Виски

Гоголь отвернулся. Ему было очень тяжело сдерживать свои эмоции. Он заплакал. Федор: Прости, пожалуйста... Я не хотел тебя обидеть... Николай: Я в порядке... Просто... Забей короче, я не говорил тебе этого, просто забудь. Федор: Я не хочу сейчас что-то предпринимать из-за жалости: говорить что люблю, что подумаю над твоими словами. Николай: Но все равно спасибо. Ты честно мне все говоришь. Федор: Если нужно, побудь один. Я, к сожалению, выйти с комнаты не могу, а ты можешь спокойно к себе в номер пойти. Николай: Нет, я хочу здесь с тобой. Хочу заботиться и помогать, чтобы тебе стало легче. Но я всё понимаю, не беспокойся. Федор был мягко говоря не в том состоянии, чтобы сейчас подойти к Гоголю и обнять его. Федор: Коль, я встать не могу. А ты иди сюда, ко мне. Николай как-то несмело приблизился. Федор: Не бойся, я просто хочу тебя обнять. Николай: Спасибо... Он прижался к Федору. Гоголь, наверное, не испытывал подобного к людям. Такие искренние и глубокие чувства были только к Достоевскому. Федор: Прости, мне правда очень жаль, что я не могу дать тебе взамен что-то. Ты очень помогаешь мне, заботишься. Этого я и боялся... Но ты же не виноват, ты живой человек. И это даже хорошо, что ты чувствуешь все в полной мере и можешь так кого-то полюбить. Тем более меня... Было точно за полночь. Сигма спокойно спал. А вот Мори уснуть не мог. Он разглядывал Сигму с неясным ему чувством внутри, чем-то таким теплым, но в тоже время старался мыслить как-то трезво. Мори: Ну в самом то деле... Чего ж ты такой красивый то... Хорошо, что ты сейчас спишь и не слышишь весь бред, что я несу. Мори перестал понимать, когда он перешёл эту самую грань. Что то очень привлекало его в Сигме. И это было очень плохо.