Долг платежом красен

***

— Итак, Рё Хошино, — заместитель главы Департамента взглянула на парня поверх очков, и тот едва заметно вздрогнул, — несмотря на блестяще проведённую операцию, похвалить я вас не могу, — голос женщины звучал строго и недовольно. — Вы оставили напарника одного в потенциально опасном месте и это привело к беде.       Хошино метнул в меня быстрый взгляд из-под чёлки. Я в ответ прикрыла глаза и слегка качнула головой, показывая, что это не я наябедничала начальству. — Как я понимаю, гражданский, который вам помогал, тоже пострадал и сейчас находится в больнице, — сухо продолжила женщина, слегка постукивая ручкой по столу, словно отмеряя ритм для своих слов. — Простите, мэм, — я решила восстановить справедливость, — но Хошино не мог знать, что появятся какие-то три идиота со своими планами на жизнь. Это для всех стало сюрпризом.       Заместитель внимательно посмотрела на меня. Взгляд был тяжёлый, но нестрашный. Во всяком случае, той холодной неприязни, которая была во время первого моего посещения этого кабинета, в её глазах сейчас не наблюдалось. — И тем не менее, — холодно заметила женщина, — он должен был предположить, что это место потенциально опасное. К примеру, вас могли раскрыть или кто-то из людей объекта мог что-то заподозрить и проследить за вами. Как минимум, Хошино должен был не уезжать первым, а убедиться что его подопечный благополучно отправился домой. — Виноват, мэм, — кивнул Рё. Парень, похоже, и впрямь корил себя за то, что оставил меня на парковке в одиночестве. — Хорошо, что вы это понимаете. На этот раз ограничимся выговором, но вы снимаетесь с должности куратора консультанта Такатори.       Хошино молча кивнул, признавая справедливость её слов. — И куда же я теперь? — развела я руками. — Уволить я вас не могу, — задумчиво постучала ручкой женщина. — Сами знаете, вы у нас на особом положении. Как и допустить ваш арест. В конце концов, вы отлично себя показали в этой операции — вам дали стометровку, а вы пробежали марафон… Но и не могу оставить вас без надзора. Поступим пока следующим образом: вы вернётесь в Отдел по предотвращению преступлений, — сказала женщина таким тоном, что стало ясно: проблемным консультантам самое место в проблемном отделе. — У Камбэ, — она кивнула на парня, молча стоявшего в отдалении и невозмутимо взиравшего на наш разговор с начальством, — как раз сегодня закончилось отстранение, а значит вы снова можете работать под его руководством. Тем более, как я поняла, он вас и спас.       Я кивнула. Тем более, выбор у меня всё равно невелик, учитывая, что Като ещё на больничном. Так что, учитывая обстоятельства, уж лучше Камбэ в кураторах, чем кто-то из другого отдела. Хотя в последнее время я почему-то перестала возражать против его компании. — Это ты на Хошино настучал? — тихо спросила я Дайске в коридоре, дёрнув парня за рукав. — Не настучал, а поставил начальство в известность, — хмыкнул тот. — Точнее, сделал так, чтобы они всё сами узнали. А что, есть возражения? — Нет. Просто уточнила, — пояснила я и улыбнулась: — Спасибо! Мне в нашем отделе гораздо больше нравится.       Хотя я и чувствовала себя немного виноватой перед Хошино, но возвращению в наш отдел была искренне рада. Как-то уже успела прикипеть к этим обормотам.       В кабинете нас встретили радостно и оживлённо. — Камбэ, Юко, с возвращением! — воскликнула Махоро, соскакивая со своего места. — Без вас в отделе совсем скучно было. Сейчас чаёк поставлю, — прощебетала она. — А с нами прям весело, — усмехнулась я, вспомнив, что Дайске вообще обычно тихо в уголке с планшетом сидит. — Конечно, — кивнул Камэй, оторвавшись от монитора. — Смотреть на ваши перебранки с Камбэ, это покруче канала Discovery.       Дайске недовольно фыркнул, но промолчал. — Спасибо, тронута, — закатила я глаза. — Стараемся как можем для любимого отдела. Правда, боюсь, сегодня я ненадолго. Через полчасика уже убегу.       Я поймала на себе вопросительный взгляд Дайске, который явно подразумевал: «Куда это ты намылилась? Я знаю твоё расписание — у тебя сегодня выходной в музее». — К отцу, — произнесла я одними губы, и взгляд парня стал ещё более удивлённым.       Видимо, даже передавая мне листок с номером, Камбэ не особо верил, что я решусь по нему позвонить. Правда, удивляться потом пришлось мне. Не успела я пройти и пару домов, как меня нагнал чёрный Кадиллак и тормознул рядом со мной. — Нам, похоже, по пути, — деловым тоном сообщил Камбэ, опуская стекло. — Подброшу тебя до гостиницы, — он, как обычно, не спросил, а сказал это утвердительно, решив всё за меня.       Впрочем, возмущаться и сопротивляться я была не в настроении. Меня слишком тяготил предстоящий разговор с отцом, и я послушно села в машину. Спрашивать, откуда Камбэ знает, где именно поселился мой отец, смысла не было. Надо уже смириться с тем, что он всегда всё знает. — Пристегнись, — услышала я.       Машина свернула на трассу и сразу набрала скорость. Я покосилась на подрагивающую стрелку спидометра, потом на Дайске, который сосредоточенно смотрел вперёд, не отрывая взгляд от дороги. — Значит, всё-таки решила с ним поговорить? — вдруг спросил он, удивив меня ещё больше.       По большей части, если мы с Камбэ отказываемся в одной машине, то едем молча. А тут надо же! Ещё и сам разговор начал. — Не пойми меня неправильно, — после недолгого молчания честно ответила я. — Я, как и всякая девочка, люблю сказки. Но я не питаю иллюзий и не думаю, что через восемнадцать лет мы с отцом снова станем семьей. Доверие — слишком сложное построение, чтобы возвести его за минуту на руинах, — вздохнула я, откидываясь на сидении. — Но я хочу хотя бы его выслушать.       Камбэ кивнул, как мне показалось, понимающе. — Думаешь, я смогу его простить? — вдруг спросила я, глядя сквозь стекло. — Думаю, тебе пришлось непросто все эти годы, — вместо ответа произнёс Дайске. — Ну, дети довольно живучие, — улыбнулась я. — В конце концов, мне двадцать четыре года. Пора бы уже оставить что-то в прошлом. — Живучие, — согласился со мной Камбэ. — Вопрос только: какой ценой, — бросил он в сторону.       И мне на мгновение показалось, что даже если я вдруг прощу отца, Дайске точно его не простит. Хотя… это же бред. Ему-то с чего на него злиться? Это же не его семья. Наверно, просто показалось…

***

      Камбэ какое-то время не уезжал. Он смотрел сквозь стекло, как Юко идёт ко входу гостиницы. Парень не был уверен, что поступил правильно, посоветовав ей поговорить с отцом. Особенно, когда узнал один факт из его биографии. Возможно, было бы лучше оставить всё как есть, а Юко сделать вид, что она никогда не встречала отца в коридоре рядом со своей квартирой. В конце концов, в его силах сделать так, чтобы мужчина никогда больше не появился в Токио. Да он бы так и сделал, если бы был уверен, что для Юко так будет лучше. Но вся проблема была в том, что как раз в этом он уверен не был. И это его злило, выбивало из привычного комфортного состояния человека, твёрдо знающего чего он хочет и поступающего в соответствии с этим.       Наконец хрупкая фигурка Юко исчезла за дверью. Камбэ на пару секунд опустил веки, а затем покачал головой и надавил на газ. Было кое-что ещё, о чём он не сказал девушке. Не только потому что не хотел, но и потому что ей предстоял тяжелый разговор с отцом. И без этого слишком много багажа для одного человека. Конечно, Юко всё равно узнает, если просмотрит новостную сводку. Но лучше пусть это будет позже.       Если честно, он за неё боялся. Не только из-за Пандоры. Юко была из тех, кто бросается прямо в огонь: ни вопросов, ни сомнений. Такие люди большая редкость. Камбэ немного таких встречал за свою жизнь: пожалуй, только его напарник и Юко. И ещё его мама — парень не забыл, как она спорила, если её что-то не устраивало в работе научной лаборатории… И, к сожалению, обычно таких людей не ждёт счастливый конец. Камбэ в глубине души понимал это, но мириться с этим не собирался. Может пока он и не может справиться с тягой девушки к саморазрушению, но кое-что он может для неё сделать прямо сейчас.       Он поморщился, приказав ХЕУСу связать его с Коджи. Тот был немало удивлён его звонку. — Камбэ? — уточнил парень, словно номер того не высветился на экране мобильного. — Что-то случилось? — Да, — начал Дайске без предисловий. — Мне нужно узнать про одного человека, работавшего когда-то в фирме твоего отца. — Мы можем созвониться позже, я сейчас немного зан… — Это касается Юко, — перебил его Камбэ. — С ней всё в порядке? — забеспокоился Коджи после секундной паузы. — Высылай имя. Узнаю всё, что смогу.       Дайске снова поморщился. Ему совершенно не понравилось, что его бывший однокурсник взялся помогать Юко с таким рвением. Но в то же время парень понимал, что это самый быстрый способ узнать всё об её отце, учитывая, что Ясуши Аска работал в Коджи-корпорейшн офисным клерком. Чем быстрее он получит информацию, тем скорее узнает, чем грозит Юко внезапное появление давно пропавшего члена семьи.

***

      Отец остановился в старенькой, но вполне приличной гостинице. Я немного помедлила, прежде чем постучать в дверь номера. Мне было не по себе, я совершенно не представляла о чём с ним говорить. Восемнадцать лет — это почти вечность, и я уже не могла сказать, что знаю этого человека. Но когда отец открыл дверь, я немного расслабилась, поняв, что он нервничает так же, как и я. Не только мне предстояло узнать, казалось бы, знакомого человека. — Ты проходи, — засуетился мужчина. — Вот тапочки… Хочешь водички или может чаю?       Я отметила, что под его глазами залегли асфальтового цвета тени. Похоже, он провёл бессонную ночь после моего вчерашнего звонка. — Спасибо, не беспокойся, — сказала я, проходя внутрь. — Я просто пришла поговорить.       Комната была небольшой. Там находилась односпальная кровать, небольшой круглый стеклянный столик и пара стульев по его бокам. Я села на один из них. Отец расположился за вторым. — А я надеялся, ты пообедаешь со мной, — огорченно протянул он. — Правда я не знал, что ты любишь, поэтому заказал пиццу, — смутился мужчина. — Я вообще мало что о тебе сейчас знаю. Последний раз, когда мы виделись, ты любила пиццу, мороженое и леденцы. — До сих пор люблю, — невольно улыбнулась я. — А леденцы вот они, — я достала из кармана джинсовки пару конфет.       Отец взял одну с моей ладони, повертел в руках и светло улыбнулся до боли знакомой улыбкой. Мама всегда говорила, что у меня папина улыбка. Даже иногда злилась на меня за это после его ухода. Хитоми достались от папы фиалковые глаза, а мне — светлые волосы и улыбка. — Помню как носил их с собой, когда бросал курить. Теперь вижу, ты носишь. Ты же не… — обеспокоено начал мужчина. — Нет, я не курю, — усмехнулась я. — Хотя даже если бы курила, поздновато меня за это было бы отчитывать. — Да, конечно, — окончательно смутился отец. — Просто не привыкну, что ты стала такой взрослой. Уже и кавалеры до дома провожают. — А Камбэ не кавалер, — прищурилась я. — Он мой куратор.       Мне вдруг захотелось сказать правду ему назло. Посмотреть на его реакцию от того, кем я стала. — И друг… — немного погодя, всё же добавила я. — Куратор? — удивился отец. — Это по работе? — По работе, — не стала спорить я. — По его работе. Камбэ работает в полиции, а я попалась на краже и мошенничестве, — я прищурившись, наблюдала за реакцией мужчины, который резко вскочил с места и нервно заходил кругами по комнате. — Так что теперь я на испытательном сроке в их отделе в качестве консультанта, — с мстительным удовольствием добавила я.       Нет, ну а кем он хотел, чтобы я стала в нашей-то семейке? Для того чтобы стать добропорядочным членом общества, нужно иметь благополучную семью и нормальные условия жизни. — То есть ты стала мошенницей? — уточнил он, остановившись. — Ага, а ещё фальсификатором предметов искусства, — беззаботно откликнулась я и уточнила: — Лучшим фальсификатором. Как про меня как-то сказала моя знакомая, — вспомнила я слова Лилит: — «Технически виртуозна на классической художественной основе».       Мне понадобилось много сил, чтобы казаться спокойной и даже беспечной. Очень хотелось сорваться и заорать, что если бы он нас не бросил, то ничего бы этого не было. — Ясно, — отец сник. — Забавно, тебе всегда хватало смекалки на что угодно, но не хватило, чтобы избежать моей участи. — Выбор участи не всегда связан с умом, — покачала головой я и вдруг осознала его слова: — Погоди, ты сейчас о чём?       Он вздохнул, потёр переносицу и снова опустился на стул: — Мне ужасно не хотелось об этом говорить, но, кажется, пора объяснить, почему я исчез восемнадцать лет назад.       Я молча кивнула. Действительно, пора бы… — Понимаешь, в фирме, где я работал, на мне была материальная ответственность, — начал отец, отведя взгляд в сторону, словно ему было стыдно об этом говорить, — а наш управляющий провернул схему с хищением денег и подставил меня, повесив долги фирмы. Заплатить мне было нечем, к нам начали приходить коллекторы, и мне пришлось срочно уехать, чтобы скрыться от них. — А ты не думал, что долги потребуют с мамы? — я не могла поверить, что этот человек нас бросил, чтобы решить свои проблемы.       От его слов меня передёрнуло. Я готова была встать и уйти, но в последний момент пересилила себя и осталась, чтобы услышать историю до конца. — Прости… Я понимаю, как это выглядит со стороны. Но в своё оправдание скажу: я знал, что вас не будут трогать, если убедятся, что я, действительно, сбежал, — покачал головой отец и пояснил: — Владелец фирмы в этом отношении человек справедливый. Но я всё равно старался не упускать вас из виду. Мне жаль, что с твоей мамой так получилось… Я не мог вернуться раньше, но когда узнал, что она катится по наклонной, то связался со своей бывшей женой и попросил приглядеть за тобой, — он, наконец, посмотрел на меня.       Я не знала, что на это сказать и просто уточнила: — То есть мама Хитоми узнала обо мне от тебя?       Отец кивнул. Его лицо сейчас было очень бледным, сосредоточенным. — Да, — медленно отозвался он. — Но она забрала тебя с условием, что я вас больше не побеспокою. Она не хотела проблем ни для тебя, ни для твоей сестры, — было видно, что эти слова причиняют ему боль.       И всё же, я не могла не спросить: — И ты послушался? — Не совсем, — улыбнулся отец и достал бумажник. В него были вложены две фотографии, которые он и протянул мне.       Я взяла их больше на автомате, чем по собственному желанию. А когда увидела, что на них, моя рука дрогнула. Воспоминания в голове замелькали подобно включенной на ускорении записи, вновь погружая меня в те события. Снимки были старые, слегка пожелтевшие от времени, и я держала их осторожно, словно пойманную птицу. — Это был фестиваль, который проводили во дворе нашей школы в пятом классе, — вспомнила я, рассматривая первый снимок, где была запечатлена девочка в школьной форме со смешным хвостиком сбоку. — А это, — мой голос дрогнул, когда я подняла в руке второй снимок, — выпускной в школе…       С фотографии смотрела юная старшеклассница, одевшая для церемонии нежно-розовое кимоно с белыми цветами. Она не видела фотографа и, похоже, кого-то ждала. Я вспомнила, что широкий золотистый пояс-оби мне помогала завязывать Хитоми. Она же делала макияж и уложила мне волосы, сколов их кандзаси. На фотографии было видно, что я в тот день просто светилась от счастья. Ещё бы — шаг во взрослую жизнь, которая казалась тогда такой безоблачной. Эта фотография была как минутное счастье детского сновидения. Но сейчас было важно не это… — Так ты был там? — изумилась я, неосознанно гладя пальцами фотографию. — Почему?       Ответ последовал незамедлительно. Отец не раздумывал, произнося последующие слова. — Потому что ты моя дочь, — он смущённо протянул руку и провёл ей совсем рядом со мной, очень близко, но так и не решился дотронуться. — Я хотел быть рядом, но не мог. На твоем выпускном я чуть не попался, но всё же не мог не прийти…       Я не знала как реагировать и потёрла подушечкой пальца высохший след от капли воды на прозрачной столешнице. — А потом? — сглотнув, спросила я, заставив себя поднять глаза. — Когда мама Хитоми умерла?       Плечи отца поднялись, когда он резко втянул в себя воздух. Кажется, эта часть повествования была самой неприятной для него. — Я попытался доказать свою непричастность к хищению, но увы, в итоге на какое-то время угодил в тюрьму, — мужчина снова отвёл глаза. — За мной нашлись и реальные, хоть и мелкие правонарушения. В основном, это касалось документации… Прости, тут нечем гордиться. Так уж вышло, что твой отец уголовник…       На какое-то время повисло молчание. Дважды или трижды губы отца шевельнулись, но из них не донеслось ни слова. — Не мне тебя в этом судить… — наконец сказала я, прерывая тишину, и спросила, понимая, что всё-таки теряю самообладание: — А что случилось, когда ты вышел? Почему потом не появился? Хитоми тогда получила травму и не смогла заниматься делом всей своей жизни. Её это так подкосило… — сказала я с горечью. — Неужели тебе было всё равно? — Нет, милая моя девочка! — горячо воскликнул отец. Всё-таки умение владеть собой не сильная черта нашей семьи. — Я никогда не забывал вас. Никогда! Просто сперва я не решался… — честно признался мужчина. — Не каждый захочет видеть отца, сидевшего в тюрьме. Но когда я всё-таки набрался смелости, то узнал о пожаре. И тогда… — он так и не смог продолжить. — Решил, что мы обе погибли, — закончила я за него. — Да, — почти беззвучно прошептал отец.       Оставался ещё один, последний вопрос. — Но как ты меня нашел? — Случайно, — он попытался улыбнуться. Нет, улыбнулся. Поднял руку в неопределённом жесте. — Я приехал в Токио по делам, увидел тебя на днях на улице и решил, что схожу с ума. Ты, конечно, здорово изменилась с тех пор, как я тебя последний раз видел, — в его словах послышалась печаль. Кажется, он действительно сожалел о том, что не был рядом все эти годы. — Но отца не обманешь. Я знаю каждую твою чёрточку, то как ты улыбаешься, как смеёшься, привычные с детства жесты. Ты очень знакомо повернула голову, когда тебя окликнула девушка в очках. «Мацуока», — поняла я. Мы действительно столкнулись с ней на днях неподалёку от музея. — Потом я зашёл следом за ней в музей, — подтвердил отец мою догадку, — и осторожно расспросил про тебя. А когда она назвала имя, у меня больше не осталось сомнений. Она сказала, что ты работаешь у них реставратором. Оставалось только узнать твой адрес. Уж прости, — развёл он руками, — но я попросил одного приятеля достать мне твой адрес из рабочей базы. Можно было, конечно, подкараулить тебя у музея, но я не был уверен, что ты будешь разговаривать со мной при посторонних людях, да и ждать не хотел…       Если честно, я не знала что и ответить на такое неожиданное признание. Впрочем, спасла меня от этой необходимости неожиданно пришедшая СМС-ка. Боясь, что это может быть Пандора, я с опаской взглянула на дисплей. «Видела новости?» — лаконично гласило сообщение с незнакомого номера.       Судя по отсутствию смайликов и сухому стилю, писала Лилит. Она редко связывалась со мной первой, а значит, дело было серьёзным. — Прости, мне нужно срочно кое-что узнать, — сказала я отцу и заглянула с телефона в новостную ленту.       Почти сразу мне на глаза попалась нужная заметка, и мобильный выпал из моих рук, со стуком ударившись об пол. Кажется, такими темпами на нём вновь придётся менять стекло. Хотя это меня сейчас мало волновало. Если бы я не сидела, то наверно опустилась бы прямо на пол от того, что у меня подогнулись колени.       Отец поднял мой телефон и непонимающе прочитал с экрана: — «Взрыв газа разнёс один из особняков в элитном районе. Следствие ещё ведётся, но уже известно, что среди погибших хозяин особняка и двое его друзей». Это кто-то из твоих знакомых? — с тревогой спросил он, видя мою реакцию.       Я кивнула. В заметке сообщались имена погибших. Это была та самая троица, подкараулившая меня после игры в покер. Интересно, Камбэ об этом знает? Хотя, конечно, знает! О чём это я? Они же должны были сегодня покинуть Японию. Скорее всего, Дайске бы это проконтролировал. Почему же тогда не сказал мне? — Юко, ты можешь объяснить, что происходит? — спросил отец, прерывая мои мысли. Я покусала губы, а потом сказала после долгой паузы: — Кажется, теперь тебе пора услышать мою историю…

***