом. — Плохо. — Не хочешь поговорить об этом? — А что мне сказать? Мне плохо. Не лучше. Боль сильная, будто все органы вытащили наружу, прогнали через мясорубку и вернули на место. Не думаю, что вы поймёте, — подросток сидел в закрытой позе, выпустив все свои иголки наружу. Как будто вся боль мира сосредоточилась в этом мальчике. Женщине было его жалко.

***

У меня просто прекрасная бабушка. И хотя мне не хочется обманывать, вру ей уже на регулярной основе. И сегодня я закончу эти бесполезные сессии с этим совершенно бесполезным психологом. — Как ты себя чувствуешь, Антон? — Мне лучше. Не прекрасно, но определенно лучше, чем месяц назад. — Это хорошо. А как ты относишься к тому, что произошло? — она что-то черкнула в своём планшете и снова посмотрела на меня. — Я думаю, что смог это принять, — ладошки вспотели. Мне совершенно не хотелось здесь находиться. Тут тошно. И тошно от этого фальшивого волнения. — К сожалению, это случилось, и у меня нет возможности отмотать время назад. Но, кажется, я начал жить, — притворно улыбнувшись, я решил оставить подробности о своём настоящем состоянии. — Хорошо. Кабинет светлый, достаточно минималистичный и, наверное, не будь я здесь из-за смерти родителей, мне бы понравилось. За месяц посещений ничего не изменилось. Это было последнее занятие. Естественно, туда я больше не вернусь.

***

Громкий звук будильника выдергивает парня из прекрасного царства Морфея. Пожалуй, он был бы рад, если бы телефон сломался или случился конец света; ну, или на худой конец совершенно случайно на него обрушился потолок. Но увы — нет. Смирившись с фактом наступления утра, Антон разлепил свои глазоньки. Пёс лежал рядом, а его массивные висящие щёки расплылись по одеялу. В голове у Шастуна мелькает некая зависть. Нет, ну правда! Идти псу никуда не надо, поел, поспал, с хозяином поиграл и начал заново. Ну, не прелесть же? А вот ему приходится вставать даже раньше нужного, чтобы успеть пройтись с этим чудом по улице, иначе пёс гарантированно разнесёт квартиру. Сегодня первое сентября, кстати. Толику разочарования смешать с ожиданием учёбы и непринятием осени. Собственно, получаем то, что сейчас на душе у большинства студентов и школьников. Остальным похер, у них это состояние перманентно. Поставив чайник на платформу, Антон направился в душ, чтобы хоть как-то проснуться. Сегодня его первый учебный день. Не сказать, что он был этому рад, но и не печалился. Но тем не менее волнение присутствовало. А Зевс всё ходил по пятам. Прекрасный пёс. Чувствовал волнение и не отступал ни на шаг. От его взгляда вообще казалось, что он всё прекрасно понимал, да и говорить умел, но шифровался. Но, как бы часто парень ни одергивал себя, он всегда знал, что этот пепс действительно его понимает и всё чувствует. Хоть и был он всего лишь собакой. — Спокойно, Зевс, а то сейчас мы никуда не пойдём, — Антон надел на собакена ошейник и пристегнул его к поводку. К сожалению, не все обладали такой большой любовью к собакам, в частности, к собаке Антона Шастуна, поэтому поводок и намордник всегда лежали в рюкзаке. Почти на каждой прогулке встречались люди, аккуратно спрашивавшие, не кусается ли собака. И парень их не осуждал, но и не был рад таким вопросам. Зевс не был громадным и устрашающим псом — больше слюнявым, гиперактивным и смешным. Но, естественно, об этом знали не все. Поначалу он отвечал, что его бояться не стоит, потом начал забавляться комментариями, мол, сегодня его не кормили, а после и вовсе забил, заткнув мысли и уши музыкой. Вообще, осень — красивое время года. Особенно, если ты романтик. Но у Антона осень ассоциировалась только с угнетением, темнотой и голыми угловатыми деревьями, с нетерпением ждавшими осени. Собственно, как и он сам. Сам весь в глубокой осени и края её давно не видел. С этими мыслями в шесть утра Антон гулял со своим Зевсом. Ну, или Зевс гулял с ним. Этот вариант казался более логичным. За новостройкой располагалось небольшое поле, а рядом с ним, будто сельские, лесополосы. Шастун шёл, задумавшись о своём, а пепс довольный семенил рядом. Обычно именно здесь он отпускал пса, чтобы тот мог наконец нагоняться вдоволь. Сегодня с утра было немного времени, поэтому фрисби, команды и поиграть переносятся на вечер. Но тем не менее пёс был доволен, а парень спокоен, что квартира не пострадает. Дом не изменился с тех пор, как его оставили. В очередной раз Шастун поставил чайник, а чай заварить забыл, поэтому процедуру пришлось повторить. Бабушка постоянно ругалась, якобы воду кипятить много раз нельзя. Ах да, и умрёт Антон от рака. Но на хую он это всё вертел. Открыл полочку, заварил чаёк. Сегодня с ромашкой. Символично. Парень даже хмыкнул, соглашаясь с собственными мыслями. Пепса покормил, водичку сменил, оделся, собрался, поплакал и пошёл. А что тянуть? Идти пора, а опаздывать мало кто любит. Дорога до вуза долгая, скучная. Было забавно наблюдать за унылыми школьниками с цветами. Грустные девочки с бантами, которые больше их головы, унылые мальчики, раздосадованные девятиклассники и выпускники. Одни десятиклассники довольные, как в старой глупой шутке. Девятые классы озабочены ОГЭ, одиннадцатые — ЕГЭ и лишь десятые просто озабочены. Ведь их пока экзамены не касаются. Стены вуза серенькие, неприветливые и немного скучные. Одни только лица кураторов, которых, очевидно, заставили состроить моську, внушают позитив — сомнительный, но позитив. У гардероба стоял высокий, довольно худой мужчина с бэйджиком «Б-2021». Видимо, это мой. Рядом столпилось ещё несколько девушек и один парень. Ну, что ж, пора выползать из раковины и знакомиться. Хотя бы с кем-нибудь. — Привет, я Дима, — парень протянул руку. — Здрастье, Антон, — ничего умнее рекламы «Орбита» в умную светлую голову не пришло, но Дима шутку оценил и посмеялся. Занимательный диалог, спасибо. — Мы с тобой единственные парни в группе. — Серьёзно? — Ага. Правда, не знаю даже, хорошо это или плохо, — парень поправил очки и ухмыльнулся. За их скромным разговором Антон не заметил, как подошли ещё люди, исключительно девочки. Кто-то стоял в сторонке, кто-то уже налаживал связи, а кто-то уже успел оккупировать зеркало, чтобы залить фоточек в инстаграм. Прежде чем дойти до аудитории, ребята нашли друг друга в ВК, сфотографировали расписание, скинули друг другу и даже успели поныть: для первого курса оно было воистину ужасным. Антон не заметил, как начали поступать заявки в друзья от одногруппниц. О да, новый коллектив, новая беседа, пора вливаться в учёбу. М-м-м, как много радости. Все зашли в небольшую аудиторию. И, к огромнейшему разочарованию, это была не поточная аудитория, а обычный кабинет с доской и партами. Даже портреты какие-то висели. Отличительным оказалось наличие телевизора на стене и какая-то экспозиция книг, фотографий и других мелочей, на которые никто не обратил внимания. — Я ваш куратор, Павел Алексеевич Добровольский. Расписание вы увидите на стенде в фойе, думаю, что справитесь, — мужчина сидел за своим столом, перекинув одну ногу за другую. — Мне надо, чтобы вы заполнили таблицу, ноутбук я вам сейчас дам. Пока вы заполняете таблицу, нам нужно избрать старосту и заместителя старосты. Дальше парень уже не слушал и только ждал своей очереди. Старостой стала какая-то чрезмерно активная девушка по имени Ира Кузнецова, претензий нет — ему было всё равно. Наконец, очередь дошла до Антона, и взору предстала таблица: надо было указать свои данные, номер телефона и данные родителей. Внутри неприятно кольнуло, полоснуло по сердечку, которое только-только, самую малость оправилось от боли. Парень оставил лишь свои данные, проигнорировав другие колонки. Краем уха он слышал обсуждения девочек, которые уже успели познакомиться, своё имя и имя Димы. Кто-то даже предложил собраться и встретиться где-нибудь, посидеть в кафе; кто-то молчал и всем видом показывал, как ему плевать, а кто-то Антон. Задумался о своей жизни, тленной и прекрасной. Ноутбук перекочевал в руки Павла Алексеевича, а тот уже успел прочитать и нахмуриться. — Шастун! Ты почему не заполнил колонки? — голос звучал грозно, недовольно, а взгляд метал молнии. — У нас должны быть контакты ваших родителей, чтобы иметь возможность связаться с ними, например, сообщить об отчислении или обсудить другие важные вопросы. Это вам не детские игрушки, — он осмотрел аудиторию, обращаясь сразу ко всем студентам. — Это всех касается. — У меня нет родителей, — рукой сжал переносицу, чтобы хоть как-то закрыть своё лицо, хоть и попытался включить свое напускное равнодушие. Зачем он это сказал? Может, понадеялся, что куратор отмахнется, подумав, что студент просто придумал отмазку: всё, лишь бы родителям не звонили. Ведь лучший способ соврать — это сказать правду. Все замолчали, а Дима удивлённо посмотрел в сторону парня, будто это нонсенс. И вообще такого не бывает. Но через пару мгновений все сразу же переключили внимание на студентку старшего курса, которая пришла неофициально просвещать по делам студенческим. Её звали Лиза, вроде. Кто-то спросил про преподов, которые валят, Антон вспомнил шутку про список пидорасов, кто-то спросил про взятки, а кто-то спросил про посвят. Как выяснилось, пидорасов было немного, а прочее не страшно. — Антон, ты как? — шепнул Дима, видимо, задумавшись о душевном состоянии или вежливости, но парень сразу же отмёл эту мысль, потому что был уверен, что всем насрать. — Да ничего, всё нормально, — ответил Антон, перебирая браслеты на руках. Да ни хера не нормально, но, честно говоря, даже самому себе в этом признаваться не хотелось. Трогать чуть зажившие ранки было неприятно. Как будто отрывать бинт от засохшей раны, чтобы посмотреть, зажило или нет. В случае Антона, нет. Собственно, в этом и состоял первый учебный день. Слишком странный, достаточно непонятный и уже с оттенком хуёвости. Конечно, в случае Антона иначе быть и не могло, но надежда, как говорится, не умирает последней — её добивают лопатой. Дорога до дома была такой же скучной, и по пути парень решил покурить — не травить же дома животину. Опустил руку в карман, достал сигареты и зажигалку, аккуратно лежавшую в коробочке. А сигареты были мятными. Любимые сигареты Антона. Ладонью он прикрыл язычок пламени. И вот она, первая затяжка первой за день сигареты. Парень впустил в лёгкие дым, и он подействовал, как живительная влага для организма. Забавно, да? Сколько же надо курить, чтобы так отравить свой организм. В его случае оказалось достаточно половины года. Ну, что сказать? Антон молодец. Дома ждал любимый, такой чёрный, большой и слюнявый пёс; единственный, кто вообще его ждал. — Ну, что? Гулять? Гулять хочешь, мой мальчик? — парень немного подразнил собаку, поиграв голосом. От большой любви ведь, а не от собственной придурковатости. Зевс в нетерпении перебирал лапами, переступая с одной на другую. — Да ты-ы мой хороший, — пристегнув поводок, быстро проверил рюкзак на наличие базовой аптечки, вкусняшек, игрушек и фрисби. Краем глаза осмотрел квартиру, не разгромил ли пепс её за время отсутствия, и выдвинулся на прогулку. Сегодня в планах замотать пса до усталости. Миссия почти невыполнимая, поскольку эта животина быстрее замотает самого Антона, но это как знать. Зевс гонял вне себя от радости, Антон едва успевал за ним следить. Несмотря на то, что пёс относительно умён, он тот ещё дурак — убежит да напугает кого. А им такого не надо. Возможно, не будь он таким придурковатым, его бы вовсе у Антона не было, ведь именно характер и гиперактивность стали решающим фактором в выборе щенка. А в остальном… пожалуй, день не так уж плох. За исключением саднящего сердечка. Но пачка отравы греет ногу в кармане, а в голове лишь одна фраза: «Если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день».