Горный хрусталь

      Холодно. В клане Гусу Лань всегда холодно, зимы тут снежные, прямо как те, что в сказках описывают, лето прохладное, будто весна продолжается. После родных земель Юньмэна в Облачных Глубинах было ужасно непривычно. Сейчас — терпимо. А от холода в душе Цзян Чэн давно не может избавиться, и нутро подсказывает, что уже никогда. Не после потери золотого ядра. Больно ли это происходило? Не подходящее слово. Было невыносимо терпеть все унижения от представителей клана Цишань Вэнь. Цзян Чэну казалось, что там и умрёт, наступит конец жизни, а уже потом на небесах встретится с покойными родителями. Вот только небеса не подарили ему сиюминутной смерти, сполна он боли вкусил, пока лишали его самого ценного — золотого ядра. Видно, не предначертана ему смерть в раннем возрасте. Цзян Чэн заходит в свои покои, снимает уличную накидку, остаётся в одном ханьфу. Подходит к рабочему столу и перебирает те бумаги, с которыми нужно разобраться. Как муж Ханьгуан-цзюня, второго наследника клана Гусу Лань, в его обязанности входят задачи по клану, в основном работает с незначительной документацией. Он с этим безукоризненно справляется. Перепроверяет не раз, если требуется. Свечей в комнате предостаточно, остаётся лишь аккуратно выводить иероглифы. Другая половина комнаты пустует, Лань Ванцзи на задании с младшими учениками. Необходимо расправиться с одним демоном в одной из деревушек на землях Гусу Лань. Это отличная тренировка для подрастающих заклинателей под присмотром опытного Ханьгуан-цзюня. Цзян Чэну кажется, что славные времена, когда он мог истреблять любую нечисть, остались не то, что далеко позади, а были в иной жизни. В помещении по-прежнему ни звука. Цзинши и вправду «тихая комната». Он всегда думал, что после свадьбы у них с Лань Ванцзи будет собственный небольшой домик. Но спустя полтора года брака он разделял с супругом его просторные покои и личный кабинет. Иногда ему очень не хватало своего пространства.       Вскоре дверь отворяется.       — Как справились? — спрашивает он у Лань Ванцзи после возвращения.       — Хорошо.       Лань Ванцзи всегда такой. Немногословный и молчаливый. Цзян Чэн подглядывает на него и понимает, что сил ругаться уже давно нет. Это подростком он злился на то, что Лань Ванцзи не проявляет к нему должного внимания. В браке себе такого не позволял. Он и так выиграл жизнь, что вышел замуж, несмотря на то, что золотого ядра он лишился и следовательно как заклинатель из себя ничего не представлял. Семья Лань Ванцзи не стала расторгать помолвку, хотели или нет, об этом он старательно не думал. Да и Гусу Лань помогли его родному клану с восстановлением в послевоенное время, а ценные ресурсы и связи — это то, в чём нуждался Юньмэн Цзян после сожжения Пристани Лотоса. Сестра теперь во главе всего Юньмэна. Он редко с ней видится.       Они были в браке полтора года. Это всего ничего. И, наверное, ещё не показатель их будущего. А может всё было решено в то мгновение, когда он впервые переступил порог Облачных Глубин. Знатные семьи всегда стремились отправить своих детей на обучение в Гусу Лань. Сестра старше и поэтому раньше прошла годовое обучение у Лань Циженя. Когда ему и Вэй Усяню исполнилось пятнадцать лет, отец сказал, что настал их черёд. Для него те дни были наполнены сплошным волнением, в чём он даже себе не хотел признаваться. Цзян Чэн ни в коем случае не нервничал. Подумаешь, всего лишь встреча с будущим супругом, которого ему подобрали матушка и отец. Цзян Чэн многое слышал о нём, будучи юношей Лань Ванцзи уже получил титул «Ханьгуан-цзюнь». Сам Цзян Чэн тоже однажды хотел прославиться в кругу заклинателей и получить собственный титул.       Облачные Глубины встретили их строго. Начиная с того, что Вэй Усянь умудрился потерять жетоны для пропуска, заканчивая холодным взглядом Ханьгуан-цзюня. На него никогда никто так не смотрел. Даже отец, не особо уделявший ему внимания, отделывался безразличным взглядом. А в этих глазах застыл самый настоящий лёд. Может Лань Ванцзи не оценил то, что он не справился со своими обязанностями и допустил то, что один из его соклановцев потерял пропускные жетоны? Тогда в его голове было множество версий.       — Он на меня не смотрит, — признался он однажды Не Хуайсану, с которым успел подружиться за недолгое пребывание в Облачных Глубинах. Цзян Чэн решил поведать об этом Не-сюну, потому что они оба омеги. Вряд ли бы Вэй Усянь смог это понять, он всё-таки альфа.       — Ну так он, наверное, стесняется. Иногда ты выглядишь угрожающе, Ваньинь.       Они находились в комнате Не Хуайсана, тот разрисовывал веер. Это было его любимым времяпрепровождением. Цзян Чэн мысленно отметил, что Не Хуайсану вполне по силам стать великим художником. И всё же он вернулся к разговору.       — На Вэй Усяня он постоянно смотрит из-за шуток, которые тот вытворяет.       Это было болезненной правдой. Признать себе, что и тут Вэй Усянь его обошёл. Немыслимо. Но на деле походу так и обстояло.       — Может тебе тоже привлечь внимание Ханьгуан-цзюня таким способом?       — Это не в моём стиле и не подобает мне как сыну главы Юньмэн Цзян.       — Тогда поговори с ним. Он часто проводит время в библиотеке.       Цзян Чэн всё же последовал совету Не Хуайсана и вскоре застал Лань Ванцзи в библиотеке, когда там было меньше всего народу. Он как раз собирался позаниматься в тишине, потому что в их компании Вэй Усянь всегда думал только о розыгрышах и шутках, Не Хуайсан о том, какую же причину найти, чтобы не делать домашние задание, а Цзян Чэн всё же хотел приехать в дом через год с багажом новых знаний.       — Добрый день, Ханьгуан-цзюнь.       — Добрый день, молодой господин Цзян.       Ханьгуан-цзюнь даже не отвёл глаз от книги. Цзян Чэн недовольно поджал губы и уселся напротив.       — Можно Цзян Ваньинь.       Для молочных имён ещё слишком рано. Но Цзян Чэн верил, что когда-то произнесёт Лань Чжань и в ответ услышит Цзян Чэн.       — Что вы хотели узнать?       Цзян Чэн не всегда правильно улавливал интонацию, с которой к нему обращались. Вроде недовольного тона не было, но при этом так сухо поинтересовались.       — Так как наши кланы собираются в будущем породниться, и мы станем супругами, не лучший ли для нас момент сейчас поближе познакомиться?       — Как?       — Что как? — если честно вопрос Лань Ванцзи сбил Цзян Чэна с толку, он не понятно сформулировал предложение или что?       — Как поближе?       — Ну мы можем совместно тренироваться на мечах.       — Я не тренируюсь с омегами.       — Почему? Вы считаете, что омеги не могут хорошо владеть мечом? Между прочим, я детства посвятил себя тренировкам!       — Правила Облачных Глубин запрещают.       Попыток доказать, что он достоин стоять наравне с Ханьгуан-цзюнем, последовало много. Только сейчас Цзян Чэн понимает, что это было излишне. Не должен был он пытаться что-то доказывать.

***

      Цзян Чэн ходит по местным лавкам, рассматривает ткани, скоро у Лань Ванцзи день рождения, он хочет сшить ему новое ханьфу. Шить он полюбил после окончания войны. Как и любого омегу с детства его обучали шитью и рукоделию, но будучи подростком его больше интересовала практика владения мечом. В шитье он нашёл успокоение, когда потерял себя...       После войны у него практически ничего не осталось. Дом разрушен. Клан нуждается в денежных средствах. Одежды и продовольствия с трудом хватало. Старую одежду перешивали, одна ткань на другую накладывалась, лишь бы носить пригодно было. Выходить в люди и так не в чем. А затем Гусу Лань отправили им гонца со множеством тканей и письмом о поднятии вопроса будущей свадьбы. Цзян Чэн стал шить, много шить, новая клановая униформа для учеников Пристани Лотоса требовалась в большем количестве и шить ему помогали другие омеги. Даже свадебное ханьфу сам себе смастерил, сестра помогала с фасоном. Он успокаивал себя этим занятием. Пытался придать смысл своей новой жизни. В той, где он не мог быть заклинателем.       Шёлк мягко струится по рукам Цзян Чэна. Невероятно нежная и воздушная ткань с пастельными бело-фиолетовыми переливами. Цвета их родных кланов. Цзян Чэн после свадьбы добавил в своей гардероб много белого цвета, но и от фиолетового не отказался совсем. Лань Ванцзи же ходил всегда в белом или небесно-голубом цветах. Может взять эту расцветку? И попытаться разнообразить гардероб мужа. На всякий случай он берёт ещё один рулон белоснежного шёлка с витиеватыми серебряными линиями, которым по силу сравняться со льдом.       Обратный путь занимает всегда дольше времени, потому что приходится взбираться в гору, соответственно прикладывать больше усилий. На пути его поджидает собачка, которую он всегда кормит едой с рынка. За пределами Облачных Глубин водятся много уличных животных. Эту собаку он повстречал три месяца назад. Назвал её Облачко, собачка была пушистой и даже хороша, чтобы посчитать бездомной. Так как в Облачных Глубинах не было мяса, всегда покупал на местном рынке. Облачко видно скучала, бегает вокруг, радостно лает принесённому лакомству. Она напоминает Цзян Чэну дорогих его сердцу собак: Милашку, Принцессу и Жасмин. Они были не обычными собаками, самые настоящие собаки-оборотни, невероятно умные и верные спутники по жизни. Судьба слишком рано развела их дороги, во всяком случае этому поспособствовал его отец.       Возле арочного входа в Облачные Глубины ему кланяются ученики клана Гусу Лань, он приветствует их в ответ. В последние недели Цзян Чэн чувствовал себя непривычно уставшим, но старательно отгонял от себя мысль о переутомлении. Куда ему переутомляться? Ничего сложного вроде не делает. И всё-таки минутная пауза ему требуется, он подходит к одной из любимых беседок, которая уже успела закрепиться за ним. Он часто проводил здесь свободное время. Даже плакал тут однажды, правда тогда в качестве приезжего ученика, привёл в порядок себя мигом, нет нужны сыну Цзян Фэнмяня проявлять эмоции на публике, тем более, чтобы в другом клане кто-то заметил. Ткани поставил слева от себя и посмотрел по сторонам, погода сегодня не лучшая. Снег мягко расстилается на земле, но солнечные лучи еле проникают. В голове всё как будто смешалось, одно событие наложилось на другое. Последнее, что Цзян Чэн помнит тучное небо. А затем темнота.