~Баллада о грозовых крыльях~

Вечером ранее       Покинуть замок для усмирения внутреннего конфликта было лучшим из его решений за последние несколько дней. Впрочем, таковым можно назвать любое решение, не связанное с Никой. Но если дело касалось ее, все шло наперекосяк. Начиная с момента появления девушки в этом мире.       Первым ее присутствие ощутил Бонт. Едва уловимая эманация знакомой энергии прервала несколько вековой сон. Серафимы сильно удивились его пробуждению и никак не могли понять, что послужило тому причиной. Ангелу не было дела до их замешательства и тем более до утомительных и, как серафимам казалось, ненавязчивых расспросов. Все, что его интересовало — это бессмертное существо, чья энергия смогла пробиться сквозь непроницаемый защитный барьер и нарушить его покой.       Часами наблюдая за праздно снующими по школе учениками, он в тайне надеялся заметить среди них знакомую хрупкую фигуру с рыжими локонами. Но как бы он ни старался, разглядеть ее долгое время, так и не мог. Да и Серафимы с их подозрительностью и дотошностью лишали малейшей возможности прозондировать школу на предмет сторонней энергии.       Они пристально следили за каждым шагом Бонта, каждым движением, не говоря о том, сколько раз пытались снова погрузить его в сон. Бодрствующая светлая половина служила для них дурным предзнаменованием. Он и сам это чувствовал. Чувствовал надвигающуюся катастрофу, которую принесет с собой та, которую он так отчаянно жаждал увидеть.       Тем не менее, дурное предчувствие не могло омрачить миг триумфа, когда ему, наконец, удалось заметить ее во взбудораженной нападением субантр толпе. Словно почувствовав его необузданное желание так же быть замеченным, Ника подняла голову, встретившись с ним взглядом. И даже на таком расстоянии он видел, каким знакомым волшебным изумрудным светом сияют ее глаза. И какую радость испытал, осознав, что она узнала его, что его надежды не были напрасными, и девушка внизу действительно та, кого он уже не ожидал встретить. Миг ликования Бонта прервало нападение субантры. Чудом девушке удалось увернуться от когтистых лап, но хищная птица была слишком проворна. Боясь, что может потерять ее, только обретя, ангел с силой бессмертного тарабанил по непроницаемому охранному куполу, как никогда желая вырваться на свободу. Как же он хотел оказаться там, вместе с ней, защитить, уберечь. Но сила рун, наложенных Шепфа для удержания Бонта внутри башни, была слишком велика. Ему оставалось только с ощущением опустошающего бессилия наблюдать, как в борьбе за собственную жизнь, жизни студентов и прочих обитателей школы она совершает самый рискованный поступок. И до побелевших костяшек, сжимая пальцы в кулаки, надеяться, что она сможет вовремя остановиться.       Возможно, сама Вселенная была на его стороне. Ника действительно смогла обуздать первозданную энергию и спасти Школу, но волна силы, высвобожденная ею, оказала на него самого странное влияние. Пройдя сквозь барьер, будто его и вовсе не было, она забрала часть сил Ангела, разрушая связь с Источником. Ослабленный Бонт на несколько дней оказался прикован к кровати, а когда пришел в себя, ощутил непривычную слабость, которой не успел придать значения, ибо совсем рядом знакомая энергия взывала к нему.       Бонт с радостью отдал бы еще столько же сил, лишь бы иметь возможность видеть Нику так близко. Еще немного. Но архангелы, так же как и он, почувствовали постороннюю энергию слишком близко от места заточения их подопечного и подняли тревогу.       Пришлось затаиться на время. Однако это не мешало ему предпринимать осторожные попытки связаться с Никой через зеркало. К сожалению, долгое время они не приносили результатов. Он никак не мог уловить нужную нить образа среди многочисленных отражений. Пока в один из дней не увидел лицо девушки, мелькнувшее на доли секунды в отражении зеркала. Ухватившись за него, он смог пройти сквозь зеркальный лабиринт и, наконец, увидеть Нику, услышать ее голос и испытать огромное огорчение из-за невозможности прикоснуться к ней. Ничего, сейчас ему будет достаточно их коротких разговоров, нежных улыбок, которые она дарила ему, и, главное, обещания, которое она не высказывала вслух, но которое он видел в ее наполненном решимостью взгляде.       Затея Ники была опасной и могла обернуться настоящей катастрофой. Бонт не мог позволить рисковать ей жизнью и душой ради него. Он не был готов снова стать причиной ее падения. Милость Шепфа, как он думал, вернула ему Нику, и он не хотел так быстро терять девушку. И боялся, что на этот раз гнев Создателя будет слишком велик, а вернуться из Небытия не по силам ни одному бессмертному.       Но Ника не была бы собой, если бы не продолжала с поразительной упертостью настаивать на своем. Эйфорию, которую он испытал, увидев ее на пороге осточертевшей комнаты, не по силам описать ни одному талантливому поэту. Бонт мог бы вечность держать девушку в своих объятиях, но время поджимало, и ему пришлось отпустить ее. Только для того, чтобы увидеть свежие раны на шелковистой коже и испытать такую ярость, какую ангел сам от себя не ожидал.       Непривычная эмоция завладела его разумом, выталкивая благоразумие, которое было так необходимо в этот момент. Дикая жажда убийства напугала его не меньше, чем Нику. Никогда прежде он не испытывал подобного. Сколько себя помнил Бонт, он никогда не желал зла кому бы то ни было. Но сейчас был готов разорвать в клочья бессмертного, причинившего вред девушке, которой так дорожил.       Благо, Ника смогла усмирить пугающую жажду крови, воззвав к более сильному инстинкту ангела, а именно к необходимости защищать то, что ему дорого. Напомнила ему, кто он есть и для чего было создан. Недолго раздумывая, Ангел положил руку на бархатную кожу, сосредотачиваясь на ранах, с поразительной легкостью забирая боль Ники себе. Несмотря на ярко выраженную боль, этот короткий миг близости, миг сплетения их энергий навсегда останется в сердце Ангела самым прекрасным моментом его жизни.       Следуя за ней по ступеням вниз, Бонт не до конца осознавал реальность происходящего, не верил, что спустя столько времени сможет покинуть угнетающие стены башни и, наконец, вдохнуть полной грудью свежий, наполненный ароматами внешнего мира воздух, почувствовать крыльями зазывающее мановение ветра. Все это казалось ему обманчивым сном, но Ника продолжала вести его вперед, став для Ангела путеводной звездой.       Расставаться с ней было трудно, но необходимо. Ему пришлось уйти, но он дал себе обещание вернуться, как только волна, поднятая его исчезновением, стихнет. Чем дальше он будет находиться от Ники, тем безопаснее для нее. А до тех пор у него есть время изучить мир, незначительную часть которого он видел из окна своей комнаты.       Тем не менее, Ангел не мог отделяться от ощущения тревоги. Оказавшись на свободе, он почувствовал не только энергию Ники, связывающую его с прошлым, но и другую, вызывающую горькое чувство потери. Бонт не мог вспомнить, кому она принадлежит, но был уверен, что обладатель этой энергии опасен для девушки. Поэтому, вопреки здравому смыслу, он старался держаться поблизости, пытаясь незаметно найти бессмертного, представляющего угрозу. К сожалению, после того случая с всплеском энергии, Ангел был не так силен, как прежде. Его связь с Источником все еще восстанавливалась. Поэтому смерть Сатаны осталась для него незамеченной, так же как и личность убийцы осталась для Бонта тайной.       Несмотря на это, остатка его сил хватит, чтобы высвободить Нику из Цитадели. Но вот уберечь от притязания Темного Бога, уберечь от темной стороны? Она знала, что их ждет в темнице брата Шепфа, но все равно пошла на этот риск. Намеренно скрыла от него свой замысел. Неужели опасалась, что он остановит ее? Нет. Чтобы она не задумала, он будет бороться за нее до самого конца. Даже в борьбе с собственным братом, даже зная, что обречен на поражение. Гнев и ненависть Маля были слишком велики. Они питали его силу, в то время как собственная энергия ангела иссякала.       Чувствуя, как энергия брата поглощает его, Бонт испытывал сожаление. Он больше не сможет полноценно защищать ее от гнева Маля. Но это не значит, что ангел не будет пытаться. У него все еще был шанс урезонить темную половину, найти с ней общий язык, точки соприкосновения. Постараться объяснить, что их борьба лишь усугубит ситуацию. И если они хотят выжить, выход был только один.

***

      Малю потребовалось больше времени, чтобы почувствовать возращение давней знакомой. Только особо сильный всплеск давно забытой энергии смог достигнуть темницы Темного Бога, привлекая внимание демона. Помнится, он тогда потратил бесценные минуты времени, отведенные ему для посещения мира смертных, и был безумно удивлен, увидев перед собой Нику такой, какой он запомнил ее в их последнюю встречу тысячелетия назад.       Она находилась в пылу сражения, окруженная стаей субантр и бездумно черпала энергию из первозданного источника. Потенциал девушки был велик, но не безграничен, как прежде, и Маль понимал последствия, которые ей грозят, если она продолжит в том же духе. Соблазн подтолкнуть Нику к гибели, позволив взять больше, чем она сможет выдержать, был так велик, что произнесенные слова стали неожиданностью даже для него.       Он остановил ее. Позже, обдумывая свой поступок, демон пришел к выводу, что ему просто не хотелось дать Нике погибнуть так просто. Нет. Она должна страдать, испытывая мучительную агонию, так долго, сколько позволит разум бессмертного. А это без малого вечность. Возможно, насытившись ее страданиями, Маль позволит девушке умереть, но именно он должен стать ее палачом.       Именно так демон оправдывал свои дальнейшие поступки, спасая Нику от гнева Сатаны и ядовитых клыков змея. Именно в этом была истинная причина проявленного великодушия, а не в снедающей душу тоске, заставляющей его сердце замирать вновь и вновь ощущая причинённую боль девушке острее, нежели собственную.       Он помнил, какой восторг предвкушения испытал, увидев Нику в темнице Шепфамалума. Она продолжала совершать необдуманные поступки, добровольно прыгнув в кроличью нору навстречу своей гибели. А этот простодушный идиот Бонт во всем потакал ей. Глупая, наивная девчонка.       Ее самоуверенность и наглость пробудили в нем такую ярость, что он с легкостью смог поглотить светлого мягкотелого собрата. Зря Ника искренне верила, будто сможет достучаться до него пустыми извинениями. Признание вины лишь больше разозлило Маля. Она помнила, какую боль причинила ему, на что обрекала и все равно посмела явиться в темницу? Сумасшедшая.       Благородная попытка исправить положение не спасет ее от наказания. Он испробует каждый из заготовленных способов причинить ей особые страдания. Будет наслаждаться ее болью, упиваться ее криками и мольбами о помиловании, будет смаковать каждое мгновение испытываемой агонии. Маль так долго жаждал этого, и когда судьба улыбнулась ему, позволив причинить вред ненавистной бессмертной, сломать прекрасные крылья и раздробить кости в ее теле, демон не смог почувствовать ожидаемого удовлетворения. Почему он продолжает испытывать сомнения? Неужели он недостаточно натерпелся за эти тысячелетия? Неужели Темный Бог не до конца искоренил мерзкое чувство надежды и веры? Почему вполне ожидаемый приказ Шепфамалума разозлил его больше, нежели виноватый вид девушки? Почему одна мысль о том, что кто-то другой может заявить на нее права, пробуждала в нем силу и необузданное желание бороться до конца? Все просто. Потому что ее жизнь принадлежит ЕМУ. Потому что Ника принадлежит ЕМУ. И никто другой не посмеет оспорить его право, если не желает лишиться жизни.       Особые воды Лунного водопада омывали тело полукровки, непосредственно влияя не только на плоть, но и на душу бессмертного, помогая заглушить гомоно осточертевших голосов. Шум воды заглушал не только внутренние голоса, но и окружающие звуки. Тем не менее он почувствовал ее присутствие. Ощутил кожей пристальный изучающий взгляд и возбуждение, которое она так неумело пыталась скрыть, и которое совсем неожиданно нашло отклик в нем самом.       Небрежно брошенная насмешка не возымела должного результата. Феноменальное упрямство Ники не изменилось по истечению десятка столетий. Тогда он обернулся, надеясь достаточно смутить ее, вынудив уйти, но сам оказался в плену растрепанной избитой девушки, гордо взирающей на него потемневшими от желания изумрудными глазами. Мальбонте определенно лишился рассудка, раз вместо того, чтобы злорадствовать и ликовать над мучениями ненавистного ему существа, испытывал непреодолимое желание особо изощренно убить того, кто посмел поднять на нее руку.       Был ли этот порыв навеян Бонтом или это его собственное желание, он не знал и, честно говоря, задумываться над этим не хотел. В данный момент его волновала лишь девушка напротив, так искренне, так отчаянно пытающаяся защитить от неминуемой гибели демоницу, причинившую ей такую боль. Жаль, ее усилия были напрасны.       Для Мальбонте не составило особого труда распознать энергию, оставшуюся на ранах Ники. О намерениях Аграт и ее соратниц ему было давно известно, и он не разделял особого восторга по этому случаю. Поэтому в некотором смысле был даже благодарен Нике за преподнесённый демонице урок. И что совсем неожиданно, Мальбонте ощутил гордость за свою воинственную Непризнанную. Она боролась за него, и осознание этого приятным теплом растекалось по телу, вынуждая его сделать очередной опрометчивый поступок.       Он не смог устоять перед напором, казалось, давно утраченных чувств и завладел ее призывно приоткрытыми устами. Дурманящий сладкий вкус ее губ лишил полукровку остатков здравомыслия. Он больше не мог сдерживаться. Она была необходима ему как воздух, и как бы Маль ни пытался подогреть его ненависть, Ника по-прежнему оставалась спасательным кругом в бушующих черных водах его личной преисподней.       Стон боли заставил Мальбонте опомниться, на долю секунду прийти в себя и вспомнить о состоянии девушки. Аграт заплатит за каждую крупицу ее боли в сто крат! Он не успокоится, пока не превратит суккуба и ее соратниц в подобие жалких немощных душ, населяющих темницу Шепфамалума. А до тех пор воды озера помогут ей залечить раны и дадут необходимое облегчение.       Оказавшись под водой, он снова припал к ее устам, желая вкусить еще немного дурманящий вкус ее губ, украсть такой долгожданный, наполненный страстью выдох. Еще на один короткий миг не вспоминать о ненависти и боли, оставшейся где-то там, над зеркальной гладью Лунного озера, а просто утонуть в ласкающих прикосновениях ее рук, хаотично касающихся лица, шеи, плеч. И в ответ так же нетерпеливо исследовать столь желанные изгибы груди, живота, талии, ягодиц. Мягкость ее тела и отзывчивость, с которой она отвечала на его ласки, пальцы, судорожно цепляющиеся за его плечи — все это в купе грозило обречь его на свершения непростительно поступка.       Однако внезапно окаменевшее тело девушки и калейдоскоп видений их прошлого вернул Мальбонте к реальности. Он почувствовал скопление энергии, сосредоточившейся в Ники и готовой вот-вот вырваться наружу. Понимая, что такой всплеск не только сотрет полюбившийся ему остров в порошок, но и выдаст их место положение, полукровка привлек девушку к себе, надеясь успеть оградить ее своей силой. И успел почти вовремя. Взрыв уничтожил лишь часть острова, полностью осушив озеро. Но Мальбонте знал, что со временем оно восстановится, чего не скажешь о бессознательной девушке в его руках.       Он оставил Нику на кровати в отведенной ей комнате и спешно покинул, пока здравомыслие держало в узде греховные мысли. Направляясь в кабинет, полукровка приказал первому попавшемуся демону, не на шутку струхнувшему от его разъяренного вида, привести к нему Аграт и ее соратниц. Внутренне содрогаясь от страха, но стараясь этого не показывать, демон все же дрогнувшем голосом ответил: — Аграт сейчас в лазарете и не способна явиться на ваш зов, Повелитель. — Мне плевать на ее состояние! — зло процедил Мальбонте через плечо, вызывая у демона новый приступ дрожи. — Доковыляет или приползет — не имеет значения. В ее интересах выполнить мой приказ.       Закончив, он снова шагнул по направлению кабинета, но нерешительный голос позади заставил его остановиться: — Прошу простить мою дерзость, Повелитель, но будет лучше, если вы сами наведаетесь к ней.       В другой ситуации этот демон дорого заплатил бы за свою неслыханную наглость. Однако, когда дело касалось Ники, Мальбонте мог перешагнуть через нанесенное оскорбление и лично отправиться в лазарет к демонице. Все же, будь ситуация не так критична, демон не рискнул проявить подобную неучтивость, прекрасно зная, какое наказание его за это ожидает.       Лучи заходящего солнца заглядывали в высокие окна лазарета, откидывая зловещие тени на стены. В столь своеобразной атмосфере столпившиеся вокруг кровати Аграт демоницы походили на служителей древнего культа, развернувших один из своих кровавых ритуалов, в котором роль жертвы отводилась поверженному суккубу. Уловив его присутствие, демоницы мгновенно расступились, почтительно склоняя голову и тихо шепча приветственное: «Повелитель».       Не удостоив их вниманием, Мальбонте приблизился к кровати, хмуро разглядывая то, что осталось от некогда привлекательного суккуба. Сущность Аграт подверглась метаморфозе после влияния извне, и этот процесс приносил ей неописуемые мучения. Демоница металась по кровати, стальные наручи едва сдерживали ее. Светлое зерно прокалывалось в ее наполненном тьмой ядре.       Демоны не могли стать Ангелами, так же как и Ангелы не могли превратиться в Демонов. Даже после падения Ангелы могли стать Падшими, если такова была воля Шепфа. Но полностью изменить свою сущность? Только одно существо могло таким образом повлиять на бессмертного. Но никогда прежде Мальбонте не видел, чтобы она пользовалась этой способностью. Он знал о ней. На что она способна. Ведь когда-то давно, проникшись его страданиями из-за своей природы, Ника предлагала ему изменить одну из его сущностей, позволив одной из сторон полностью поглотить другую. Ему лишь было необходимо выбрать, кем он хочет стать: Ангелом или Демоном. Какой из двух сущностей позволит одержать вверх.       Она давала надежду и в то же время предостерегала: если он согласится, то навсегда останется Малем или Бонтом, а Мальбонте перестанет существовать. Тогда Ника спрашивала, готов ли он пойти на такую жертву? Расстаться со своей уникальностью? Перестать быть особенным? Помнится, под давлением всего пережитого в детстве, вечным гнетом со стороны Серафимов и безрадостным будущем, которое может для него вовсе не наступить, он, не раздумывая, согласился. Умолял ее забрать одну из его сущностей. Сделать его таким, как все. А она лишь печально улыбнулась в ответ. И столько боли отразилось в ее взгляде, таком завораживающем и почему-то обреченном.       Значение этого взгляда Мальбонте понял позже, когда его мир рухнул в одночасье. Родители пали, а сам он оказался разделен и заперт в темнице, из которой невозможно выбраться, с Богом, который питался его страданиями, мучил и истязал, искореняя остатки того немногого, что осталось в его душе от прежней жизни. Выращивая личное чудовище несущие возмездие.       Очередной сдавленный стон демоницы, наполненный болью и страданиями, лишний раз напомнил о пережитых муках в темнице Шепфамалума. Поддавшись внезапному порыву, Мальбонте положил руку на ледяной лоб суккуба. Он не мог помочь Аграт, вернув вспять начатый процесс. При всем могуществе полукровки, он не обладал такой властью. Но в его силах облегчить ее страдания, погрузив в состояние, близкое к анабиозу.       Чем больше он вливал темной энергии, тем спокойнее становилась демоница. Она перестала метаться и, безвольно откинувшись на подушки, открыла глаза, посмотрев на него с мольбой. Черно-белая пелена не помешала ей безошибочно определить, кто находился перед ней. — Это ОНА! — словно в бреду зашептала Аграт, обреченно цепляясь за ткань его брюк. — Алая предвестница бури.       Мальбонте ничего не ответил, продолжая постепенно сковывать энергию демоницы. Спешка могла привести к печальным последствиям и лишить суккуба силы. А она еще могла ему пригодиться. В искусстве шпионажа суккубам не было равных. — Я видела их все до единого, — из последних сил шептала Аграт, закрывая глаза. — Видела в отражении ее глаз миры, пылающие в огне, — произнеся последнее слово, демоница неподвижно застыла на кровати, со стороны напоминая принцессу из страшных сказок, ожидающую оживляющий поцелуй своего принца.       К беде суккуба, спасти ее вовсе не во власти принца или любого другого могущественного бессмертного. Только тот, кто посеял это зерно, мог забрать его, и Мальбонте не был уверен, что Ника пойдет на это. Действовала она осознанно или это халатная небрежность? Полукровка давно задавался вопросом, какие цели она преследует? Где была все это время и почему появилась сейчас? Неужели хочет завершить начатое три тысячелетия назад? И что за чепуху несла Аграт в бреду?       Погруженный в размышления, Мальбонте не сразу заметил появление Белиала. Демон стоял у входа с непроницаемым выражением лица глядя на застывшую Аграт. Но полукровка знал, о чем он думал. Буквально слышал, что за теории и планы формировались в его голове. Определенно, произошедшее было халатностью. Но чьей? Все это время Ника вела себя так, будто прошлое было для нее тайной, покрытой мраком. Намерено она так себя вела или это очередная игра, Мальбонте пока было трудно сказать. А вот в определенные намерения Белиала верилось с легкостью.       Полукровка видел, с какой заинтересованностью демон смотрел на Нику после демонстрации силы за ужином, и допускал, что тот намерено ослушался его, позволив демоницам напасть на девушку. Рассчитывал узнать пределы ее способностей, но даже в самых смелых фантазиях не мог представить подобный исход. Белиал — один из герцогов Ада, был одним из высших демонов, кто мог соперничать силой с прошлым Владыкой Преисподней, и был одним из немногих, кто знал Мальбонте еще ребенком. А теперь он называет его Повелителем и вынужден преклоняться перед ним. Прекрасно осознавая, что задетая гордость и непомерное тщеславие делает демона не самым надежным союзником, Мальбонте решил напомнить ему, почему его так боятся бессмертные. — Следуй за мной, — обманчиво спокойно произнес полукровка, проходя мимо Белиала. — Слушаюсь, Повелитель, — покорно склонил голову тот, скрывая лукавую улыбку, после чего последовал за ним.       Весь путь до кабинета Мальбонте сдерживал безумное желание обрушить накопившейся гнев на демона прямо в коридоре, раздавив словно надоедливую букашку. Маль поддерживал его желание, в то время как Бонт предостерегал от необдуманных действий и напоминал, что показательное наказание без зрителей теряет поучительный эффект. К тому же демона с таким влиянием и возможностями лучше держать рядом.       Поэтому полукровка не убил Белиала, как только дверь кабинета закрылась за ним, а, приложив лишь толику силы, милосердно сломал ему ногу, вынуждая припасть на целое колено. — Мнишь себя хитрецом, Белиал? — повернувшись к демону лицом, скучающе поинтересовался Мальбонте. — Думаешь, я не знаю имя твоего истинного господина? — он шагнул к нему, обходя по кругу во время своей речи: — Думаешь, твои скрытые мотивы остаются для меня загадкой? — Не понимаю, о чем вы, Повелитель, — не поднимая головы, твердо произнес демон. — Не сомневаюсь, — остановился перед ним полукровка, — как и ты не сомневайся в том, что я прекрасно осведомлен о намерениях твоего хозяина склонить меня на его сторону. Но мне не интересен этот союз, и все, что происходит в этом никчемном мире, меня мало интересует. Пусть он использует моё имя, свершая мнимое правосудие. Плевать! Но если ты снова навредишь ЕЙ по приказу или в угоду собственных замыслов, клянусь, я, не задумываясь, уничтожу и тебя, и того, кому ты служишь. — Если ты так отчаянно стремишься защитить её, зачем вынудил применить необычную силу? Зачем намеренно подверг опасности, возвысив над прочими? — без тени страха поинтересовался Белиал, поднимая на полукровку тяжелый взгляд.       Будь на месте Мальбонте кто-либо другой, кошмары по ночам были бы ему обеспечены. Но он лишь слегка изогнул бровь, удивляясь смелости демона. Неужели Белиал действительно ждал, что полукровка ответит на проявленное неуважение? Самонадеянно и глупо. Если только он не был уверен, что сможет пережить его гнев. Интересно, что давало ему такую уверенность? Дабы узнать это, Мальбонте придется оставить демона в живых, но это не помешает ему хорошенько проучить зарвавшегося глупца. — Чтобы мотыльки вроде тебя, полетев на манящее пламя, непременно обожгли крылья, — скрестил руки на груди Мальбонте, подавляюще глядя на демона сверху вниз. — Но ты, Белиал, не заслуживаешь даже шанса на это, — с усмешкой закончил полукровка, щелкая пальцами.       В наступившей тишине раздался отчетливый мерзкий хруст ломаемых костей. Такой знакомый и такой ненавистный. Крылья Белиала безвольно повисли у него за спиной, скрепленные золотой нитью, обрекающей демона при каждом движении испытывать острую боль. — Ты будешь скован до тех пор, пока не найдешь способ избавиться от пут, — заключил Мальбонте, направляясь к двери. Ярость все еще клокотала в нем, и он видел только один способ дать ей выход. — Предупреждаю заранее, на это способен только твой хозяин, которого ты по вполне определенным причинам в ближайшее время увидеть не сможешь.

***

      Монотонно отрабатывая удары по боксерской груше, Мальбонте продолжал анализировать слова Аграт и опасный интерес Белиала к Нике. На что была способна девушка на пике своего могущества, для него оставалось загадкой, как и то, кем в действительности она является. В прошлом он был уверен, что она такая же полукровка, как и они. Нестабильная энергия двух начал подтверждала это. Сейчас же ее называли Непризнанной, и он не видел других подтверждений былой сущности девушки. Алый Предвестник Бури — так ее назвала демоница. Точнее и не скажешь. Появившись в его жизни, Ника действительно принесла с собой ураган, стерший с лица земли его прежнюю жизнь. Что же ее появление принесет на этот раз?       Назойливое внимание, вот что. Продолжая наносить удар за ударом, полукровка снова почувствовал ее присутствие, как тогда, на острове. Только теперь в ее взгляде было больше любопытства, чем похоти. И он даже расщедрился на ответ, за что был награжден недоуменным выражением лица девушки, вызвавшей его улыбку, которую Мальбонте тут же скрыл.       Он надеялся, после такого истощения она пробудет без сознания куда дольше. Однако Ника не переставала его удивлять, лишний раз подтверждая свою исключительность. Но зачем она пришла? Узнать о судьбе Аграт или снова донимать его вопросами о прошлом? Оказывается, ради того и другого. Хоть и неумело скрывала обеспокоенность за демоницу. Знала ли она, что натворила или действительно оставалась в неведении относительно своих способностей? Может, ждала, что Аграт сама явится к ней с извинениями? В таком случае она не могла не знать, что в таком состоянии суккуб не способна элементарно передвигаться. Значит, надеется причинить ей как можно больше страданий? Что ж, он оправдает ее ожидания, подтвердив, что суккубы действительно умеют вымаливать прощения, и Ника не останется разочарованной. Тем не менее девушка как-то поспешно переключилась на их общее прошлое, не став заострять внимание на таком заманчивом предложении. Ладно, он повременит с этим. Аграт может побыть в анабиозе некоторое время без вреда для энергии. А пока ему не помешает разобраться с мотивами Ники, ради которых она готова принести себя в жертву.       Трудно признавать, но играть с ней было занятием весьма увлекательным. Ее слабые попытки противостоять ему развлекали и одновременно раззадоривали Мальбонте. Почему она не применяет силу? Почему продолжает строить из себя Непризнанную, а не просто покажет, кто есть на самом деле. Это несказанно облегчило бы жизнь не только ей, но и ему. Ведь не нужно будет больше терзаться догадками и домыслами, пытаясь разгадать ее намерения.       И вот, когда Мальбонте был готов услышать от нее признание поражения, Ника удивила его, коснувшись губ невесомым поцелуем. Он бы мог догадаться об истинных мотивах девушки в этом обманчивом порыве, но желание, загоревшееся в глубинах изумрудных глаз, не оставило ему и шанса. Опомнился полукровка, только оказавшись прижатым спиной к матам. А девица нахально восседала на нем сверху, взирая сверху вниз победным взглядом. Если бы она только знала, как соблазнительно выглядела в этот момент: разгоряченная, растрепанная, со сверкающими зеленью глазами и так призывно вздымающейся грудью. Разве он мог устоять перед таким соблазном? Не отдавая себе отчета, Мальбонте положил ладони на бедра девушки, ловя ее ответный потемневший взгляд. Каждое прикосновение, каждое движение чувствовалось так остро, отдавалось таким приятным покалыванием, словно их связывали оголенные провода. И в этот момент, когда он был готов перевернуть ее на спину и, в конце концов, переступить запретную черту, всего одно короткое слово, произнесенное полушепотом, обрушило его с Небес в самые отдаленные пучины Ада, больно приложив о раскаленную землю.       Словно этого было недостаточно, Ника продолжала насмехаться над ним, полностью игнорируя угрозу в его лице. Более того, она отчаянно тянулась к его скрытым сущностям. Прикосновение посторонней энергии по ощущениям напоминало удар молнии, будто по венам потекла необузданная энергия в миллионы гигаватт. Так вот в чем был ее план? Она, наконец, решила исполнить его просьбу и помочь одной из половин поглотить другую? Тогда почему Мальбонте чувствовал сожаление вперемешку с раскаянием и совсем неожиданным желанием забрать его боль, утихомирить гнев? Подозревала ли Ника, какое влияние оказывала на него в этот момент? Намерено ли пыталась усыпить бдительность, намереваясь ввести его в заблуждение в очередной раз?       Внутри, гневно протестуя, забился Маль, не желая поддаваться на ее уловки, не желая видеть в ней кого-либо другого, нежели существо, которое он так люто ненавидел. Понимая, что еще немного и он попросту убьет девушку, подарив ей относительно безболезненную смерть, Мальбонте отстранился.       Ника выглядела ошеломленной, но не из-за причиненной боли. Нет. Она радовалась внезапно одержанной победе. И этот порыв вместе с ее упорным нежеланием видеть в нем чудовище, поразили Мальбонте. В этот момент девушка казалась ему давней знакомой и в то же время таинственной незнакомкой. Она винила себя за причиненную ему боль, но, похоже, не до конца понимала, чем именно навредила полукровке. Будто они с Никой видели прошлое в противоречивом свете. Эта мысль не давала Мальбонте покоя. Стремясь лучше разобраться в намерениях девушки, он без особого сопротивления согласился выполнить ее желание.       Если Ника хочет посетить мир смертных, так тому и быть. Возможно, на так называемом фестивале она перестанет сдерживаться и допустить случайную оплошность, позволив ему должным образом изучить ее мотивы. Не только поверхностные и вполне очевидные, как, например: желание узнать, что именно привело его родителей к падению, но и потаённые истинные намерения. Это была прекрасная возможность выяснить ответ на мучивший его вопрос: почему она объявилась именно сейчас?       С этим он разберется вечером. В данный момент необходимо удержать Маля от дикого стремления сурово наказать девушку за опрометчиво брошенные слова. Провоцировать его, намекая на ничтожного демона, не способного отвоевать трон собственного отца, было, по меньшей мере, недальновидно с ее стороны. И будь кто другой на месте Ники, давно заплатил за непозволительную глупость. Однако Мальбонте решил сыграть в ее игру милосердно, напомнив, что с таким, как он, играть не стоит. Поражение могло обойтись слишком дорого.       И, к собственному удивлению, почувствовал удовлетворение, услышав неизменную позицию девушки, продолжающую отрицать его истинную натуру. Словно ему было важно лишний раз убедиться в непоколебимости ее убеждений. Не желая снова оказаться на грани дозволенного, Мальбонте стремительно покинул зал.

***

      Собираясь на встречу с Никой, полукровка неожиданно осознал, что испытывает непривычное волнение. Словно он снова оказался малодушным юнцом, а она в который раз подбивала его ослушаться приказа родителей и посетить с ней одно из тайных и безумно запретных мест. Необычайная способность девушки странным образом влиять на прежде невозмутимого полукровку раздражала и восхищала одновременно.       Ее откровенное ребячество и восторженная реакция на вполне обычные скучные аттракционы забавляли его. Еще больше ему нравилось тайком наблюдать, как она забавно надувала щеки, раздосадованная проявленным равнодушием Мальбонте. Разве Ника могла понять, что после тысячелетий заточения, все эти горки самолеты и катапульты казались ему детским лепетом по сравнению с безграничными возможностями и фантазией Шепфамалума. Изобретательность Темного Бога не шла ни в какие сравнения с выдумками простых смертных. Тем не менее ему доставляло истинное удовольствие видеть, как она старается ради него. Девушка искренне пыталась порадовать полукровку, и это не оставляло его равнодушным.       В очередной попытке добиться своего Ника затащила Мальбонте в тесную будку. Усадив на неудобный стул, сама устроилась на его коленях, заставляя в полной мере ощутить тесноту собственных брюк, и словно не замечая реакции полукровки, скорчила смешную гримасу. Яркая вспышка на мгновение ослепила его, а за ней еще несколько. Во время каждой из них девушка строила новые гримасы, и как надеялся полукровка, не замечала его растерянности. Однако стоило вспышкам закончиться, внутри будки раздался противный писк, после чего из небольшой прорези вылезла узкая полоска бумаги, сдающая его с потрохами. — Родной, я прекрасно понимаю, что тебе по статусу положено быть грозным, угрюмым типом, внушающим страх во всех и каждого. Но хотя бы сегодня. Сейчас. Расслабься и дай волю эмоциям, — рассмотрев изображение на полоске, произнесла Ника, с немой мольбой посмотрев на него. — Обещаю никому не говорить, что ты умеешь улыбаться и вообще быть веселым малым. — Не боишься, что я могу сделать с тобой нечто ужасное, если перестану держать себя в руках? — не удержавшись, поинтересовался Мальбонте, против воли зарываясь носом в рыжие локоны. — Судя по прошлому опыту, это скорее будет нечто приятное, — услышал он едва разборчивое бормотание. — Нет, я скорее переживаю, что получу инфаркт, если все-таки увижу, как ты беззаботно улыбаешься, — уже громче добавила девушка, поворачиваясь к нему лицом, и полукровка действительно не смог сдержать слабую улыбку. — Ауч, полегче, милый, у меня слабое сердце, — наигранно возмутилась она, приложив руку к груди. — А у меня слабое терпение. Может, наконец, уберемся из этого треклятого ящика? — отозвался в нем Маль, требуя прекратить танцевать под ее дудку и закончить этот фарс. — Не раньше, чем я получу достойные снимки, — упорствовала Ника, не заметив перемену настроя Мальбонте или, скорее, привыкнув к постоянным скачкам. — Так что в твоих интересах последовать моей просьбе и расслабиться.       Казалось, девушка намеренно игнорировала нависшую над ней опасность и невозмутимо продолжала вести себя так, будто он не сможет причинить ей вред на этом дурацком фестивале. В самом деле, она ведь не думает, что место их пребывания имеет для него хоть какое-либо значение? Неважно, где они будут находиться: на Небесах или в Аду, ее благополучие целиком и полностью зависело от милости Мальбонте. И ради собственной безопасности Нике не стоило об этом забывать.       Тем не менее, ее провокационное поведение не только не разгневало полукровку, наоборот, оно сподвигло его поддаться уговорам девушки и присоединиться к глупому развлечению. Строя нелепые рожицы вместе с ней, Мальбонте чувствовал себя настоящим идиотом. И в то же время, это занятие казалось ему до безумия забавным. Оно вытеснило прочие мысли, позволив ощутить непривычную легкость и эйфорию, которую он не испытывал очень давно. А легкий нежный поцелуй, подаренный Никой вовремя последней вспышки, и вовсе стал прекрасным завершением короткого безумства.       Довольно улыбаясь, девушка в предвкушении хлопала в ладоши, ожидая, когда будка выдаст из железного нутра очередную полоску с фотографиями. Наблюдая за ее детской реакцией, Мальбонте неосознанно положил руку на ее талию и прикоснулся губами к виску, вдыхая неповторимый аромат девушки. Он так глубоко погрузился в приятные ощущения тепла и близости, что не сразу заметил перемену в настроении Ники. — Чудесные снимки. Жаль, не настоящие, — с надрывающей душу грустью вздохнула она, разглядывая фотографии.       Людским изобретениям, даже самым искусным, так же как и самим смертным, не дано распознать истинный лик бессмертных. И этот факт сильно расстраивал девушку. — Что в них такого особенного? — не понимая причины ее печали, поинтересовался Мальбонте. — Ты, — коротко и так просто ответила она. — Ты на них особенный, Мальбонте, — перевела на него взгляд девушка. — Мне хотелось оставить что-нибудь на память об этом вечере и о жертве, на которую ты пошел ради меня, — тихо произнеся это, Ника провела кончиками пальцев по изображению улыбающегося парня, ничуть не похожего на настоящего полукровку с наставленными ему рожками. Даже в моменты сильной печали она умудрялась подшучивать над ним.       Убеждая себя в том, что его следующий поступок отнюдь не награждает девушку, а дарит ему лишний шанс причинить ей как можно больше боли в случае необходимости. Полукровка провел рукой над снимками, возвращая их внешности истинный вид. — Спасибо, это очень многое для меня значит, — не сдерживая эмоции, обняла его Ника, не понимая, какую возможность собственноручно вложила в его руки. — Ладно, давай закончим твои страдания и посмотрим, что еще этот фестиваль может нам предложить, — вскакивая на ноги и беря его за руку, произнесла девушка, увлекая полукровку за собой.       Маль восторгался подвернувшимся случаем больнее ужалить девушку, в то время как Бонт, видя, как для нее важен их общий снимок, испытывал безграничную нежность. Впервые противоречивые чувства обеих половин оказались настолько сильны, что смогли уравновесить друг друга, позволяя Мальбонте на некоторое время почувствовать себя свободным и на удивление спокойным.       Жаль, редкое ощущения уравновешенности длилось недолго. Ника снова вернулась к старой теме, осторожно пытаясь выведать у него детали прошлого. Впрочем, в этой попытке Мальбонте был виноват сам, ведь это он подтолкнул ее к этому, потребовав переходить к делу. Все же об истинной причине, почему она так хотела вытянуть его к смертным, ему было известно изначально. Девушка не теряла надежды восстановить пробелы. Что же произошло с ее памятью? В том, что ее частичная амнезия может быть очередной уловкой, Мальбонте верилось с трудом. Ника, которую он знал, не могла быть настолько глупа и наивна, пытаясь поймать его на столь примитивный крючок.       Продолжая размышлять о скрытых мотивах девушки, полукровка добрел до пестрого, но от этого не менее устрашающего на вид шатра. Едва ощутимый, знакомый поток энергии сплошным пологом растянулся на входе, призрачным светом мерцая во тьме. Он был настолько слаб и тонок, что в его отголосках Мальбонте с трудом удавалось узнать давнего знакомого, которого он никак не ожидал встретить в этой глуши.       Настороженный вид нагнавшей его Ники подтверждали догадки полукровки. Она тоже чувствовала демона из их общего прошлого или, скорее, знала, что скрывает за собой тьма? Тогда почему он чувствует ее страх? Разве в этом шатре найдется хоть одно существо, способное причинить ей вред? Желая выяснить, чего же так испугалась девушка, и между тем подтвердить собственные домыслы, Мальбонте направился внутрь и успел как раз к началу представления.       Бурная реакция смертных на страдания других ничуть не удивляли полукровку. Если их небесные покровители находили удовольствие в боли других, почему эти обычные ничтожные люди должны быть лучше? В час наибольшей безысходности они молили Шепфа о милости, а в минуты наивысшего удовольствия, не раздумывая, придавались греху, выводя изобретенное Ангелами и восхваляемым Шепфой лицемерие на иной уровень.       Поэтому он не испытывал жалости к смертным, подвергшимся суровому наказанию со стороны Андраса. Напротив, он считал предпринятые демоном меры слишком ничтожной платой за свершенные преступления. Однако старый друг был не менее изобретателен, нежели Темный Бог, и Мальбонте знал: чтобы заслужить истинное искупление, этим людям предстоит пройти через многое.       Встреча с тем, кого он никак не ожидал увидеть, вернула благодушное настроение полукровке. Андрас, так же как и Белиал, был одним из тех, кто знал Мальбонте ребенком. Более того, в некотором роде он был его наставником. Демон был единственным, кому отец доверял настолько, что раскрыл тайну происхождения сына, и единственным, кто, не испугавшись гнева Шепфа и Сатаны поддержал его. Андрас присматривал за ним и развлекал, по мере возможности демонстрируя изобретенное им искусство пыток. Обычные методы казались ему слишком банальными, и он с радостью воплощал в жизнь свежие идеи, к ужасу заключенных в темнице грешников.       Даже Ника, познакомившись с демоном, отмечала его особый талант в этом деле. Тогда он не замечал, с какой осведомленностью она расспрашивала Андраса о пытках, с каким удовлетворением смотрела на мучения заключенных. В те далекие времена такие мелочи казались ему незначительными. Но сейчас, вспомнив об этом и все еще слышала в голове голос Аграт, шепчущей об алой предвестнице, Мальбонте начал понимать, что Ника скрывала в себе намного больше тайн, чем ему казалось.       Новая волна страха, буквально окутывающая девушку плотной пеленой, выдернула полукровку из раздумий. Ему было дико и до чертиков нестерпимо видеть ее испуг. Разве бессмертное существо, осознающее собственную мощь, стало бы бояться низших существ? Или ее страх связан с Андарсом? Неужели она боится именно его? Старого друга, определенно некогда могущественного демона, но растерявшего всю свою власть бессмертного?       Мальбонте с трудом верилось в это. Но чем настойчивее действовал Андрас, тем отчетливее он ощущал ее страх. Очередной напор бывшего демона заставил ее с силой вцепиться в несчастную плюшевую игрушку. Девушка побледнела, алые губы сомкнулись в тонкую линию, а глаза в ужасе расширились. Испытывая неожиданную злость на Андраса за доставленное Нике потрясение, полукровка решил охладить пыл ретивого демона, впервые за время их знакомства применив к нему силу.       Неуважительное отношение со стороны давнего друга никоим образом не повлияло на демонстрацию искренней радости от неожиданной встречи. Андрас был действительно рад видеть Мальбонте на свободе, и так же как и он, отметил странное поведение девушки. Он не понимал, почему полукровка просто не расскажет ей обо всем. Почему не позволит узнать правду о давно минувших событиях. И что совсем не понравилось Мальбонте, демон был уверен: поступая подобным образом, он рискует снова потерять ее. — Нет, мой друг, на этот раз я потеряю Нику только вместе со своей жизнью, — поразительно спокойно и уверенно отозвался полукровка на слова демона. — Это сейчас говорит Бонт или Мальбонте? — серьезно поинтересовался Андрас, глядя на него сквозь прорези маски. — Разница настолько очевидна? — Ты даже не представляешь, насколько, мальчик мой. Пусть я лишился сил, но не зрения, и все еще способен разглядеть нешуточную борьбу, развернувшуюся внутри тебя. — Я пытался заглушить их голоса, пытался подавить, но все усилия были напрасны. Чем больше я сопротивляюсь, тем сложнее удерживать их в узде. Чем сильнее становятся их голоса, тем призрачней становится шанс стать таким, как прежде. — Ты недооцениваешь себя, Мальбонте. Проведенное время порознь закалило обе сущности. Но ты не должен забывать, кто ты такой, — похлопал его по плечу демон. — Придет время, когда от твоего решения будет зависеть ее жизнь. И только тебе выбирать, кто вынесет вердикт: Маль, Бонт или Мальбонте. — Это сложно, Андрас, — покачал головой полукровка. — Так много вопросов, так много сомнений и тайн. Они давят на меня, придавая сил и уверенности им. — Зацикливаясь на поиске ответов, ты не замечаешь происходящего у тебя перед носом, — назидательно выдал бес. — Послушай совета старого демона, отвлеклись от внутренних распрей и, возможно, обретёшь то, что так давно ищешь.       Предложение Андраса было простым и до безумия банальным, но именно оно подтолкнуло его к действиям. Увидев, с каким нетерпением Ника ждала его возращения и, несмотря на пережитый страх, беспокоилась за демона, полукровка решил, что на этот вечер действительно может позволить себе отпустить ситуацию и просто насладиться обществом девушки, напомнив об обещанном когда-то танце.       Сейчас, держа ее мягкое податливое тело в руках, он не будет задумываться о скрытых мотивах и преследуемых целях, не станет прислушиваться к гулу голосов в голове и с болью вспоминать о прошлом. Нет. Мальбонте воспользуется по уму, возможно, единственным шансом вырвать у судьбы миг истинного счастья. Под тихую проникновенную мелодию он медленно кружил с Никой по крыше, озаряемой вспышками фейерверков. Во время очередного поворота он наклонил ее низко над землей, встречаясь с ней взглядом. Зрительный контакт не прервался, даже когда полукровка поднял девушку обратно, крепко прижимая к себе. Они оба тяжело дышали, не смея отвести глаз друг от друга. Он слышал, как бешено колотится ее сердце, вторя его собственному, видел знакомую пелену, появившуюся в зеленых глазах, и когда она неосмотрительно провела языком по нижней пухлой губе, наклонился так близко, желая вновь ощутить ее вкус, что не сразу почувствовал присутствие третий особы. — Прошу прощения, Повелитель, — голос Белиала заставил полукровку отстраниться, но он успел услышать тихий вздох досады девушки. — В чем дело, Белиал? — перевел взгляд на демона Мальбонте, с непроницаемым выражением лица, отмечая его здоровый вид. С этим он разберется позже. — В замке необходимо ваше присутствие. Защитный контур был нарушен, — отчитался Белиал, демонстрируя поразительно приподнятое расположение духа. — Нарушители схвачены? — резко спросил полукровка, отступая от Ники на несколько шагов. — Да, Повелитель. Они ожидают вашей аудиенции. — Кто эти нарушители, Белиал? — с едва уловимым беспокойством поинтересовалось девушка.       Прежде чем ответить, демон посмотрел на Мальбонте, ожидая разрешения говорить, и, получив короткий кивок, ответил: — Несколько ангелов и демонов, — заметив удовлетворенный взгляд полукровки, он закончил: — они не стоят вашего внимания. — Нам пора возвращаться, — пересекая дальнейшие расспросы, Мальбонте взял девушку за руку, собираясь вернуться в замок.       Но она вырвалась и, сопровождаемая недовольным взглядом полукровки, подошла к парапету, забирая плюшевого кота, после чего вернулась, снова беря его за руку. Белиал, стоявший в стороне, разумно сделал вид, что ничего не заметил. — Возвращайся в свою комнату, Ника, — приказал Мальбонте, как только они оказались в стенах замка. — Нет, я должна их увидеть! — отказалась подчиниться девушка. — Сейчас не самое подходящее время для споров, — угрожающе спокойно произнес полукровка, нависая над ней. — Вернись в свою комнату, иначе… — Не утруждайся придумыванием очередной угрозы, — прервала его Ника, махнув рукой демону за спиной Мальбонте. — Слушаюсь и повинуюсь, Повелитель, — едко изрекла она, уже глядя на него, демонстративно кланяясь и удаляясь.       Проводив ее тяжелым взглядом, Мальбонте повернулся к Белиалу. — Они в главном зале, — невозмутимо ответил демон на его немой вопрос, но не рискуя в данный момент акцентировать внимание на положении полукровки. — Как тебе удалось освободиться от пут? — спокойно спросил Мальбонте у демона за спиной, направляясь в главный зал. — Кроме вас на Небесах есть еще один бессмертный, способный разорвать их, — ответил Белиал, не упустив возможность подчеркнуть, кому принадлежит его верность.       Мальбонте не нужно было уточнять, чтобы понять, о ком шла речь. Резко остановившись, он обернулся к демону и, беря его за грудки, с силой припечатал к стене. — Мне сложно понять, Белиал, ты безумец или глупец, — зло произнес полукровка, вдавливая демона в стену. — Печальный опыт Аграт тебя ничему не научил? — Рискну предположить, что сейчас ты заботишься отнюдь не обо мне, — с усмешкой ответил тот, снова демонстрируя грубую неучтивость и абсурдное бесстрашие. — Но разве такой, как она способна навредить незначительная потеря энергии? Уверен, она даже не заметила моего вмешательства. — Зато ты заметишь, и очень скоро. Даю слово, — пообещал Мальбонте, отпуская демона и направляясь к цели. — И моей милости, как в случае с Аграт, можешь не ждать. — А ведь еще недавно ты обещал уничтожить меня, если я посмею прикоснуться к ней, — услышал он слова Белиала за спиной. — И я выполню его. Сложно представить участь ужаснее той, что тебя ждет, — не оборачиваясь, ответил полукровка, поворачивая за угол.       Несколько ангелов и демонов, среди которых была миниатюрная девушка, стояли на коленях посреди зала в окружении приспешников Мальбонте. Встав перед ними, он скрестил руки на груди, вглядываясь в знакомые лица. Парни с вызовом смотрели на него, в то время как девушка пыталась храбриться на ровне со всеми. Но дикий страх застыл в черных глазах. Кажется, это именно они необдуманно пытались тогда, у Цитадели, защитить от него Нику. А теперь добровольно прилетели в объятия смерти, надеясь спасти ее? — Слабоумие и отвага, похоже, ваше жизненное кредо, — заключил полукровка, с иронией наблюдая, как один из ангелов, крупный парень, пытается закрыть от него девушку. Ему с трудом удавалось это сделать, стоя на коленях. — Замечательно, что среди сброда, заполонившего школу, Ника смогла отыскать компанию единомышленников. — Где она? Что ты с ней сделал? — отважно дернулся вперед рыжеволосый демон, прожигая его яростным взглядом. — Сейчас тебя больше должно волновать, что я сделаю с твоими друзьями, — присел рядом с ним Мальбонте, демонстративно поправляя сбившуюся рубашку на плече парня. — И тобой в частности. Поверь, ваша участь куда страшнее, нежели ее. Субантры любят играть с темпераментными особами вроде тебя. — Оставь его! — дернулся к ним темноволосый ангел рядом. — Именно это я и собираюсь сделать, — с жутким оскалом поднялся Мальбонте. — Оставить гнить вас в темнице после того, как субантры наиграются вдоволь. Зря вы наивно полагали, что сможете проявить захудалое благородство, попытавшись вызволить ее из лап монстра. Здесь вас ждет только боль и смерть.       Живая картина пыток, предстоящих этой компании, подогревало жажду крови Маля. Он с одобрением отнесся к его плану, но Бонт так некстати напомнил, что перед ним друзья Ники, и она не простит ему, если он навредит им. Мальбонте уже собирался послать к черту благие намерения Светлой стороны и огрызнуться, сказав, что ему нет дела до чувств девушки, но вопрос одного из демонов остановил его: — Отвести их в загон к субантрам, Повелитель? — Нет, заприте их в темнице, — спустя несколько минут ответил полукровка и, словно оправдывая собственную слабость, продолжил: — Они должны вдоволь проникнуться ощущением неминуемой смерти.       Когда стражники выводили упирающихся ангелов и демонов из зала, Мальбонте показалось, что среди них кого-то не хватает. Он точно помнил, что тогда у Цитадели их было пятеро, а сейчас только четверо. Не хватало того, кем так любит при каждом удобном случае провоцировать его Ника. Мощная вспышка энергии со стороны ее башни, не принадлежащая девушке напомнили ему, кого он не успел досчитаться. Люцифер. Все это время, пока Мальбонте разбирался с его друзьями здесь, он был там с ней, и судя по всплеску силы, рискнул навредить ей. Полукровка стремительно помчался в комнату Ники, обещая себе, что как бы она его ни молила, на этот раз он не станет сдерживаться.