Ленкина судьба

- Ну, Богдан Игоревич, чего же Вы не целуете? - Стоп, Тарасова. Что ты говоришь? Так нельзя! - Богдан Игоревич, хорошо, что мой первый мужчина так мне не сказал. На самом деле это было здорово – заниматься любовью на пляже. Просто мужчина и женщина. Он брал меня, не задумываясь. Почему бы Вам так и не поступить? Богдан Игоревич был сильно распалён представлением о том, что кто-то, хотя, видимо, моложе него, уже вовлекает его девочек (а он считал всех школьниц «своими») в сексуальные игрища. То, что он знал их ещё в первом классе, не говорило о том, что они не выросли... Да и Лена Тарасова не была самой несоблазнительной из девчонок – скорее наоборот... И директор поддался. Он наклонился, и их губы слились, а рука, чего уж там, начала щупать девочку через трусы. Тем более что та не сопротивлялась, её, похоже, больше интересовал язык мужчины в её рту. Он отбросил все сомнения, чувствуя себя как никогда в форме. Его жена умерла полгода назад, с тех пор он не имел женщин, и сейчас школьница пробудила в нём все самые животные инстинкты. Он быстро отодвинул полоску трусиков и стал гладить влажные половые губки Лены, поцелуями показывая ей, что он её хочет, и получая подтверждение, что она тоже хочет соития. Ну что ж, ночь их укроет... Он не мог терпеть долгой прелюдии после полугода монашеской жизни, и начал стягивать с одиннадцатиклассницы трусики. Та, простонав слабо в ответ, раздвинула ноги, пропуская его. Нажав на рычаг, отклоняющий кресло назад, Богдан Игоревич навалился на Лену и тут же пронзил её своим готовым к действиям пенисом. Если она соврала ему и окажется девственницей, сама виновата – но сдерживаться он более не мог. Впрочем, она не оказалась нетронутой. Тем лучше! И так призывно постанывала, когда мужчина начал входить в неё довольно сильными толчками. Богдан Игоревич довольно быстро оказался на пределе. Правда, он с самого начала следил за собой и почувствовал, когда наступит разрядка. Поэтому он не стал дожидаться и быстро вышел из Лены. Та только вяло повернула голову и улыбнулась ему. Как будто спросила: «И это всё?» Директору стало неудобно от того, что он так небрежно обошёлся с юной девочкой – как с проституткой. Кроме того, он понимал, что для него ночь ещё не кончилась. Он сделал несколько глубоких вдохов и сказал: - Может, зайдём ко мне? Ты, наверное, голодна, да и дома все спят. Лена приподнялась, прижалась к нему, показывая, что едой дело не обойдётся, и кивнула. Они немного неуклюже вылезли из машины. - Знаешь, где я живу? – с любопытством спросил Богдан Игоревич. - Конечно! – И девочка первая влетела в подъезд. Медленнее последовав за ней, Богдан Игоревич испытал новый шок. Глядя вверх на Леночку, поднимающуюся по лестнице, он понял, что трусы она так и оставила в машине, и сейчас под коротюсенькой юбкой он мог видеть всю её женскую сущность, более того, влажную от недавнего секса. Он снова испытал резкий прилив желания. Схватив Лену за руку, он рывком прижал её к стене пустынного и тихого подъезда, она не сопротивлялась. Он быстро освободил себя, поднял её ногу и, пристроившись, вошёл. Сразу почувствовав резко накатившее наслаждение, он так же, как и раньше, резко и неторопливо, стал тыкаться в молодое, но уже привычное тело. И только через минуты три-четыре ему пришло в голову, что заниматься этим в подъезде не годится. Он быстро вышел и отпустил её, сам пригладив ей юбку. Но школьница, как будто, осталась только довольна. - Мы же после ужина закончим дело? – прошептала она, когда они прошли в тёмную прихожую. Они молча перекусили, даже не делая бутерброды, просто беря кусочки колбасы с чаем, потом прямо за столом начали целоваться. Начала опять же Лена, задав медленный, чувственный темп. Поняв, что пора «заканчивать начатое», так и оставив недопитые чашки и колбасу на столе, Богдан Игоревич повёл ученицу в спальню. Там, усадив её на свою кровать, он сперва начал гладить её ноги и грудь, даже не снимая одежду, пока не почувствовал, что её тело реагирует на каждое его прикосновение. После этого он аккуратно расстегнул молнию на юбке, Лена встала, позволяя ему снять с себя всю одежду. Хотя Богдан Игоревич был снова готов, на сей раз он позволил себе погладить всё обнажённое тело школьницы, не забыв про ступни и пальцы ног, словно он был массажистом. Потягиваясь и постанывая, она медленно принимала соблазнительные позы перед ним. Когда он неторопливо вошёл в неё в третий раз, Лена сладко застонала, не потому, что не смогла сдержать стона, а показывая партнёру, что ей очень нравится. «Не-ет, я сделаю так, что ты не сможешь не стонать,» - подумал мужчина. Он стал чередовать вращение в ней пенисом и толчки, сжимая её ягодицы и направляя её таз, как ему хотелось, одновременно целуя её груди, и скоро добился желаемого результата. Вместо страстных постанываний из покрасневшей Ленки начали изливаться животные странные звуки. Богдан Игоревич остался доволен. После окончания акта они лежали, почти неподвижно, только рука девушки под затылком мужчины слегка перебирала его волосы. Потом тот приподнялся на локте. - По правилам я теперь должен на тебе жениться. - Богдан Игоревич, это всего лишь подростковые эксперименты. Вы представляете себе, чтобы, переспав, все сочетались браком? Абсурд, верно? - Ну, я так не считаю. - А Вы хотите на мне жениться-то? - Хочу. Представь себе. Да. Теперь Лена приподнялась и чмокнула мужчину в губы. - Тогда я тоже скажу Вам «да».