Семь бед — один ответ (но это не точно)

      Мо Жань улыбнулся так, что Сюэ Мэн воскликнул:       — Фу, собака! Чего скалишься?       Чу Ваньнин с превосходством приподнял бровь. Рука Мо Жаня скрылась под столом, и в первую секунду Чу Ваньнин решил, что тот трогает себя прямо через штаны. Но через мгновение он понял, что Мо Жань просто достал телефон — изматывающая удовольствием вибрация в его заднице утихла, оставив только легкие волны, от которых хотелось тихо вздыхать и тереться о мягкий стул. Решил сдаться?       Хмыкнув, Чу Ваньнин достал свой телефон и в ответной любезности убавил интенсивность чужой игрушки. Мо Жань резко выдохнул и разжал пальцы — на тарелку упали переломленные палочки.       — Жань-эр, милый! — воскликнула мадам Ван и встала из-за стола. — Я принесу новые.       — Спасибо, тетушка, — выдавил тот и быстрым движением стёр капли пота с виска. — Ваньнин, надо поговорить. Срочно, — добавил Мо Жань, тяжело сглатывая.       Он встал из-за стола, с мерзким скрежетом отодвинув стул, и быстро вышел из столовой, прикрываясь салфеткой, которая до этого была разложена у него на коленях. Хвост его при этом стоял трубой, а уши нервно подергивались.       Поднимаясь со своего места, Чу Ваньнин фыркнул, и любой, кто знал его достаточно хорошо, сказал бы с уверенностью, что в этих звуках слышалась радость победителя.       — Эй, что за разговоры в туалете? — неслось им вслед.       — Ах, Мэн-эр, — рассмеялся Сюэ Чжэнъюн, — а ты правда хочешь знать ответ?       — Папа!       — Показал, кто лучше, а? — рявкнул Мо Жань, захлопнув дверь и набрасываясь на Чу Ваньнина.       — Я ничего не...       — Дразнить меня... ах... вздумал? — он приглушил голос, но руки, напротив, двигались жадно и быстро. — Блядский бесстыжий кот, — шептал Мо Жань, вдавливая Чу Ваньнина задницей в раковину. — Что ты с палочками вытворял, а?       Казалось, Мо Жань сошел с ума — он беспорядочно целовал изящную шею, цепляясь пальцами за пуговицы в попытке оголить больше кожи.       — Ничего... Я ничего не делал! — задыхаясь от возбуждения, выговорил Чу Ваньнин.       Целый вечер он наблюдал, как глаза Мо Жаня наполняются похотью, как вдохи становятся короче, а кожа покрывается испариной. Он смотрел и сам заводился от этого зрелища — похлеще, чем от вибрирующей в заднице игрушки.       — Давай, я выключу. Вытащу. Ты не привык, — простонал он, разрывая поцелуй, смиряясь с мыслью, что его бесславно трахнут в туалете.       — Я не сдамся, — зарычал Мо Жань и прикусил его горло. — Вынем, когда вернёмся домой.       Зубы снова сжались на нежном участке под самой челюстью, но Чу Ваньнин только застонал вместо того, чтобы остановить Мо Жаня.       Все увидят!       Они вернутся к столу — и остальные поймут, чем они тут занимались.       Порой он думал, что Мо Жань, дай ему волю, ходил бы в футболке с надписью "Чу Ваньнин — мой".       Глупый собственник.       Из-за него с кожи Чу Ваньнина никогда не сходили засосы. Едва очередная метка начинала блекнуть, как на ее месте расцветала новая. Мо Жань напоминал ему соседского пса, который утром первым делом бежал к одной и той же старой яблоне и задирал лапу с непередаваемым блаженством на морде.       — Нас услышат, дурак, — прошипел Чу Ваньнин, чувствуя, как Мо Жань возится с молнией на штанах.       Тот коротко и зло рассмеялся.       — Не бойся, я заткну твой сладкий рот, золотце, — сказал он и дёрнул собачку вниз, вытаскивая влажный и болезненно твердый член. — Как ты смог сидеть там, невозмутимый и холодный, будто это только у меня колом стоит? — с этими словами он сжал пальцы на выпирающем через брюки стояке Чу Ваньнина. — Как я хотел трахнуть тебя на этом столе... Показать всем — прямо сейчас ты жаждешь получить мой хуй.       Чу Ваньнин не успел возмутиться — в рот проскользнул горячий язык, и он с жадностью ответил на поцелуй. К черту разговоры!       Но Мо Жань снова оторвался от него и продолжил:       — Весь вечер следил, как ты берешь в рот очередную порцию, как язык облизывает губы. Ты хоть представляешь, что со мной делаешь? — спросил он и сжал пальцами подбородок Чу Ваньнина. — Время десерта, золотце, — сказал Мо Жань.       Он надавил на все ещё скрытые под белоснежной рубашкой плечи. Чу Ваньнин бросил на него яростный взгляд, но послушно встал на колени.       — Чтобы ты не заскучал, — добавил Мо Жань, выуживая из кармана телефон.       Устроив его на раковине, он выкрутил уровень на максимум, так что Чу Ваньнин, заведённый ласками и поцелуями, сдавленно застонал, но тут же закусил губу, осознав, что за дверью, чуть дальше по коридору, за столом сидят его босс с женой и сыном.       Он справится. Мо Жань устраивал ему такое испытание не в первый раз, наслаждаясь тем, что держит Чу Ваньнина словно на поводке. Звучало ужасно, но на деле он обожал натягивать этот метафорический поводок, показывая Мо Жаню, что тот не сможет так просто им управлять. А ещё он с нетерпением ждал вечера, измученный недостижимым удовольствием. После целого дня болезненно сладкого ожидания плевать он хотел на стыд и смущение. Чу Ваньнин позволял себе стонать "ещё!" и двигаться так, чтобы как можно скорее получить долгожданное освобождение на ошеломляюще большом члене.       Мо Жань с радостью давал ему все, о чем он просил.       Единственное, на что Чу Ваньнин не соглашался — явиться с игрушкой на пятничный семейный ужин. Он продолжал менять тему каждый раз, когда Мо Жань заводил разговор об этом бесстыдстве. До тех пор, пока тот не начал выпрашивать у Чу Ваньнина очередную совершеннейшую глупость:       — Ну золотце, представь, — ныл он, бесстыдно пользуясь своим обаянием, — субботний вечер, мы на прогулке, а на нас парные толстовки. Или можно вместе проколоть уши!       — Может, мне на себя ещё табличку "собственность Мо Жаня" повесить? " — ворчливо начал Чу Ваньнин и осекся, заметив опасный блеск в глазах этой бесстыдной собаки. — Зачем тебе это?       — Я хочу разделить с тобой все, что только можно, — со счастливой улыбкой сказал Мо Жань.       И внезапно две проблемы Чу Ваньнина родили одно решение.       — Держи, — сказал он на следующий день, положив перед Мо Жанем небольшую коробку. — У меня такой же. Ты же хотел со мной все разделить? — добавил он с лёгкой насмешкой.       Честно говоря, он надеялся, что Мо Жань врубит заднюю, но тот сглотнул и кивнул, вскрывая упаковку с вибратором.       И к чему это привело?!       Чу Ваньнин сморгнул слезы, проталкивая член глубже в глотку, так, чтобы он заполнил ее до отказа.       — Блядь, как же ты хорош, — простонал Мо Жань, удерживая его на месте.       Чу Ваньнин выпустил когти, и тот разжал хватку, позволяя ему сняться с члена с влажным пошлым звуком.       — Золотце, я почти... Не бросай меня так, — взмолился Мо Жань, и Чу Ваньнин, сделав несколько жадных глотков воздуха, снова скользнул вниз, насаживаясь так глубоко, как только мог.       Он сжимал ноги, опустившись задницей на пятки так, чтобы усилить давление от игрушки. Чу Ваньнин и сам был на грани, и тяжёлые стоны Мо Жаня не помогали удержаться.       А потом тот применил запрещённый прием — погладил его ухо, зажимая самый кончик между пальцами, и Чу Ваньнину оставалось только жалобно всхлипнуть, пачкая брюки из-за слишком острого удовольствия.       — Вот так, Ваньнин. Блядь!       Мо Жань толкнулся в последний раз, вздрагивая всем телом.       После они старательно отмывали одежду Чу Ваньнина, но вскоре даже Мо Жань сдался, глядя на огромное влажное пятно.       Похоже, ужин для них закончился.