Грязная кровь

Драко не было довольно долго, и грязь с ее туфель все-таки успела натечь на такой же светлый, как и обивка софы, ковер. Будучи в неподвижности, нога не причиняла боли, поэтому Гермиона отвлеклась на порванную блузку. Вырванные пуговицы остались лежать где-то снаружи под дождем в траве, и вырез выглядел бы до невозможности откровенно, не носи она по старой привычке не простой и удобный топ с широкими лямками, а кружевной бюстгальтер. Удрученно рассматривая бесполезную палочку и собственную испорченную одежду, она думала над тем, сохранилась ли еще в этом доме где-нибудь на чердаке ее старая одежда, или Драко все давным-давно выбросил? Или, может, Нарцисса, уязвленная в самую душу возможностью мезальянса единственного сына, уничтожила все улики ее пребывания в его жизни?        Гермиона покачала головой, отметая последнюю мысль: после ареста мужа и сына Нарцисса отбывала из родового поместья в спешке. Едва ли у нее было время на подобные действия. Но в том, что этого не сделал сразу после их расставания сам Малфой, уверена она все-таки не была. Мысль о чистой одежде побуждала действовать, но раздражать Драко своими передвижениями по его территории ей совсем не хотелось, поэтому, когда тот наконец возник в дверях с поленьями, прижатыми к груди, Гермиона осторожно, стараясь не потревожить ушибы, откинулась на спинку софы и постаралась расслабиться, изо всех сил игнорируя мысли о грязных подтеках, расползающихся по ткани. Она некстати вспомнила, что прежде камин всегда разгорался по мановению палочки, и никогда на ее памяти Драко не пользовался для этого спичками. Даже наличие спичек в доме Малфоев показалось ей удивительным, и она открыла было рот, чтобы спросить об этом, но тут Драко, словно прочитав ее мысли, потянулся к заднему карману брюк и вытащил оттуда зажигалку и смятую сигаретную пачку, которую тут же отбросил куда-то в сторону. Наличие столь маггловских вещей у давнего приверженца идеи чистоты крови заставило ее непроизвольно ахнуть, и блондин оглянулся через плечо, окидывая Грейнджер свирепым взглядом. «Давай, спрашивай!» — словно читалось в нем, но Гермиона благоразумно воздержалась от вопросов и комментариев. Отсыревшие дрова поддавались неохотно, и на растопку ушли все газеты, найденные на каминной полке. Девушка заметила, как Драко старался не смотреть на выцветшие страницы, которые просовывал между деревяшками, но взгляд его то и дело все равно сползал на по-прежнему движущиеся заголовки шестилетней давности. «Люциус Малфой отправляется в Азкабан!», «Гарри Поттер делает предложение Джиневре Уизли!», «Обновленный состав Визенгамота выносит новые решения!» — каждая строчка словно сгибала его плечи невидимой тяжестью, и на короткое мгновение у Гермионы возникло желание положить ладонь ему на плечо в ободряющем жесте. Но она знала, что Малфой бы не позволил ей ни пожалеть себя, ни, тем более, притронуться, и поэтому удержала себя в руках. С теплом пришел уют и непрошенные воспоминания. Потрескивание занявшихся огнем поленьев, жар камина, умиротворяющий стук капель по оконному стеклу — все это было таким знакомым, что на душе Гермионы заскребли кошки. Однако напряженная тишина была чужой, как и молчание и неестественно прямая спина сидящего перед камином мужчины. Грейнджер потерла друг об друга ладони в попытке быстрее согреться и хоть немного отвлечься от гнетущей атмосферы, наваливающейся на них с каждой минутой все сильнее. — А ты изменилась. «И это он мне говорит? — подумала Гермиона. — Он, от которого осталась одна тень, сгорбившаяся на полу, говорит это мне?» — Раньше даже дух не дала бы перевести — накинулась бы со своими беседами, едва я за порог ступил, а теперь молчишь, — он не смотрел на нее, и это было к лучшему. Едва ли Гермиона смогла бы подтвердить его слова, ведь, как ей казалось, изменилась она не слишком, просто скопившаяся усталось лишила ее последних сил, и на разговор, такой, каким она его запланировала, их попросту не осталось. Малфой обернулся. Девушка, не ожидавшая этого, не успела вернуть лицу бесстрастное выражение, и прочесть ее смятение для него не составило труда: он всегда слишком легко понимал ее эмоции, считывал, будто книгу. Поднявшись на ноги, он преодолел то небольшое разделявшее их расстояние и, не обращая никакого внимания на грязь на собственной одежде, расслабленно рухнул на софу рядом с девушкой. Гермиона напряглась. Нет, она не боялась Драко, не боялась, что он может причинить ей вред, просто сама ситуация казалась ей нереальной, неправильной, несвоевременной. Сидеть тут, как два старых друга, перекидываться фразами под треск поленьев, словно бы и не было всех этих лет и недопониманий? Ей очень хотелось развернуться к Малфою всем корпусом, чтобы внимательно рассмотреть его во всех деталях, но уже второй раз за последние несколько минут она удержалась от опрометчивого поступка и только искоса оглядела сидевшего рядом мужчину: прошлась взглядом по длинным стройным ногам, руками, скрещенным на груди, подметила новый шрам на тыльной стороне левой ладони, чья история происхождения была ей неизвестна, выцепила светлое пятно волос, почти золотисто-медовых в отблесках пламени разгорающегося огня. Насколько сильно он изменился? Осталось ли в этом человеке хоть что-то, что она любила когда-то? Гермионе оставалось только гадать, поскольку спрашивать она не смела. Но больше всего ее интересовало, почему Драко сейчас был так спокоен рядом с ней, хотя в первые мгновения, казалось, готов был кинуться на нее, едва завидел стоящую посреди комнаты в своем доме? Значило ли это, что он решил довериться ей, выслушать, что она собирается ему сказать? Значило ли спокойствие вообще хоть что-то? Или, может быть, он просто отсчитывал про себя удары капель в надежде, что дождь скоро закончится, и Гермиона наконец провалит из его жизни снова ко всем чертям?