Долг платежом красен

***

— «Папа»? — удивлённо переспросил Дайске, переводя взгляд с меня на мужчину и обратно. — Ага, — бесцветно сказала я. — Знакомься, Камбэ, это Ясуши Аска, мой отец, решивший почтить меня своим присутствием через более чем пятнадцать лет. Последний раз мы виделись, когда мне было… дай подумать… Точно! Шесть лет, — жёстко сказала я и усмехнулась: — Тогда, помнится, ты ушёл на работу и не вернулся. — Юко, я понимаю, как это выглядит, — мужчина устало потёр переносицу. Такой знакомый, привычный жест: он часто так делал, когда был растерян или обескуражен. — Но если ты меня выслушаешь, ты всё поймешь. Мне нелегко далось это решение и мне правда жаль…       Жаль? Серьёзно? Я почувствовала, как меня с головой захлёстывает волна холодной ярости. — Что тебе жаль?! — перебила я его. — Что моя мама впала в депрессию после твоего ухода и докатилась до алкоголя и наркотиков? Или может, тебе жаль, что у нас порой не было еды и средств к существованию? Я-то думала, что ты попал под машину и погиб. Или ударился головой и потерял память. А ты, оказывается, все эти годы был жив-здоров и даже не поинтересовался, как поживает твоя дочь. Да что там я! Ты и о Хитоми ни разу не вспомнил. — Неправда… — осипшим голосом выдавил отец. — Юко, послушай… — Не желаю слышать твои оправдания! — я сорвалась на крик, а потом сказала уже тише, чеканя каждое слово: — Знаешь, папочка, я как-то уже привыкла к тому, что я сирота, поэтому попрошу посторонних покинуть помещение, — я указала пальцем на выход.       Мужчина посмотрел на меня виновато и как будто немного обижено, но не сдвинулся с места. Оставаться с ним на одной территории было выше моих сил. — Что ж, прекрасно, тогда уйду я! — я развернулась и, не дожидаясь ответа, сбежала вниз по лестнице.

***

      На детской площадке соседнего двора было тихо. Только слабый скрип цепочки качелей нарушал тишину. Наверно, я странно смотрелась на них в вечернем платье, хотя наблюдать эту картину в столь позднее время было особо некому. Было прохладно, но о том, чтобы вернуться домой и снова увидеть у двери отца не могло быть и речи. Мне было слишком больно и невыносимо думать о том, что он был жив всё то время, когда мы с мамой едва сводили концы с концами. Да и потом, когда она в итоге умерла от передоза. Наверно даже не пришёл ни разу на её могилу. Не попытался связаться со мной он и позднее, когда я выросла, хотя бы чтобы просто узнать, как у меня дела. Не был рядом, когда Хитоми — вторая его дочь, переживала кризис отношений, что в итоге вылилось в три попытки суицида. Я никогда не смогу простить этого бессердечного человека.       Но злилась я не только на это. Зачем он вообще появился? Почему именно сейчас? Я так долго выстраивала свою новую жизнь, создавала новую себя. И всё ради чего? Чтобы прошлое напомнило о себе таким безжалостным образом и все мои старания рухнули как костяшки домино, выстроенные в один ряд? Не хочу об этом думать. Ни к чему будить и ворошить прошлое. Для этого мне хватает и весьма болезненных визитов к Хитоми. Я сжала цепочку качелей до побелевших костяшек.       Вторые качели, висевшие рядом, скрипнули под чьим-то весом. Я повернула голову и, к своему удивлению, увидела там Камбэ. В своём дорогом костюме он тоже смотрелся на качелях, мягко говоря, странновато. Хотя самому появлению парня здесь я не особо удивилась — ясное дело, отследил меня по браслету. — Что? — спросила я чуть раздражённо. — Скажешь, что я не права? — Не скажу, — спокойно ответил Дайске. — Но мне всё же интересно, почему ты не захотела поговорить с ним? — Камбэ, я тебя умоляю! — закатила глаза я, чуть отталкиваясь подошвами и качнувшись назад. — О чём поговорить? Его не было восемнадцать лет! И что мне теперь прикажешь делать? Пойти во двор поиграть с ним в мяч? Не думаю, что он вернулся, чтобы наверстать упущенное. — И всё же он твоя семья, — безжалостно констатировал Дайске.       Но как бы правильно это не звучало, я с ним категорически не согласна. — Может я чего-то не понимаю, — вскинулась я, — но семья не является на порог через восемнадцать лет молчания. Семья, это те, кто был рядом в трудную минуту. Да вы с Като мне больше семья, чем он! — покачала я головой.       Повисла тишина. Я не смотрела на Дайске, но чувствовала на себе его пристальный взгляд. Какое-то время никто из нас не прерывал молчания. — Камбэ, почему ты так хочешь, чтобы я с ним поговорила? — наконец спросила я, вновь оттолкнувшись и качнувшись сильнее. — Не знаю, — честно ответил он после некоторой паузы. — Может быть потому что у меня самого уже нет возможности поговорить с родителями.       Я резко остановила качели, затормозив носком туфли. Посмотрела на Дайске — тот смотрел уже не на меня, а прямо перед собой. Никогда ещё не видела у него такого печального взгляда. Интересно, что за тайну он хранит? Только даже если спросишь, всё равно ни за что не скажет. — Камбэ, скажи, он ушёл? — тихо спросила я, поднимаясь с качели. — Да. Передал номер, если ты вдруг передумаешь, — ответил парень, тоже вставая. — Если хочешь, могу выбросить, — сказал он в сторону. — Нет… — покачала головой я. — Отдай мне. Я подумаю над твоими словами.       Я взяла из рук Камбэ бумажку и задумчиво посмотрела на неё, узнавая и вспоминая, казалось бы стёртый из памяти, почерк отца. Неожиданно я почувствовала как на мои плечи легла тяжесть ткани и удивлённо подняла голову. Оказывается, это Дайске набросил на меня свой пиджак. — У тебя руки ледяные, — небрежно бросил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Спасибо. Ты сегодня удивительно добрый, — усмехнулась я и добавила: — и грустный…       В ответ я услышала только хмыканье. Я неожиданно улыбнулась. Камбэ снова стал похож на привычного себя, но кажется, теперь я научилась смотреть глубже и видеть то, что скрывается за его напускным высокомерием и кажущимся равнодушием.

***

— А я смотрю, вниманием ты не обделён, — улыбнулась я, заходя в палату, где Рэй и Махоро о чём-то оживлённо общались. — Не помешала? — Юко! — обрадовалась Саэки. — Как здорово, что с тобой всё в порядке, — защебетала она. — Рэй мне всё рассказал. Это же ужас! Хорошо, что Камбэ вовремя успел. — Да уж, повезло нам, — мне было неловко перед девушкой.       Как-никак это я отчасти была виновата в том, что Рэю здорово досталось в этой истории. Но, похоже, на меня никто не злился, и Махоро, налетевшая на меня с обнимашками, просто была рада, что все остались живы и относительно здоровы. — Ну, я побегу, — сказала Саэки, — у меня смена скоро начнётся. Не скучайте! — А я уже начинаю, — шутливо проныл бармен. — Завтра придёшь? — Непременно, — хихикнула Махоро. Я невольно улыбнулась. Ну хоть у этих двоих всё хорошо. Саэки ушла, и мы с Рэем остались наедине. — Я вот думаю, — сказал парень, — может мне ей уже предложение сделать или пока рано? Что думаешь? — Чего вдруг так резко решил? — поинтересовалась я, присаживаясь на стул, где до этого сидела Махоро. — По голове ударили, мозг встряхнулся и ты понял, что готов к серьёзным шагам? — Нет, просто осознал, что жизнь коротка, — совершенно не обиделся тот. — Да и чего тянуть? Саэки славная девушка, добрая и весёлая. Да и чувства взаимны. — Тогда сразу застолблю себе местечко на вашей свадьбе, — хмыкнула я, ставя пакет с гостинцами на прикроватную тумбочку. — Что, кстати, Лилит сказала? Ты уже ей отчитался о наших приключениях?       Я сама, если честно, Лилит звонить побаивалась. Сейчас я была не в том состоянии, чтобы слушать, как меня отчитывают — нужно сперва нервишки в порядок привести. — Если вкратце, сказала, что я идиот. Смелый, но идиот. Кстати, она ждёт и от тебя звонка, — сообщил Рэй. — Действительно – идиот, — я сделала вид, что не услышала часть про звонок начальнице. — И надо было тебе пытаться меня спасать? — сокрушённо покачала я головой. — Я уж испугалась, что ты прямо там и окочуришься. — Не дождёшься. Да и кто-то же должен был, пока твои герои один на больничном, другой — в командировке, — небрежно хмыкнул парень.       Наступила пауза — долгая и красноречивая. Мы оба понимали, что пришло время обсудить главную тему. Я не решалась, и Рэй, вздохнув, начал первым. — Вообще, я думал, что ты не придёшь… — отвёл глаза он. — Почему? — удивилась я.       То есть конечно я понимала, почему он так думал, но злиться на Рэя всё равно не могла. Слишком часто он меня поддерживал, давно уже искупив все свои промахи. — Ну я же шпынял тебя в детстве, — парень сглотнул. — До сих пор стыдно. — Ой, да брось! — быстро заговорила я, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринуждённо. — Мы были детьми. Тем более, я уже почти ничего не помню. — Зато я помню… — Рэй нашёл в себе силы посмотреть мне в глаза. — Как сейчас помню твой взгляд, когда ты уезжала с сестрой, а я сказал те глупые слова…       В голове тут же раздался злой и отчаянный мальчишеский голос: «Ты можешь притвориться кем угодно, но саму себя ты не обманешь. Ты всегда будешь достойна только коробки для бедных, Юко». — Может не так уж ты был и неправ тогда… — пробормотала я, опустив взгляд и уставившись на свои кроссовки. — Значит, всё-таки помнишь, — вздохнул Рэй. — Я такой дурак тогда был. Просто озлобленный, обиженный на всех мальчишка. Позавидовал, что тебя в богатую семью берут, а я так и останусь с родителями-алкашами в бедном районе прозябать. Кто же знал, что ты так надолго мои слова запомнишь… Забудь их, Юко, они давно уже не про тебя.       Я закусила губу и помолчала, потом сказала, взглянув на парня: — Мы оба тогда были маленькими и глупыми. Рэй, — не удержалась я от вопроса, — а как ты всё-таки попал к Лилит? — О-о, для этого мне нужно было опуститься на самое дно. Помнишь Прыща? — спросил парень. — Его забудешь, — хмыкнула я. — Вы же с ним у меня тогда деньги отжать пытались. — Ага… — огорчённо произнёс Рэй. — И за это тоже прости… Ну так вот, — вернулся он к теме, — мы с Прыщом тогда связались с плохой компанией, занимались мелким мошенничеством и просаживали деньги в казино. Я вроде и понимал, что так жить нельзя и это мне потом аукнется, и в то же время это казалось крутым и весёлым. До того как не влетели на крупную сумму… — бармен прикрыл глаза, эти воспоминания явно были не самыми приятными в его жизни. — А потом Прыща прирезали в одном переулке за долги. Я испугался, заметался, попытался достать деньги, но в итоге погряз ещё больше. — Тогда и появилась Лилит? — понимающе спросила я. — Именно, — кивнул Рэй и усмехнулся: — Ангелом небесным её назвать трудно, но за свою жизнь я мог больше не опасаться. К тому же, сама знаешь, Лилит сурова, но справедлива. О своих подчинённых заботится. Сперва был у неё мальчиком на побегушках, а теперь, видишь, даже свой бар открыл, — хмыкнул он. — Знаешь, Рэй. Всё-таки я рада, что мы снова встретились, — сказала я. — Да и в нашем детстве не всё плохо было. Ты, в принципе, неплохим мальчишкой был, — я улыбнулась. — Помню, к примеру, как ты соседского котёнка с дерева в грозу доставал и ремешок мне на сандалии отремонтировал, когда я ревела и боялась домой идти, потому что думала, что от мамы влетит за порванную обувь. — Да, наверное… — усмехнулся Рэй. — Только мотало в разные стороны. Никак не мог понять, какой я и чего хочу. — А сейчас понимаешь? — Почти, — усмехнулся Рэй. — Томас Зас однажды сказал: «Говорят: «человек ещё не нашел себя». Но себя не находят, себя создают». Это касается и меня, и тебя, и любого другого. Все мы учимся, извлекаем уроки, стремимся к чему-то. Не случись всего этого с нами, не было бы сейчас ни бармена Рэя, ни благородной мошенницы Юко… — «Благородной»? — хмыкнула я. — Видать, тебе сильно всё-таки по голове прилетело. — Да брось! Всем известно, что ты у нас Робин Гуд в юбке, — засмеялся Рэй. — Возможно… И всё же я удивлена, что ты стал именно барменом, учитывая пристрастие твоих родителей к крепким напиткам, — заметила я. — Может потому и стал, — грустно улыбнулся Рэй. — Наследственность никто не отменял. Вот только у нас разные взгляды на алкоголь — я вижу в нём эстетику, а не просто способ надраться. Но это в какой-то мере тоже пристрастие. «Нас может многое изменить, но наше начало и конец в семье» — Энтони Бронт. — Ну раз снова начал сыпать цитатами, значит скоро на выписку, — хмыкнула я, похлопав его по плечу.

***

      Я вышла из больницы в глубокой задумчивости.       «Наше начало и конец в семье»… Интересно, если я поговорю с отцом, смогу ли лучше понять себя? Понять, почему я иду именно по этому пути? Не знаю… А может, Камбэ и прав. В конце концов, что я потеряю, если просто поговорю с ним?       Я достала мобильный — номер с листочка я помнила наизусть. Не давая себя опомниться, я набрала нужные цифры. Оставалась ещё надежда, что трубку попросту не возьмут, но на том конце словно ждали моего звонка: — Алло… — прозвучал в динамике мужской голос.       Эмоции захлестнули меня и я не смогла вымолвить ни слова. Я представила, как отец на том конце непонимающе хмурится в ответ на молчание, трёт переносицу до боли знакомым, привычным жестом… — Алло! Не молчите! — не сдавался собеседник, а потом взволнованно спросил: — Юко, это ты? Я сглотнула вязкую слюну. — Да, пап, это я, — выдавила я из себя. — Ты, кажется, хотел поговорить?

***