Любовь, комсомол и весна

      Советский Союз сосредоточено перечитывал доклад, который подготовил для сегодняшнего собрания. В очередной раз должен обсуждаться чехословацкий вопрос, а конкретно контрреволюционные настроения, рыночные реформы и призывы к восстановлению буржуазной республики. По этому поводу и раньше говорили лидеры стран Варшавского Договора. Союз никому не сказал о теме собрания, остальные и так должны догадаться. Сегодня должны были присутствовать Польша, Венгрия, Болгария, ГДР, Румыния. К сожалению, Югославия. Он хоть и был наблюдателем в СЭВ, но не входил ни в один военный блок. И даже в таком случае он совал свой любопытный нос в дела ОВД. Ему точно не должна понравиться тема обсуждения, учитывая тот факт, что с Чехословакией они были достаточно близки. От румына Совет тоже не ожидал поддержки, он с самого начала выступал против силового метода решения проблемы. А Албанию Союз даже не собирался приглашать, этот догматик-сталинист перестал посещать собрания ещё с шестьдесят первого года.       — Здравствуйте, товарищ, — Союз вздрогнул, услышав чей-то голос позади. Это была НРБ, которая пришла неожиданно рано.       — З-здравствуйте, товарищ Народная Республика Болгария, — нервно выдавил из себя СССР.       — Нет никакой Народной Республики… Только Болгарская ССР, — та слегка улыбнулась, глядя на него, и только после этого села за стол.       Советский Союз похолодел. В последнее время ему было не очень комфортно находиться рядом с Болгарией. Было проще оставаться лишь союзниками, но он не мог выбросить из головы тот разговор и предложение Болгарии о её вступлении в состав СССР шестнадцатой республикой. Тем более сейчас, когда она уже называет себя Болгарской ССР.       — Сегодня опять обсуждаем Чехословакию? — спросила Болгария, пытаясь поддержать разговор.       — Да, — сухо ответил Союз.       — Пора предпринимать какие-то активные действия, — пробормотала та. — Если контрреволюционные силы совершат переворот, это может ослабить твоё влияние в Центральной и Восточной Европе.       — Тогда бы Чехословакия стала второй Югославией, — кивнул он.       — Именно! В моей стране пару лет назад заговорщики уже пытались свергнуть правительство, но мы успели вовремя отреагировать. Зато Чехословакия, похоже, не пытается ничего делать с тем, что у неё происходит, — продолжала Болгария. Союз вспомнил, что та неудачная попытка переворота произошла вскоре после того, как в его стране с поста генерального секретаря сместили Хрущёва.       К счастью, от продолжения этого диалога его спасло появление остальных. Через некоторое время в зале собрались почти все страны Варшавского договора. И, к сожалению, Югославия.       — Поскольку все здесь, я начну, — сказал Союз, ещё раз обведя взглядом присутствующих. — Как вы могли догадаться, речь пойдёт о последних событиях в Чехословакии, где ширятся выступления антисоветских и антисоциалистических элементов, которые призывают создать «официальную оппозицию» и выдвигают предположения об особом чехословацком пути к социализму, — он сделал паузу. Румыния слегка напрягся от услышанного, а югослав бросил гневный взгляд на Союза. — Я подумал, что этот вопрос нужно решать военным путём.       Гробовая тишина. Когда все присутствующие обработали полученную информацию, раздались редкие возгласы:       — Я поддерживаю это решение! — первая выкрикнула Болгария, что было не особо удивительно.       — Согласен. Хватит терпеть буржуазное перерождение у себя под носом, нужно раздавить их сейчас! — поддакнул Польша. А вот это было действительно странно. Венгрия удивлённо посмотрел на своего друга, а потом тоже кивнул.       — Они создают угрозу всему социалистическому содружеству. Нужно ввести войска в Чехословакию, пока НАТО не сделали это первыми, — согласилась ГДР, задумчиво посмотрев вдаль.       — Недавно была получена директива от правительства, которую я сейчас процитирую: «Советский Союз и другие социалистические страны, верные интернациональному долгу и Варшавскому Договору, должны ввести свои войска для оказания помощи Чехословацкой народной армии в защите Родины от нависшей над ней опасности», — продолжил Совет.       — Остановись, идиот! — крикнул Югославия, стукнув кулаком по столу. Все в ужасе обернулись на него, и тогда югослав продолжил говорить уже более спокойным тоном. — Ты не можешь просто взять и вторгнутся на территорию суверенного государства!       — Югославия, либо заткнись и слушай, либо выйди отсюда, ты всё равно не состоишь в ОВД, — прошипела Болгария, явно недовольная этим выступлением.       — Как мило, советская подстилка призывает меня заткнуться, — съязвил тот.       — Извините, но мне кажется, что Югославия прав, — вмешался Румыния, пока разговор не принял нежелательный оборот. — Нельзя просто ввести войска на территорию другого государства без его согласия, иначе это агрессия. А Чехословакия вряд ли даст согласие.       — Все, у кого есть какие-то возражения, могут покинуть помещение, — Союз не собирался сейчас спорить, ему хотелось спокойно обсудить план. Более того, его начало конкретно раздражать присутствие Югославии.       — Хорошо, тогда я пойду. До свидания, товарищи, — попрощался Румыния и вышел. Югославия долго сверлил взглядом СССР, но потом всё же вышел вслед за румыном. Венгрия недолго колебался, глядя на дверь, но потом всё же решил остаться.       Сказать честно, Союз был слегка удивлён реакцией обычно довольно рассудительного Югославии. Он ожидал, что тот будет недоволен, но он не думал, что это так сильно разозлит его. Впрочем, балканцы всегда были импульсивными, что с них взять…       — Что ж, теперь мы можем обсудить план военной операции, — протянул Союз и достал карту Центральной Европы. Убедившись, что все внимательно смотрят, тот продолжил. — Видите границу ФРГ и Чехословакии? Предположительно, войска НАТО хотят напасть оттуда, поэтому нам нужно их опередить, но сделать это так, чтобы они даже ничего не успели предпринять. Нам нужно провести незаметную передислокацию войск к границе. Поэтому я решил провести военные учения на территории ЧССР, ГДР и ПНР, — Польша и Восточная Германия встрепенулись, услышав свои имена. — Чехословацкое правительство не возражает против проведения учений, но после их окончания военные части должны задержаться на территории Чехословакии. Тогда нужно будет передислоцировать войска. Всем понятно?       Получив утвердительные ответы, Советский Союз стал делать на карте пометки карандашом.       — Идём далее. Нужно развернуть несколько фронтов: Прикарпатский и Центральный. Для прикрытия действующей группировки на территории Венгрии должен быть образован Южный фронт, где будут располагаться венгерские и болгарские группировки, — СССР говорил, наглядно показывая всё на карте. Если раньше у него были смутные сомнения, то сейчас он чувствовал нарастающую уверенность в успехе операции.       — У меня нет общей границы с Венгрией. Как я смогу переместить свои войска? — спросила НРБ. Союз вздрогнул, услышав её голос.       — Румыния хоть и отказался принимать участие в операции, но я думаю, что он согласится предоставить свою территорию. Сама расскажешь ему об этом, — ответил он, стараясь не встречаться с ней взглядом.       — Хорошо, — задумчиво кивнула Болгария.       — Есть у кого-то ещё вопросы? — Союз обратился ко всем присутствующим, получая тишину в ответ. — Замечательно. Итак, мы решили назвать это операцией «Дунай».

***

      — Румыния? Ты ещё здесь? — после собрания Болгария встретила на улице румына, который задумчиво и напряжённо смотрел куда-то вдаль. — Что ты тут делаешь?       Он не ответил. Болгария остановилась рядом, смотря на заходящее солнце.       — Я ждал тебя, — тихо проронил он. — Нам нужно поговорить.       — Это по поводу Чехословакии? Союз сказал, что мои войска пройдут по твоей территории, если ты не возражаешь…       — Нет, не по этому поводу, — прервал её Румыния, недовольно сверкнув глазами. — Чехословакия — это последнее, что я хочу сейчас обсуждать.       — Тогда о чём ты хотел поговорить?       — Послушай меня, — сказал он и обернулся. Его голос дрожал и выдавал волнение. — Возможно, мы с тобой не такие уж и большие друзья, но… Ты мне нравишься. Я знаю, что не могу рассчитывать на взаимность, но попытайся хотя бы принять это.       Господи Иисусе Христе. Всё гораздо сложнее, чем было изначально.       Она считала Румынию всего лишь товарищем. Но не более того. И что ему на это ответить?       — Кхм, — она неуверенно начала говорить, тщательно подбирая слова. — Понимаешь, ты, конечно, хороший, но мне нравится кое-кто другой.       — Правда? Кто? — встрепенулся румын.       — Это не так уж и важно, — нервно ответила Болгария. Эту информацию она разглашать не собиралась.       — Что ж, — вздохнул он. — Мне следовало этого ожидать. Спасибо, что выслушала. Мы можем хотя бы… Остаться друзьями? — с надеждой спросил Румыния.       — Ладно, — согласилась НРБ, в душе обрадованная тем, что ей не пришлось оправдываться.       Они разошлись. Болгария хотела забыть этот неловкий разговор как можно скорее. Та всё ещё надеялась проявить себя и получить внимание со стороны СССР, цепляясь за каждую призрачную надежду.       Болгария безоговорочно поддержала проведение операции «Дунай» именно по этой причине. Это было продиктовано и политическими мотивами тоже, она хотела, чтобы ситуация в социалистическом лагере скорее стабилизировалась. Но она своей преданностью ещё хотела произвести впечатление на Союза. Более того, та до сих пор держала личную обиду на Чехословакию после того диалога, но она, конечно, никогда в этом себе не призналась бы.       Политика политикой, а всё-таки даже у них, воплощений государств, есть свои чувства, свои переживания, о которых часто приходится забывать, чтобы позаботиться о благополучии своей страны. Но ведь это не грех — иногда требовать что-то для себя?       Подумав о готовящейся операции, та сразу вспомнила слова Югославии. Интересно, он всех союзников СССР считает «советскими подстилками» или…       Или он начал о чём-то догадываться?

***

      А тем временем у Чехословакии была своя атмосфера…       ЧССР сидела в своём кабинете и разбиралась с бумажками, даже не подозревая о скорой беде, хотя всё чаще она слышала высказывания своих политиков о якобы существующем социализме «с человеческим лицом». Но она не решалась ничего делать из-за возможного лишения народной поддержки.       Чехословакия грустно посмотрела в окно. Везде было мрачное, словно наполненное свинцом, небо. На ветках старых деревьев сидели чёрные, как ночь, вороны и кричали, будто взывая к чему-то. От этой картины девушке становилось тяжело на душе.       — Эх, за что мне такая жизнь? — тихо произнесла она. — Чует моё сердце, не кончится это дело добром.       Неожиданно в дверь кто-то тревожно постучал.       — Войдите, — ответила ЧССР.       В дверном проёме появился Югославия. Он был крайне встревожен и обеспокоен чем-то. Это выдавало то, что югослав нервно прикусил нижнюю губу, и его руки дрожали из-за неизвестного ужаса.       — Боже, товарищ СФРЮ, что произошло? На вас лица нет! — недоумённо воскликнула она, посмотрев на Югославию.       — Тут такое дело… Тебе нужно скоро бежать из страны, — начал Югославия будто измученным и раздирающим душу голосом.       — Зачем? — взволнованно спросила ЧССР.       — В связи с политическим кризисом в твоём правительстве СССР и его союзники решились на военную интервенцию в твою страну. Я пытался их образумить, но, увы, всё тщетно.       Чехословакия стала бледнее полотна. Небольшая дрожь пошла по её хрупкому телу. Она ещё не могла трезво оценить смысл слов югослава, но вскоре из её прекрасных глаз начали течь слёзы. ЧССР упала на пол, начав громко реветь. У неё началась истерика.       — Чёртов этот коммунист, чёртов этот проклятый союз, чёртовы… Все! — кричала она и била по паркетному полу рукой. — Ненавижу. Они хотят меня уничтожить, как тогда, во время войны. Когда меня делили.       — Успокойся ты! — произнёс Югославия и, подбежав к Чехословакии и присев на корточки рядом с ней, начал её успокаивать. — Всё хорошо, я рядом. Я помогу тебе справиться. Я покажу этому Совету, его подстилке Болгарии и всем остальным советским подстилкам, что бывает, когда меня разозлить, и когда некоторые сверхдержавы позволяют себе нарушать международное право. Вместе мы сможем остановить их! — говорил югослав и поглаживал мягкие волосы Чехословакии.       — Если что, я могу просить у тебя политического убежища? — спросила ЧССР, с надеждой посмотрев на СФРЮ.       — Конечно. Я целым миром готов пожертвовать для твоей защиты, — сказал Югославия и сильнее прижал её к себе. Уж больно нравилась Чехословакия югославу. И испытывал он к ней далеко не дружеские чувства, хотя, возможно, сам этого пока не признавал.       Постепенно Чехословакия начала успокаиваться. Теперь, когда она знала о готовящемся вторжении, Союз и его марионетки не смогут застать их врасплох. Но что можно противопоставить во многом превосходящей силе ОВД?