Искры

Рита проснулась от прикосновения. Теплая ладонь мягко прошлась вниз от плеча по руке; шершавые губы прижались к обнаженной коже, не прикрытой полоской соскользнувшей ткани. Рита резко распахнула глаза, просыпаясь как по тревоге, и обернулась к Коту:       — Вась, ты что? Мы не одни!       — И тебе доброе утро, — усмехнулся Кот и наклонился, целуя ее в губы. — Как раз-таки одни, Бизон с Умой с утра в магазин поехали, так что час у нас есть. Багира потянулась, не спеша окончательно просыпаться.       — Час на что? — поинтересовалась лениво.       — Ну-у, я даже не знаю… — хитро протянул Ионов, придвинувшись ближе и обнимая Риту со спины. Впрочем, ладонь с талии очень скоро сместилась чуть ниже, а затем пальцы коварно скользнули под тонкую ткань футболки, дразня ненавязчивой нежностью. Кот улыбнулся, чувствуя, как Рита напряглась от столь невинных прикосновений, и прижался еще теснее, давая ей возможность почувствовать, чего и как сильно он хочет. Багира бесшумно выдохнула, замирая.       — Вась…       — Да? — шепнул тот, прерываясь на осторожный поцелуй в шею. Тем временем легкие прикосновения изменились — под футболкой очутилась уже вся ладонь, неторопливо поглаживая бархатистую, горячую от сна кожу. Медленно, но неотвратимо поднялась выше, остановилась… и когда Рита уже расслабилась, привыкнув к ощущению теплой тяжести, рука предательски скользнула вверх, целиком накрывая грудь. Оглаживающим движением очертила соблазнительный контур, затем слегка сжала… Рита тихонько охнула, непроизвольно выгнувшись от этой незамысловатой ласки, и услышала над ухом довольный смешок Кота. Ему определенно нравилось ее дразнить. И нравилось, что возбужден теперь не только он… Горячие умелые пальцы вновь скользнули вниз почти невесомым движением, а затем, замерев лишь на мгновение, нырнули под резинку пижамных шорт. Багира рвано выдохнула, ощутив бесстыдное прикосновение одновременно с очередным легким поцелуем в шею.       — Стой… не надо… Не здесь… — пробормотала, борясь с жаркими волнами накатывающего возбуждения. Шероховатые от мозолей подушечки пальцев прошлись по выступу тазовых косточек, затем ладонь поглаживающе сместилась вниз по бедру.       — Мне остановиться? — хрипло поинтересовался Кот, прежде чем коснулся поцелуем плеча. Пальцы между тем, зажатые между бедер, неуклонно поднимались все выше. Туда, где нетерпеливо жгло, дрожало, пульсировало острое, почти нестерпимое возбуждение…       — Н-нет… — выдохнула Рита и выгнулась, не сдержав сдавленного тихого стона. Это было что-то невероятное. Багира давно уже не была неопытной неуклюжей девчонкой и знала многое. И пробовала тоже немало, уже по опыту зная, что оставит ее равнодушной, а что способно распалить и подвести к самой вершине. Но Кот… Он просто прижимался к ней всем телом, он просто сбивчиво-тяжело дышал, он просто к ней прикасался — а Рите казалось, что еще чуть-чуть — и она не выдержит. Как до предела натянутая струна, готовая вот-вот надорваться…       — Черт, Рит… твои стоны… да у меня сейчас крышу сорвет, — прерывистый шепот пробился сквозь горячий дурман, отозвавшись новой волной сладкой дрожи. От мысли, что она возбуждает его даже так, внутри что-то волнительно екнуло. А затем пришло осознание: как будет несправедливо, если удовольствие получит только она… Аккуратно развернувшись, Багира прильнула к Коту всем телом, жалея, что не может чувствовать его в полной мере — даже тонкая ткань одежды казалась досадной преградой. Но когда его руки вновь потянулись к ней, забыла обо всем, беззвучно застонав. Теперь, когда они очутились лицом к лицу, осторожность сменилась лихорадочной жадностью. Гладить, целоваться, прижиматься, скользить… Закрыть глаза — и просто чувствовать, изучать, осязать. Так близко, так тесно, так запредельно…       — Что ты со мной делаешь… — Его полный удовольствия, почти болезненный стон вызвал довольную улыбку. Еще ниже, еще смелее… Дотронуться почти неощутимо, почти порхая…       — А ты думал, только тебе можно надо мной издеваться? — с лукавым смешком поинтересовалась Рита, не прекращая этой пытки бесстыдной нежностью. И едва слышно вскрикнула, когда его пальцы вновь очутились внутри, безошибочно находя самую чувствительную точку. На несколько секунд все пропало — будто кто-то выключил свет, и реальность исчезла. Было только это невероятное, невыносимое, пронзительно-острое ощущение — такое ослепительное, испепеляющее, выбивающее пробки, подобно короткому замыканию… Они лежали тесно-тесно, тяжело дыша, не стремясь пошевелиться. Рита пыталась восстановить сбившееся дыхание, с трудом выплывая из этого жаркого бессмысленного тумана, а Кот прижимался к ней всем телом, еще вздрагивая от короткого, яркого, яростного, как вспышка, освобождения. Черт, да эти их почти подростковые ласки оказались в сто раз восхитительней всего самого изощренного, что он знал с другими…       — Как подростки, — смущенно засмеялась Рита, будто прочитав его мысли.       — И это было невероятно, — выдохнул Кот, мягко целуя ее в висок. Рита подняла голову от его плеча, сверкнув озорными искорками в еще затуманенных глазах.       — Ты всегда по утрам такой горячий?       — Это ты на меня так действуешь, — усмехнулся Кот, довольно потянувшись. Багира фыркнула, торопливо поднимаясь и нашаривая на полу тапочки.       — Я в душ… Кот, провожая ее долгим взглядом, раскинулся на диване, мечтательно протянув:       — Скорее бы домой… Я тебя из постели весь день не выпущу! Рита, обернувшись в дверях, наигранно ужаснулась:       — Это что, угроза?       — Обещание, — подмигнул Ионов и рассмеялся, заметив на лице Багиры театральный испуг. Нашел на тумбочке свои часы, взглянул на время и наконец поднялся: — Пойду завтрак приготовлю… Ничто так не вдохновляет, как любимая женщина, — добавил многозначительно и, проходя мимо Риты, в дверях изловчился, успев поцеловать. — Нет, нам точно надо сбежать по-английски, целый день прятаться я не выдержу…