Любовь, комсомол и весна

      Советский Союз сидел в своём кабинете, разбирая отчёты. Он был крайне серьёзным и немного нервным. После того как была принята стратегия «Догнать и перегнать Америку», он решил лично контролировать производство. Сколько, в каком регионе и что было произведено. А что касается сельского хозяйства…       — Товарищ Советский Союз, могу я войти? — чей-то голос за дверью отвлёк его от работы. Союз моргнул от неожиданности. Он не ожидал сегодня гостей.       — Входите, — ответил Совет немного грубым, но спокойным голосом.       В кабинет медленно и неуверенно вошла НРБ, осторожно озираясь по сторонам.       — Я хотела поговорить, — тихо и стеснительно начала она.       Союз грозно посмотрел на НРБ. Её сердце забилось сильнее от его взгляда, но она не собиралась сдаваться без боя.       — Что-то настолько важное, чтобы ехать в другую страну в лютый холод? — СССР недоумённо поднял бровь и встал из-за стола.       — Да, я хочу, чтобы ты это знал, — Болгария замолчала, нервно и даже тревожно постукивая пальцами по деревянному столу. Союз в ожидании смотрел на неё, чувствуя закипающее раздражение из-за того, что та не может сразу начать говорить по делу. Она прикусила губу, но потом, спустя пару секунд, глубоко вздохнула и продолжила. — Наш генеральный секретарь недавно внёс на пленум ЦК БКП предложение обратиться в ЦК КПСС с вопросом о… Дальнейшем тесном сближении и… Присоединении Народной Республики Болгарии к СССР в качестве шестнадцатой союзной республики. Я полностью поддерживаю это решение, — взволнованно сказала девушка.       Союз замер. Он был шокирован тем, что сейчас услышал, будто его окатили ведром ледяной воды. Теперь настала его очередь нервничать.       — Ч-что, прости? — переспросил он более высоким голосом, чем у него обычно.       — Последние несколько лет я думаю о нашей будущей интеграции и укреплении духа братства и товарищества между нашими народами. Я люблю тебя, Союз. Я хочу войти в твой состав шестнадцатой республикой.       Тот всё ещё пребывал в растерянности. «О, Ленин, этого не может быть, не может быть…»       Как на это реагировать? У Союза не было никаких чувств к ней, а политической и экономической выгоды от объединения он не видел. Он не собирался осложнять отношения с НАТО, членами которой являлись соседи Болгарии — Турция и Греция, тем более, что она ещё не до конца выплатила греку репарации за Вторую Мировую. К тому же, у него не было общей границы с Болгарией.       Несколько минут, которые казались часами, он молча стоял и пытался подобрать слова.       — Я уловил твою хитрость. Вы хотите, чтобы мы за наш счёт платили ваши репарации Греции? У нас долларов нет! Если у вас есть — сами платите! — отшутился он, но потом тут же посерьёзнел. — А если без шуток, то, думаю, ты и сама должна понимать, что это невозможно.       — Но почему? — во взгляде Болгарии засветилась тоска.       — Подумай, у нас даже нет общей границы. И ещё мы не можем осложнять и без того напряжённые отношения с НАТО.       — Тебя это не очень волновало в прошлом году, когда ты размещал свои ракеты на Кубе, — шёпотом проговорила она, но недостаточно тихо, чтобы Союз не услышал.       — Я не могу принять тебя в свой состав, — покачал головой Союз. — По крайней мере, не сейчас.       — То есть, когда появятся подходящие условия, мы сможем объединиться? — спросила она, с надеждой поднимая глаза.       Союз замолчал. Он не хотел давать ложную надежду.       — Вообще, всё зависит от решения правительства… — вновь заговорил он с ноткой неуверенности.       — Скоро Живков должен нанести визит в Москву, — протянула Болгария и поспешила покинуть кабинет. — До свидания, товарищ! Подумай над моим предложением.       — И что мне теперь делать с этим «счастьем»? — спросил сам себя Совет и продолжил работать.

***

      Болгария спускалась по лестнице, чувствуя адскую смесь обиды и разочарования, из последних сил сохраняя спокойствие. Она ожидала такого исхода, это было вполне логично и закономерно.       Тогда почему это было так больно?       Но ведь стоило попытаться! Надежда ведь ещё есть. Когда Живков встретится с Хрущёвым, этот вопрос должен будет обсуждаться. Возможно, советское правительство согласится присоединить Болгарию к Советскому Союзу в качестве шестнадцатой республики…       НРБ была не из тех, кто быстро сдаётся и опускает руки. Та решила, что просто обязана добиться уважения Союза и доказать, что достойна вступить в его состав.       Она спустилась на первый этаж и направилась к выходу, но её внимание привлекла сидящая на скамейке Чехословакия, о чём-то грустно размышляющая.       — Привет, товарищ, — Болгария подошла ближе и села рядом с Чехословакией. Они не были такими уж большими друзьями, почти не пересекаясь, но всё-таки были союзниками по Варшавскому договору. — Что ты тут делаешь?       — Да, привет, — поздоровалась в ответ Чехословакия. — Вообще-то я приехала поговорить с СССР по поводу антикоммунистического сопротивления, но мне сказали, что он занят, что надо подождать. Вот я и решила подождать здесь, так как на улице холодень жуткая.       — Понимаю, — усмехнулась Болгария, вспоминая, как сама чуть не замёрзла, пока шла сюда от вокзала.       — А ты, к слову, зачем сюда пришла? — внезапно спросила Чехословакия.       Болгарка, только успокоившаяся, снова начала нервничать.       — Да так, тоже поговорить с Союзом, — уклончиво ответила она, прикусив губу.       — По поводу? — Чехословакия прищурилась. — Вас до сих пор мучит Горянское движение?       — Нет, с ними мы давно разобрались.       И что сейчас делать? Солгать ей? Болгария ненавидела лгать. Значит, придётся говорить правду.       — Я хочу стать советской республикой.       — Что? — ЧССР посмотрела на неё таким взглядом, будто у неё отросла вторая голова. — Ты шутишь. Ты же несерьёзно.       — Я не шучу! — НРБ повысила голос. — Я что, похожа на человека, который говорит только с целью насладиться звуками собственного голоса?       Чехословакия разразилась смехом.       — Ну ты даёшь, конечно! А если серьёзно, то зачем тебе это? Он жестокий. Знаешь, как живётся его республикам…       — Я не желаю слышать этот бред, — огрызнулась Болгария. Ей было известно, что некоторые недолюбливают Союза, потому что он якобы вмешивается во внутренние дела других государств, во многих странах проходили протесты против излишнего советского влияния, но Болгария считала это заговором троцкистов, которые хотят уничтожить их изнутри. — Союз может быть строгим, но он не жестокий. И если я достаточно постараюсь, то он примет меня в свой состав.       — Да ладно тебе, спустись с небес на землю. Он никогда тебя не примет, — её собеседница закатила глаза.       — Это ещё почему?       — Подумай сама: разве ему не наплевать на нас? С чего ты вообще взяла, что он тебя возьмёт к себе, если это для него банально невыгодно?       Болгария что-то обиженно пробубнила, бросив злобный взгляд на Чехословакию. НРБ поднялась со скамьи и направилась к выходу, а потом в последний раз обернулась на неё.       — Думай что хочешь, но посмотрим, как ты запоёшь, когда я стану Болгарской Советской Социалистической Республикой! — напоследок прошипела та и ушла.       — Что это сейчас было? — недоумённо спросила сама себя Чехословакия. — Эх, погубит наивность девочку.