Пересечение снов

      Бескрайний лабиринт книжных стеллажей тянулся в неизвестность. Запах старины и шуршание страниц от порхающих книг был непривычным, но не внушал опасность. Казалось, здесь и сейчас это место не несет вреда. Хотя внутренний огонь подсказывал, что будь это другое время, то, вероятно, те книги, что летали, размахивая обложками, как крыльями, могли напасть. Но сейчас они не спускались с высоты, перелетая с полки на полку, и редко летали рядом с незваной гостьей сего места.       Сколько бы она ни смотрела вверх, но не видела потолка, лишь бескрайнюю тьму.       Редкие стопки книг тянулись вверх, изредка напоминая башни в несколько метров высоту, и опасливо покачивались. Под ногами шелестели листы, и неясно было, откуда они. Может, хозяин этого места уничтожал буйные книги? Или же были нарушители и сражались с книгами?       То, что это чужой мир, гостья осознавала. Но не могла понять, как оказалась в нём. И, главное, как выбраться. Ведь превращение в свою истинную форму не удавалось, как и заклинания — ничего не получалось. Из-за чего пришлось горестно приняв то, что только шагать вперёд — она и могла.       Путь проходил под шуршание страниц и хлопки. Каждый новый поворот гостья преодолевала со всей осторожностью, ведь неизвестно, какой монстр (помимо летающих книг) мог выскочить, и нападёт ли он — тоже вопрос. Изредка попадались ступеньки, они вели то вверх, то вниз, порой гостье казалось, что она ходит кругами.       Не выдержав, она остановилась, задев пернатым крылом невысокую стопку книг, и развернулась, успев придержать её, дабы она не упала. Хотелось метать, впервые за столько веков она столь раздражена. Впервые она оказалась в столь безвыходной ситуации. Обычно, имея свои силы, она хоть как-то справлялась, а сейчас… имеет человеческое тело. И хоть оно не столь слабое, как у простых жителей её мира, всё же без всех магических чар и заклинаний долго в бою она не продержится.       Взгляд упал на ровную полоску книг на полке. Они почти идеальны… Она вытянула одну, с тёмно-зеленой обложкой, и стала листать, но на страницах были различные руны, и что они значили — особа не знала. Она не знала этот язык. Он не принадлежал к языкам призванных Героев или её мира.       Это место совершенно другой мир.       Сжав края книги, девушка замерла от тихого шелеста за спиной, напоминающего плавный шаг. — Оу, кто вы? — тихий спокойный тон юноши озадачил.       Случайная гостья развернулась, чуть наклонив голову набок. На неё смотрел юноша, даже мальчишка человеческих пятнадцати лет. Многослойная одежда и посох с богатыми украшениями выдавали в нём мага. Он внимательно рассматривал её, как и сама особа – его. — Что это за место? — Бесконечная библиотека. Лабиринт библиотеки.       Особа напряглась. Определенно, в её мире таких мест нет. И это очень плохо. Без нее мир умрет быстро, ведь новые призванные Герои не исполняют свой долг, бессмысленно грызясь между собой. Хотя, в принципе, как обычно. Многие призванные Герои всегда себя так ведут, из-за чего она к ним всегда строга. — Как отсюда выйти? — М? Хорошо, прошу за мной, — легко согласился юноша, кивая.       Особа нехотя последовала за ним, придерживая дистанцию.       Путь проходил в полной тишине, под шуршание листов под ногами и хлопки от редких летающих книг. Странный мир. Непривычный. Хотя некоторые Герои говорили, что её мир сумасшедший. А это было в некотором роде оскорблением. Но хранительница мира игнорировала слова необразованных глупцов. Обидно, но терпимо. Однако до тех пор, пока Герои исполняют свой долг.       Взгляд упал на затылок юноши. Белые волосы отдавали блеском серебра. Он был выше нее, не так сильно, но разительно. А также… она ощущала в нем что-то родное. Что-то… схожее с ней самой. — Ты монстр? — больше утверждая, чем спрашивая, выдала гостья.       И остановилась. Она ведь не хотела этого вообще произносить!       Юноша тоже остановился и обернулся, одаривая удивленным взглядом и неуверенной улыбкой. — Это так хорошо видно? — Чувствуется, — честно произнесла особа. — Значит, и вы тоже?       Насыщенно-красные глаза смотрели на нее с таким теплом, что это напомнило и о… матери. Той, из-за кого она и появилась. Как и почему, особа плохо помнила, но помнила похожие красные глаза, только светлей. Воспоминания о прошлом потерпели изменения, какие-то и стерлись. Она даже лицо отца не помнила… — М-м, меня зовут Эснобарт, я — библиокролик, а вы? — он нервно дернул плечом, но продолжал добро улыбаться. — Фитория… Филориал. — М-м? «Филориал»? Первый раз слышу о таком виде монстров, — задумчиво протянул Эснобарт. — Как и я… о… о? — Фитория удивленно уставилась на юношу. — «Библиокрлиа»? Э-э?       Эснобарт издал смешок. — Би-бли-о-кро-лик.       Филориал одарила его удивленным взглядом, но, вновь получив добрую улыбку, посмотрела в сторону и тихо произнесла: — Библио-кролик? — Да.       После очередного взгляда на библиокролика щеки почему-то обжег давно позабытый жар. — Продолжим путь? — Да…       Но в этот раз путь проходил в приятной, давно забытой атмосфере. Фитория с интересом слушала рассказы Эснобарта об этот месте и его мире в целом. Он отличался, и сильно, но сама суть Волн была одна. Что его мир, что её — имел одну проблему.       Однако, когда Эснобарт вежливо попросил её рассказать о своем мире, Фитория запиналась, пытаясь подобрать и вспомнить, какой её мир. Невзирая на пробелы в словах и памяти, Эснобарт с интересом слушал её, и от этого Фитория впервые за столько веков ощущала детскую радость и восторг, что перестала чувствовать со смертью отца и матери. — …Однако в последнее время Герои не хотят и думать о спасении мира.       Эснобарт остановился и развернулся. Его взгляд был наполнен пониманием и сочувствием. — Могу представить, насколько вам тяжело, Фитория-сан. Столько прожить и держать на своих плечах…       Фитория посмотрела в сторону. — Но, похоже, подобные проблемы в каждом мире.       Особа тут же бросила заинтересованный взгляд на него. — Когда и у нас призвали Священных Героев, трое из них вели себя ужасно. Они и до сих пор отказываются от своей роли. А Кидзуна… — взгляд красных глаз стал грустным, библиокролик отвел глаза в сторону. — Она пропала, и теперь нет тех Священных Героев, кто верно следует пути Героя. — Она погибла? — Неизвестно. — Может… э-э, — Фитория задумалась, вспоминая о том, что упоминал Эснобарт, и то, что часто происходило в её мире, — кто-то из враждующих стран похитил её? Если есть подобный лабиринт, то, возможно, и у кого-то из, э-э, их правителей есть?       Глаза юноши широко раскрылись, он так и замер, смотря на неё несколько секунд, пока в его взгляде не стало прослеживаться осознание, а следом не вспыхнул ужас. — В-возможно, вы правы, — с дрожью произнес он.       Фитория сжала кулаки, не меняясь в лице. Он молод. Юн. Мало что знает о бытности долгоживущих монстров. Особенно тех монстров, что хранят мир. Такие, как она. — Я чувствую с тобой схожесть. Возможно, твой вид – это вид монстров, которые созданы для защиты твоего мира?       Эснобарт вздрогнул и отвел глаза в сторону. — Я не столь силен, как друзья… И не так много знаю… — Ты молод, — филориал подняла ладонь, — это нормально, не знать много и уметь.       Она опустила глаза и с удивлением застала в его ногах несколько больших белых кролиперов. — Мне тоже поначалу было тяжело.       Эти кролиперы отличались от её…       «Нет. Би-бли-о-кро-ли-ки».       И они терлись о ноги Эснобарта, поглядывая на нее. В их красных глазах был интерес. Ни паники, ни страха… — Тебе просто нужно преодолеть собственный… э-э, стену. Хм?       Эснобарт опустил глаза и присел на корточки, начав поглаживать сородичей. Они ластились и терлись об руки и бока. Постепенно их стало больше, и, помешкав, юноша предложил погладить его сородичей и Фитории. Та мялась, но быстро сдалась, как только один назойливый местный-кролипер, стал дергать её за юбку.       Почему-то тяжелая тема исчерпала саму себя, повисла неловкая тишина, к которой, помимо шуршания бумаги и хлопков, добавились тихие писки библиокроликов. — Скажите, пожалуйста, — тихо произнес юноша, — как вы стали хранителем мира? Для этого же был проведен ритуал?       Фитория долго молчала, почесывая за ухом маленького местного-кролипера, вспоминая, что же было. Но воспоминания подобно полусожжённой бумаге мелькали в памяти. Вот некто с кошачьими ушами и хвостом протягивает её отцу пузырек. Вот отец дает ей пузырек и… что-то говорит. И вот, глоток, потом чернота. Сплошная и удушающая. — Я что-то выпила… — С-сколько раз?       Этот вопрос озадачил. Филориал внимательно посмотрела на юношу. — Вроде бы один.       Тот тяжко вздохнул. Его взгляд стал грустным и даже смирившимся, его рука на макушке большого библиокролика замерла.       Вздохнув, особа поднялась на ноги и, сжав ткань юбки, замешкала. Хотелось его поддержать, но как? В голове вспыхнул образ отца и человека, похожего на него. Он протянул ему руку, и на губах отца заискрилась улыбка. Искренняя.       Ладонь протянулась к нему. Её одарили удивленным взглядом. — На нашу долю пришли тяжелые времена. Но у тебя есть друзья. Тебе проще. У меня есть только мои филориалы. Я не доверяю Героям. Они слишком много думают о себе.       Эснобарт несколько секунд смотрел ей в глаза, пока щек не коснулся румянец, а он сам не сжал её ладонь и поднялся. — С-спасибо… — А теперь выведи меня отсюда, — Фитория отвела глаза в сторону, чувствуя, как щеки снова горят. Она сильней сжала теплую ладонь юноши. — Если меня не будет дома… Э-э, филориалы шуметь будут.       Юноша улыбнулся. — Да. Пойдемте.       Они шли не спеша, крепко держась за руку, то подымаясь, то спускаясь, то зигзагами. Фитория смотрела себе под ноги, лишь изредка бросая задумчивый взгляд в спину юноши. С каждым пройденным поворотом желание уходить отсюда нарастало, с каждой секундой она сдавливала его ладонь до боли, а сама непроизвольно шла чуть ли не в один шаг, идя критически близко. И когда они остановились, Эснобарт произнес, что дальше выход.       Он подвел её к дверям и протянул их сплетенные пальцы к ним. В его глазах читалась тоска. Он тоже не хотел расставаться. Ведь возможно они больше никогда не встретятся. — Мне было приятно с тобой общаться. Эснобарт.       Фитория с большим усилием отпустила руку юноши, уловив, что тот непроизвольно сдавил её ладонь, но не посмел удерживать. После она сорвала свой хохолок и протянула ему. — Как напоминание.       Она чувствовала, что их встреча вполне случайна, но… Так хотелось вновь с ним встретиться.       Юноша мешкал.       Особа вздрогнула и, взяв его ладонь, вложила свой хохолок. — Он всё равно быстро отрастет…       Сглотнув, юноша коснулся торчащих прядей, и… Фитория, поднявшись на носочки, коснулась его ладоней. Эснобарт замер, смотря на нее широко раскрытыми глазами. Она осторожно провела ноготками по локонам и опустилась на пятки, а в её ладонях блеснул белый локон с серебряным отливом. Но юноша неотрывно смотрел ей в глаза, как и особа. — Возможно… Мы ведь вновь встретимся? — тихо спросил библиокролик. — Надеюсь. Мне… — Фитория поспешила повернуться к двери, коснувшись нее, она замерла, и тихо произнесла: — …Было впервые за столько веков так хорошо…       Она толкнула дверь…

***

      Открывшимся глазам предстал давно знакомый, холодный каменный потолок. Люстру обвивал плющ и спадал вниз. Ещё пару десятков лет, и он достигнет пола. Фитория нехотя потянулась, зевая. Странный сон. Но такой теплый, такой приятный… — Эснобарт…       Клановый Герой Лодки. Так же, как и она — Звездный Герой Повозки.       Юный хранитель мира, как и она… Но только Фитория уже давно охраняет мир…       Опустила глаза, и дыхание сперло. На коленях лежали серебряные пряди. Она тут же схватила их и поднесла к глазам. Они. Это его волосы. Значит… Они встречались?! Но как такое может быть?! И бывало ли такое в бытность её детства? Когда отец и мать были живы? Ответа на эти вопросы нет. Никто их не даст…       «Хочу вновь встретить Эснобарта…»       Но, как она и предполагала, их встреча случайна. В этом Фитория стала убеждаться, когда каждый раз, ложась спать, надеялась встретиться с Эснобартом. Но каждый раз она не оказывалась в бесконечной библиотеке. И не летали книги. И не было тех белый кролиперов. И его. Эснобарта. Она снова осталась одна, в окружении простых, пугливых и наивных филориалов. Снова одиноко среди руин, некогда дома, неся бремя хранителя мира…