Любовь, комсомол и весна

      После этого СССР и Болгария почти не общались. Да и времени особо не было: ввод войск в Афганистан, очередное обострение отношений с США, Чернобыль, а затем ряд уступок Западу и начало экономических и политических реформ во всём социалистическом лагере. Перестройка, как её называют.       Прошло уже больше пятнадцати лет с тех пор, как Болгария предприняла последнюю попытку вступить в состав СССР, и он надеялся, что она хотя бы сейчас оставила эту безумную идею и перестала быть такой идеалисткой. Хотя сейчас они старались по возможности избегать друг друга, разговаривая лишь по делу.       Союзу вообще не хотелось ни с кем разговаривать. Война в Афганистане затянулась, и все больше солдат возвращались оттуда в цинковых гробах. Советские республики грызлись между собой по любому поводу, а некоторые и вовсе мечтали о независимости. Ему становилось всё труднее их контролировать.       Он не понимал действий своего правительства. Казалось бы, реформы направлены на демократизацию, на благое дело, но получается всё наоборот. В стране начался дефицит товаров, политическая нестабильность. Союз считал, что в правительстве уже не осталось истинных коммунистов, ведь иначе бы они не шли на такие радикальные уступки Западному блоку. Но больше всего Совета злил тот факт, что он ничего не может с этим сделать! Иногда хотелось опустить руки, признать поражение, сдаться. Советский Союз больше не видел смысла в конфронтации с Западом.       После Чернобыльской катастрофы его физическое здоровье начало ухудшаться, а потом и рассудок помутился. Однако он старался вести себя как обычно, стараясь не показывать, насколько слабым стал в последнее время. Союз старался больше времени отводить работе и минимизировать общение с другими людьми, чтобы они наверняка не заметили, насколько бледным было его лицо или тусклым взгляд.       И всё-таки он не мог придумать отговорки, чтобы пропустить очередное собрание стран Варшавского договора. Сейчас оно было уже закончено, причём раньше положенного времени, поэтому Союз торопился вернуться домой.       — Что случилось с социализмом? Он уходит. Социализм проиграл как система… — СССР услышал хриплый голос Болгарии.       — Я знаю, — меланхолично и как-то отчуждённо сказал тот. — Я знаю.       — Ты сам не свой в последнее время, — тревожно произнесла она.       — Я знаю, — рявкнул Союз. — Но я ничего не могу сделать. Ты думаешь, мои решения на что-то влияют?       — Мне просто не нравится эта идея с Перестройкой, — ответила та и моргнула.       — Да ты что, — хмыкнул он. — А что насчёт твоей «Июльской концепции»? Как по мне, это настоящая антисоветчина.       — Я бы никогда не пошла против тебя! — возмущённо вскрикнула НРБ.       — Именно поэтому ты вступилась тогда за предателя.       Она ахнула и замолчала.       — Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь. Какая муха тебя укусила? — прошипела она, отводя взгляд. Союз вздрогнул, когда осознал, что та отвернулась для того, чтобы… Скрыть свои слёзы?       — А я не понимаю, почему вместо того, чтобы выслушать меня, ты меня попрекаешь и осуждаешь. Ты говоришь, что социализм уходит, но ты сама проводишь рыночные реформы и ведёшь антисоветскую политику.       — Поэтому я и говорю, что социализм проиграл как система! Его убил твой Горбачёв. Поэтому я больше не вижу больше смысла сохранять то, что осталось от социализма. Возможно, рыночная экономика работает эффективнее.       — Ты сама себе противоречишь! Ты говоришь, что не одобряешь Перестройку, а потом сразу же говоришь, что рынок эффективнее плана. Чего тебе от меня надо? — он сорвался на крик.       — Я хочу, чтобы ты стал прежним, — ответила она жёстким голосом. — Просто в последнее время ты ведёшь себя как бешеная лисица, и я начинаю невольно задумываться: может США к своим союзникам относится лучше, чем ты к своим?       Звонкий звук пощёчины. Это было последней каплей.       Болгария в ужасе отскочила от разъярённого Союза, который, оправившись от вспышки гнева, только осознал, что сделал.       — Прости, я не хотел… — начал оправдываться он.       — Я… Я ухожу к капиталистам, — всхлипнула она и убежала, заливаясь рыданиями.       Союз вздохнул, чувство вины за то, что он поднял руку на женщину, щемило сердце. Тот собрал последние оставшиеся документы и отправился домой. Вечерело.

***

      Союзу становилось всё хуже и хуже. Сначала от него ушли прибалты, а затем и остальные начали покидать состав. В стране творился полный хаос. Весь последний год он тяжело болел и настолько ослабел, что едва мог подняться с кровати.       Несмотря на то, что жизнь научила СССР не доверять кому попало, он всё равно не ожидал предательства от собственных республик.       Они решили судить его за государственную измену и превышение полномочий, хотя такого никогда не было. Они собирались избавиться от Советского Союза любой ценой. Когда был проведён референдум, где большинство избирателей проголосовали за сохранение СССР, советские республики никак не отреагировали.       Они убивали демократию.       Сейчас Совет находился в следственном изоляторе. Ему было настолько плохо, что уже всё равно. Всё равно на судьбу своего государства, всё равно на свою судьбу. Болгария была права, социализм проиграл как система.       Раздался скрип двери, и холодный зимний ветер ворвался в помещение. У Союза не было сил даже на то, чтобы поднять голову и посмотреть, кто вошёл. Слова РСФСР эхом раздались по комнате:       — Выходи. Давай, идём.       Послышались ещё шаги, и СССР догадался, что это Беларусь и Украина.       — Зачем… Вы это делаете? — слабо и тихо спросил Союз, всё не поднимая головы.       — Когда мы тебя создавали, то не ожидали, что ты станешь таким, — ответила Россия.       — Каким?       Его не удостоили ответом на этот вопрос. РСФСР и УССР подхватили его за руки и стали куда-то за собой тащить, а БССР шла впереди, держа в руках фонарик, как смог догадаться Советский Союз, увидев яркий расплывчатый свет.       — Мы решили, что смертная казнь будет достаточным наказанием для тебя, — пояснил украинец. С одной стороны Союз был в смятении, а с другой… Ему было всё равно.       — Мы подписали договор о создании Содружества Независимых Государств. Тебя больше не существует как государства, и скоро ты умрёшь, — подхватила Российская СФСР. — А я собираюсь сменить имя на Российскую Федерацию.       Союз вздохнул, тяжело дыша. Они его создали, они же и собирались его убить. Тот почувствовал порыв холодного ветра и начал замерзать. Значит, они вышли на улицу.       — К стенке, — послышался приказной тон РСФСР, после чего она отпустила Союза и, судя по звуку шагов по снегу, отошла на небольшое расстояние.       Прошло несколько секунд, прежде чем СССР услышал звук выстрела.       А потом была только тьма.

***

      Болгария проснулась глубокой ночью. Везде было темно и тихо. Ни единой живой души. Кажется, она была в доме США и его союзников, которые приняли её после того как она «отреклась» от социализма. Её жизнь уже не имела никакого смысла, болгарка не знала, что будет дальше, да и вряд ли хотела знать. Болгария встала с постели и тоскливо посмотрела вокруг себя. «Нет, я так не смогу. Уж лучше умереть, чем так дальше жить!» — сама себе сказала девушка сквозь слёзы.       Она идёт небольшими и даже беззвучными шагами по коридору, не обращая ни на что своё внимание. Болгария словно чувствует, что кто-то зовёт её на тот свет. Проходя мимо комнат, болгарка с грустью вспоминает своё прошлое, вспоминает, какой была наивной дурочкой, когда бегала за СССР. Наконец, девушка замечает балкон. Зайдя в помещение, Болгария осторожно открывает окно и берёт находящийся рядом табурет. Ещё немного, и с этим будет покончено навсегда. Она тяжело встаёт на стул, чувствует встревоженность и подавленность. Её охватывает невиданный доселе страх. Будто кто-то стоял позади неё.       Раз, два, три. Девушка отрывает ноги от стула, но неожиданно её кто-то подхватывает. Вдвоём они с грохотом падают на холодный пол.       — Ты что творишь, дура?! — начал кричать неизвестный и, встав на колени, протянул свою руку Болгарии.       — Румыния?! — спросила недоумённо болгарка. — Я-я просто не могу так больше. Я устала, — из глаз Болгарии начали снова течь слёзы.       — Тише, успокойся, я рядом, — произнёс румын и прижал к себе девушку. Болгария немного успокоилась, но чувство паники её не покинуло.       — Прости меня, я не хотела. Понимаешь, я на самом деле очень сильно люблю тебя, но если не Союз…       — Опять этот коммунист?! — недовольно прошипел Румыния. — Нет больше его. Его убили сегодня его же собственные республики!       — Что? — тихо промямлила Болгария. От этих слов ей стало тяжело на душе.       — РСФСР… Кхм, Россия позвонила США и сообщила, что Советский Союз мёртв. Штаты очень обрадовался, и я его понимаю. Хороший подарок на Рождество, не находишь?       Болгария не ответила. Та успела уже и забыть о том, что сегодня была Рождественская ночь. Они так молча и сидели, наблюдая за алым рассветом.