Никогда не потеряю

      Наступило утро. Цзинь Лин проснулся от холодка, пробежавшего по спине. Солнце уже вовсю отогревало землю, но в хижине отчего-то царила прохлада.       Приподнявшись на локтях, он огляделся. Один. Он был в хижине один. Лань Сычжуя нигде не было видно. Сердце сжалось от страха.       Мигом откинув одеяло, Цзинь Лин вдруг заметил белоснежную ленту с вышитыми облаками, всё так же покоившуюся у него на руке. Внутри всё замерло.       Ещё раз осмотревшись, Цзинь Лин, хмурясь от неприятных болей в пояснице, подошёл к столу. На нём была записка:       «А-Лин, спасибо тебе за прекрасно проведённое время. Все те минуты, что мы были вместе, навсегда останутся в моём сердце. Сбереги эту ленту, чтобы вспоминать меня время от времени. То, что я собираюсь сделать, приведёт либо к большой радости, либо к большому горю. Поэтому я ухожу, чтобы уберечь тебя. Не вини себя, это моё решение, и только мне за него отвечать. Прости меня. И, если нам больше не суждено встретиться в этом мире, знай: я люблю тебя. Береги себя и не рискуй понапрасну. Желаю тебе найти своё счастье несмотря ни на что».       Из глаз Цзинь Лина побежали слёзы, а пальцы машинально сжались в немой злости. Не теряя ни секунды, Цзинь Лин спешно оделся и, не найдя лишь своей ленты для волос, собрал хвост налобной лентой Лань Сычжуя, решив, что там ей самое место.       И, пулей вылетев из хижины, встал на меч.       «Он отправился к дяде Цзяну! Это же верная смерть! Ему же все ноги переломают! Его же убьют! Только бы успеть, только бы успеть! Пожалуйста, Боже, позволь мне успеть...»       

***

      — Адепт ордена Гусу Лань, Лань Сычжуй, верно? К чему такая срочная аудиенция? — недовольно поинтересовался Цзян Чэн, смотря на прибывшего гостя.       «Разве в Гусу Лань не всегда носят налобные ленты? Странно. И откуда у него красная лента для волос? Странно всё это. Плохое у меня предчувствие на этот счёт...»       — Глава ордена Цзян, приветствую вас, — Лань Сычжуй наклонился в уважительном поклоне, выставив руки. — Мне нужно поговорить с вами о вашем племяннике — главе ордена Цзинь.       — Слушаю.       — Глава ордена Цзян, мне известно, что Цзинь Лина помолвлен и на днях состоится его свадьба, и всё же я не могу молчать.       Цзян Чэн удивлённо и с презрением вскинул бровь, начиная крутить Цзыдянь на пальце.       — Я прошу у вас руки Цзинь Лина. Прошу, дослушайте до конца, не перебивая! — пресёк он уже собравшегося что-то вставить Цзян Чэна, недовольно нахмурившего брови. — Я понимаю, что положение вашего племянника… особенное. Он, как единственный прямой наследник, должен тоже обзавестись наследниками. И я понимаю это. Но брак с нелюбимым человеком окончательно разрушит его хрупкую душу. Прошу Вас, отмените эту помолвку. Когда придёт время, он обзаведётся наследником, но а до тех пор я буду его оберегать. Прошу Вас, глава ордена Цзян, я приму любые условия, только дайте нам своё благословение.       Угрожающе скрипнув зубами, Цзян Чэн начал:       — И это ты смеешь ставить мне условия? Простой адепт ордена не может распоряжаться чем-то столь важным для судьбы тысяч и тысяч людей, — Цзян Чэн снял кольцо, начиная крутить его между пальцами. — За такую дерзость тебе мало переломать ноги. Ты заплатишь за это своей жизнью, ты это понимаешь?       — Да, глава ордена Цзян. Если таково ваше наказание, я приму его. Только пообещайте сделать Цзинь Лина счастливым, прошу Вас. Его глаза постоянно будто бы смотрят в пустоту. Его душа рушится сильнее и сильнее с каждым прошедшим днём. Если цена его спасения — моя жизнь, то я с радостью принесу эту жертву.       — Да как ты смеешь!..       Но не успел Цзян Чэн подняться, как дверь в зал с грохотом распахнулась.       Запыхавшись от бега, с красными глазами Цзинь Лин молниеносно встал перед Лань Сычжуем, раскинув руки.       — Дядя, не слушай его. Я сделаю всё, что ты скажешь, только не трогай его, прошу!       Глаза Цзян Чэна дрогнули. Немой вопрос застыл в горле.       Волосы его племянника были собраны в хвост так тщательно оберегаемой лентой Гусу Лань, а волосы Лань Сычжуя, напротив, до боли знакомой красной лентой Цзинь Лина. Присмотревшись внимательнее, Цзян Чэн увидел несколько алеющих пятен на шее племянника. Его дрожащая стойка также говорила и о некой боли в пояснице. Цзинь Лин плакал, но, с силой закрывая глаза от страха, продолжал непоколебимо стоять, защищая Лань Сычжуя.       — А-Лин…       — Молчи! — обернувшись, выругался Цзинь Лин. — Не делай ситуацию ещё хуже! Ты подумал, что будет со мной, если тебя не станет?! Дядя Цзян, я согласен на помолвку, любые условия, всё. Впредь я более не буду с тобой спорить, только позволь этому адепту покинуть орден живым… Прошу тебя, дядя…       — Чем вы тут занимаетесь?! — взорвался Цзян Чэн и, поднявшись, грубо дёрнул Цзинь Лина за руку, отбрасывая себе за спину. Лань Сычжуй стоял всё в прежнем вежливом поклоне, даже и не думая отступать ни на шаг.       — А-Юань, уходи!       — Раз ты готов на всё ради моего племянника, сможешь ли ты ответить за свои слова? — низким голосом произнёс Цзян Чэн, призывая меч.       — Нет, дядя, умоляю, не надо! — Цзинь Лин изо всех сил рвался вперёд, но меч Цзян Чэна преграждал ему путь.       Усмехнувшись, Цзян Чэн призвал Цзыдянь, горевший пурпурными искрами.       — Готов, — спокойно ответил Лань Сычжуй и, сглотнув, опустил голову и закрыл глаза.       — Нет! А-Юань! Нет! Стой!       Раздался громкий треск.       — А-Юань… — Цзинь Лин сделал шаг вперёд, но ноги у него тут же подкосились. И он упал, не в силах смотреть на произошедшее.       Цзян Чэн лишь презрительно посмотрел через плечо и вновь уставился вперёд.       — Так ты действительно готов умереть ради него…       

***

      — А-Лин! А-Лин, открой глаза! А-Лин!       Цзинь Лин чувствовал тепло чьих-то объятий, но сил открыть глаза вовсе не было. В ушах стоял лишь звон. К чему пытаться что-либо сделать сейчас? Неужели на нём было проклятье — все родные и близкие люди непременно покидали его.       Но кто-то упорно и не сдаваясь тряс его за плечи, продолжая звать по имени. Через силу приоткрыв глаза, Цзинь Лин прищурился от света. Но потом, узнав голос, мигом пришёл в себя.       — А-Юань? Я умер? Неужели мы всё же встретились вновь?       — Не умер ты, дерзкий негодник. Прошёл твой избранник проверку. Делайте, что хотите! — недовольно бросил Цзян Чэн, стоящий в паре метров от них. — Помолвка отменяется. Довольны? А теперь скройтесь с глаз моих… Одного такого в жизни было мало… Это всё влияние этого бесстыдника Вэй Усяня… Ну я ему устрою...       — А-Лин, мы оба живы. Всё хорошо! Ты в порядке? — капая солёными слезами, произнёс Лань Сычжуй, обнимая щёку лежащего у него на коленках Цзинь Лина. — Всё хорошо, всё закончилось.       Улыбнувшись, Лань Сычжуй притянул Цзинь Лина к своей груди, крепко обнимая его за плечи.       — Закончилось? — в неверии переспросил Цзинь Лин, ощущая, что глаза вновь начали щипать, а уголки губ сами поползли вверх.       — Да, А-Лин, всё закончилось. И я тебя больше никогда не потеряю...