Обрыв.

Дальше началась неделя оформления документов и прочих скучных формальностей. Женя уже смирилась и была согласна на то, что ее заберут. Всё, что происходило в течение следующих семи дней, было безумно интересным, но не приносило никакого удовольствия, потому что теперь уезжать не хотелось еще больше. Сейчас обычно жизнерадостная Женя, превратилась в абсолютно безэмоционального человека. На следующий день после этой ситуации выпал снег, и не просто выпал и растаял к утру, а остался лежать белым одеялом, покрывая кучки листьев, которые дворник не успел убрать. Раньше бы Женя была без ума от радости, бегала, играла с другими в снежки, но сейчас она даже не вышла на улицу, а просто сидела в комнате и смотрела, как дети лепят снеговиков. Почему? Не хотелось и всё. Даша видимо замечала, что, Женя как не своя, но та ей ничего не рассказывала, говоря, что всё отлично. Даша, чтобы немного поболтать, как обычно, даже специально порвала об ветку любимые перчатки, а потом прибежала к Жене, прося, чтобы она их зашила. Мирушина, конечно, улыбалась, садилась и шила, но уже не напевала ничего как раньше и говорила мало, коротко. За два дня до окончательного оформления документов, Женя таки решилась рассказать девочке всё, и та, понятное дело ужасно расстроилась, но даже сквозь слезы просила писать ей, а Мирушина только улыбалась и гладила её по кудрявым волосам. Теперь, как будто камень с души свалился, и Женя вроде стала приходить в свое обычное состояние. С этого момента, она снова стала смотреть на всё с оптимистической точки зрения. Женя снова встретилась с Екатериной Владимировной, и в этот раз она ей даже понравилась. Теперь появлялся интерес к тому, что находится за пределами детдома, и как там живут люди. Наверное, они такие же добрые, как и Екатерина Владимировна. В их детском доме уже давно был обычай, готовить торт для детей, которые отправляются в новые семьи. Это было как бы ознаменованием начала новой жизни и открытия новых дорог. Так сделали и на последний ужин Жени. Она спокойно сидела за столом и болтала с ребятами, когда свет погас, и вошла тетя Лида, держащая в руках торт, в который были воткнуты свечки. Кажется, воспитательница даже прослезилась, потому что уж больно сильно отражались в ее влажных глазах огоньки. Женя подошла к ней и прикрыла глаза, загадывая желание. Честно она сама не знала, чего хочет и пожелала просто всего хорошего, а потом задула свечи. Все вокруг начали хлопать, а Женя стояла и улыбалась, стояла и пыталась запомнить тут всех: и заботливую тетю Лиду, и радостную Дашу, и улыбающихся Регину и Веру, и всех, кто тут сидел. На следующее утро за Женей приехала Екатерина Владимировна. Она забрала её рюкзак и положила его в багажник. Во дворе девочку провожал директриса, Лидия Геннадьевна, Регина, Варя, еще пара девчонок, а посередине стояла Даша. На её руки были надеты новые варежки. Ну, как новые… Их ей оставила Женя. Варежки, конечно, Даше были велики, но зато как она радовалась. Женя последний раз обняла всех по кругу и подошла к Екатерине Владимировне, которая положила ей руку на плечо и повела к машине. - Ну что? Готова ехать в новый дом? – спросила она, улыбаясь. Женя подняла голову, смотря на нее, и уверенно кивнула. Девушка открыла дверь в машину, приглашая сесть внутрь. Женя развернулась к детскому дому, смотря на очертания здания, потом еще раз на людей, стоящих у входа, помахала им рукой и залезла в машину. Женя снова повернулась к окну, не в состоянии оторвать взгляд от детдома, а потом аккуратно смахнула пальцем слезу. Наверное, она будет сильно скучать.