Гарри Поттер и проблемы опекунства

Сириус был просто чудесным. У него был лёгкий нрав, он много улыбался и смеялся, знал кучу забавных историй, и многие из них были связаны с отцом Джино. Джеймс Поттер казался ему фигурой наполовину мифической. Раньше, когда Гарри жил у тёти, которая над ним измывалась, терпел крики и ругань Вернона Дурсля, становился мишенью для битья Дадли и его дружков, конечно, он мечтал, чтобы родители чудесным образом оказались живы и спасли его из этого ужаса. Он думал о них каждый день, каждый час, молился, чтобы они пришли и забрали его. Но в итоге... Он даже не помнил, как его забрали у Дурслей. Просто провал в памяти — и он где-то в Италии. Долго привыкал к новым условиям, в первое время даже шугался людей, но привык и смирился. Как и любой ребёнок, он хотел забав и развлечений, и Варгасы ему это предоставляли. Про родителей он даже и забыл, пресыщенный новым городом, людьми вокруг, языком и культурой. Внимание ребёнка скачет с одного на другое без остановки, и он в этом плане от других не особо отличался. Поэтому сейчас к фигуре отца он относился немного настороженно. Судя по рассказам Сириуса, Джеймс был тем ещё парнем. Он обожал спорт (в особенности какой-то квиддич, от которого фанатело большинство волшебников) и задирать некоторых слизеринцев, был хорош в Трансфигурации (магии преображения предметов, как коротко пояснил Блэк), тёмных искусствах (и защите от них), разбирался в рунах и ритуалистике. В рассказах Сириуса он был очень живой, и, тем не менее, боль от потери тоже мелькала иногда. Но Блэк старался не зацикливаться, и Джино был ему благодарен: он не хотел чувствовать вину за то, что не испытывает скорби по отцу, которого и не знал даже толком. Ему было искренне жаль, что Сириусу вскоре пришлось уехать. Он с улыбкой потрепал мальчика по волосам на прощание: — Пока, Сохатик. Вернусь скоро, но ненадолго, жди меня. Джино тогда крепко обнял его, боясь потерять последнего родного ему человека. Несмотря на то, что он знал его так мало, Джино быстро нашёл с Сириусом общий язык. Терять его снова очень не хотелось... Но он наделся, что всё будет в порядке. А Сохатиком тот, как оказалось, называл его потому, что кличка его отца была Сохатый. На это мальчик махнул рукой: звучало не так плохо, почему нет? Заскучать, впрочем, мальчик не успел: в доме появился Мерлин, что означало, что у Джино начиналась учёба. И он был только рад, ведь магия, нечто абсолютно неизведанное и таинственное, его очень привлекала. Артур выделил для занятий пару комнат, куда прислуге был вход запрещён. Они с Мерлином обосновались у большого окна, выходящего на запад. Вечернее солнце щедро дарило свои лучи, и могучий волшебник чуть щурился, глядя на него. — Начнём издалека — я тебе покажу, как колдуют современные волшебники, — улыбнулся Мерлин и достал из футляра палочку. — Вингардиум Левиоса! Кручёный взмах палочкой — и футляр оказался в воздухе. Джино с удивлением открыл рот. В этот раз он даже не заметил, что глаза Мерлина вновь окрасились золотым цветом. — Как думаешь, что подняло его в воздух? — задал вопрос волшебник. Мальчик немного задумался, а потом ответил: — Заклинание и движение палочкой? — А вот и нет. Мерлин опустил палочку, с ней опустился и футляр. Затем он спрятал палочку в него и продолжил объяснять: — Волшебство происходит благодаря двум вещам: воле волшебника и его энергии. Угадай, какая функция у заклинания, а какая — у взмаха палочкой. — Словами волшебник выражает волю, а палочкой высвобождает энергию? — сделал предположение Джино. — Именно, — Мерлин кивнул. — То есть, ты выражаешь своё желание и даёшь ресурс на его выполнение. Это и есть составляющие магии. В физике есть понятие физическая величина. Она может быть скалярной, то есть выраженной только числом, ну, скажем, высота футляра — три дюйма, вот тебе и скалярная тройка, и векторной, то есть выраженной числом с заданным направлением. Если я толкну футляр, я применю силу в несколько единиц, и эта сила будет направлена туда, куда я его толкаю, так ясно? — Джино закивал. Мерлин умел интересно рассказывать. — Воля — векторная величина, энергия — скалярная. Энергия приумножает волю, и в этот момент магия и срабатывает. Направление воли обычно выражают взглядом либо мыслью — я смотрел на тот предмет, который хотел поднять. Мог закрыть глаза и подумать о нём. Я не могу представить что-либо абстрактное. Даже если я буду, например, вызывать огонь или воду, в этот момент нельзя концентрироваться именно на стихии — она абстрактна. Надо думать о её конкретном применении в твоей ситуации — куда польётся вода или что огонь будет жечь. — О-о-о, — удивлённо протянул мальчик. Это становилось чуть сложней, чем он думал. — Запомни, какой бы вид магии ты не изучал, это основа, — предупредил Мерлин. — Заклинание может стать песней или вообще руной, можно использовать палочку, посох, веер или кольцо, магия другой не будет. Все сподручные средства либо подкрепляют волю, либо умножают энергию. — Как можно колдовать при помощи веера? — Джино приподнял брови. — Ничуть не хуже, чем палочкой. Можно и без этого колдовать. — Без? — В моё время обходились. Считалось, что достаточно лишь знать заклинания, чтобы овладеть магией. Плохо это или хорошо... — волшебник вздохнул. — Тот язык, что использовался тогда, позволял высвобождать нужное количество энергии. Напрямую из волшебника. Для сравнения, современные палочки берут не так много энергии из самих магов, больше аккумулируют из пространства и вырабатывают сами благодаря сердцевинам из частей волшебных существ. С одной стороны, это снижает нагрузку на волшебников, но, с другой, их энергетические каналы застаиваются, забиваются, сужаются и со временем начинают барахлить. Правда, чтобы до такого довести, надо много времени, но и волшебники долго живут. Когда это становится наследуемым признаком, волшебный род может угаснуть. — Угаснуть? — Так появляются сквибы, — пояснил Мерлин. — Рождённые от волшебников, но лишённые магии. Они довольно несчастны, ведь им нет места в магическом мире. Обычно они уходят к маглам, но бывают и исключения. Редкие, если честно. Джино содрогнулся. Даже знать о такой перспективе... Страшно. Он бы не хотел в один момент лишиться магии! — А это у них с детства или может произойти и позже? — осторожно поинтересовался мальчик. — Да, может, но для такого надо или очень сильно перенапрячься, либо совершить нечто, за что сама Магия захочет тебя наказать. Кстати, обычно она использует для этого меня. Я как бы... её воплощение, — чуть виновато улыбнулся Мерлин. — Но за полторы тысячи лет такое было от силы пару сотен раз. Во всём мире, малыш. Причём обычно нужно пойти и против Магии, и против своего Рода, и против Родов, близких к твоему... В общем, для этого надо напрячься и замарать руки по плечи в крови. Джино облегчённо выдохнул. Не радовала его перспектива стать сквибом, а до такого он точно не докатится. От одной мысли о крови мальчика начинало тошнить. Мерлин постепенно учил мальчика заклинаниям Старой Магии. Певучий язык был сложным, но красивым, и Джино чувствовал, как от каждого произнесённого слова его бросало в жар. В этих словах чувствовалась сила, те самые воля и энергия, которые упоминал бессмертный маг. — Язык кельтов, — пояснил Мерлин. — По крайней мере, сейчас считают так. Но в моё время на этом языке говорили высшие эльфы — тогда они ещё не вымерли. Те эльфы, что есть сейчас, — примитивная ветвь, а высшие были... совершенно другими, поверь. Поэтому, если увидишь домового эльфа, постарайся не испугаться. Они тоже должны были умереть, но в своё время семьи волшебников в обмен на энергию для их существования заключили с ними контракты. Эльфы прислуживают, а волшебники позволяют им тратить их энергию на поддержание жизни. Так, собственно, эльфы только сильнее прикипели к тем семьям, которым они служат. Они не имеют права вредить своим хозяевам, ни одному члену своей семьи. Если вдруг такое происходит, эльфа уничтожают: его срок уже вышел, а разум начал повреждаться, что приводило к саморазрушению вот в такой форме. Наличием эльфов мальчик заинтересовался, потому Мерлину пришлось рассказать и о других волшебных расах, населяющих мир. Среди них были вампиры, оборотни, вейлы, феи, великаны и гоблины. Последние часто воевали с магами в одно время, но сейчас было заключено перемирие. Теперь гоблины владели единственным в Англии волшебным банком — Гринготтсом. В некоторых других странах главным банком также владели волшебные расы, например, в США это были феи. Там вообще большинству рас жилось спокойнее, чем в нетерпимой к отличающимся от общей массы, консервативной Англии. Европа, впрочем, от неё не столь далеко ушла, но вот в славянских странах конкретно вампиры жили вполне спокойно, их там уважали и позволяли довольно многое. Великаны жили небольшими поселениями по всему миру, с ними сложно было конфликтовать, так как на них магия не действовала, а потому начинать войну за территории было неразумно. К тому же великаны — раса закрытая, вся в себе, и на внешние контакты идёт с неохотой. Вейлы же редко попадались где-либо, кроме Азии, и встретить их считалось большой удачей. Почему — Мерлин только руками разводил. Артур особо не вмешивался. Он вообще появлялся в доме дай бог раза два в неделю, спрашивал Мерлина, всё ли в порядке, и уходил опять. Он выглядел уставшим и измотанным, Джино почему-то думал, что тот вряд ли вообще спал. Мальчик, конечно, понятия не имел, нужен ли странам сон, но то, что Кёркланд не досыпал, было очевидно из-за покрасневших глаз. — Чем он постоянно так занят? — спросил он однажды у Мерлина. Тот лишь вздохнул. — Он уже больше года так бегает. Он очень долго отсутствовал по уважительной причине и пропустил много событий, которые ему пришлось нагонять. Оливер его замещал, но разорваться на два мира полноценно не мог. — Оливер — это его отражение? — уточнил Джино. — Да, он... — волшебник замялся. — Может показаться намного более милым и понимающим, но не обманывайся. Артур, может, и не добряк, он в меру жесток и предпочитает поступать рационально, но вот Оливер... Оливер настоящий психопат. — Кто? — мальчик нахмурился. Это определение ему было неизвестно. Мерлин же опустил плечи. Его опыт общения с магической Англией был печальным. — Оливер может делать вид, что сочувствует тебе, но это будет ложью. Он будет приветлив и дружелюбен, но может ли он в принципе испытывать ту радость, которую показывает, — огромный вопрос. В его поступках логику можно увидеть не всегда, он видит мир, чувствует его и мыслит абсолютно иначе, чем я или ты, или даже Артур. В вопросе насилия он абсолютно не сдержан, если Артуру нужен веский повод для подобного, то для Оливера — мимолётная прихоть, которую он поспешит удовлетворить. Общаться с ним — буквально играть в русскую рулетку. Поэтому от него лучше держаться подальше, если, конечно, тебе дороги здоровье или жизнь. Джино впечатлился и пообещал не искать встречи с Оливером. И, может, он начал сочувствовать Артуру. Лишь самую каплю. Только потому что Артур выглядел очень жалко. Спустя три месяца, когда Джино овладел неплохим набором заклинаний высших эльфов (которые получались у него с переменным успехом, но мальчик был очень упорным, и они медленно, но верно поддавались ему), Мерлин перешёл к следующему пункту программы. — Мы продолжим учить заклинания Старой Магии, но так же я начну тебя учить другому виду магии. Это магия планет. Сказать, что Джино был заинтригован, значило промолчать. Мерлин умел увлечь его, и этот урок начался с изучения планет Солнечной Системы. Больше всего мальчику понравился Сатурн — его кольца выглядели очень интересно, и благодаря этому он выделялся среди остальных планет. — Знания об астрологии передали нам феи, — рассказывал Мерлин. — Астрология и нумерология, кстати, тоже от них, являются одними из самых точных видов предсказаний, доступных каждому. Среди фей, между прочим, чаще всего рождаются пророки, те, кому никакие техники не нужны для предсказаний. Планетарная магия была довольно мощным инструментом, который в повседневной жизни лучше не использовать. Но в то же время происходящие в природе процессы могут способствовать или мешать в волшебстве, независимо от желания мага. — Полнолуние считается пиком магической силы всех существ. Новолуние — спад. На растущую луну накладываются проклятия, на убывающую — снимаются. Когда планета начинает ретроградное движение, могут сбоить не только определённые сферы в жизни, но и заклинания, ритуалы и всё остальное, что с ней связанно. Больше всего всех пугает, конечно, ретроградный Меркурий, — хихикнул Мерлин. — А почему? — Джино оторвал взгляд от карты звёздного неба. — Меркурий, соответствующий стихии воздуха, отвечает за коммуникацию между людьми и интеллектуальную сферу, что уже само по себе отвратительно, когда он входит в ретроград, ведь люди труднее воспринимают, что от них другие хотят, выражают мысли словами хуже, чем раньше, у них путаются мысли, они чаще ошибаются. У маглов сбоит техника. Ментальные практики для магов в это время под запретом, если, конечно, маг не был рождён во время ретроградного Меркурия. В этом случае ему такие практики будут удаваться даже лучше, чем обычно, — пояснил волшебник. — То есть, родиться во время ретрограда — хорошо? — уточнил Джино. — Боюсь, нет, это накладывает свой отпечаток на всю жизнь, в то время как неудобный ретроградный Меркурий не длится и месяца несколько раз в год, — Мерлин рассмеялся. — Так себе сделка, если честно. Но это и не приговор. Планетарная магия требует минимальных расходов энергии, так как в основном пользуется ресурсами небесных тел. — Существуют целые культы, основанные на поклонении определённой планете или светилу. Там изучаются ритуалы и заклинания, направленные на концентрацию энергии с уже заложенной волей определённой направленности, чаще всего все они вспомогательные — направлены на гармонизацию личности и подготовку к другим ритуалам. Для того, чтобы использовать планетарную магию всерьёз на постоянной основе, нужно быть совершеннолетним, иначе сила планет разрушит тебя — ты её просто не выдержишь. Целых полтора месяца Мерлин учил Джино астрономии, астрологии, нумерологии, продолжая также курс Старой Магии. Знания о числах были не такими увлекательными, как о планетах, но благодаря своей простоте они позволяли делать быстрые выводы для прогнозов. Главное, на чём настаивал Мерлин — числа и планеты задают тенденцию, но человек всегда сам хозяин своей судьбы. Если обстоятельства сильнее его, это исключительно его проблема. Наступила зима, и Джино наконец снова увидел Сириуса. Правда, тот не задержался надолго, но эта встреча дала мальчику необходимый заряд бодрости. А ещё он помнил, что скоро Варгасы должны его навестить, и их он ждал не меньше, чем Сириуса. На Рождество сюда собирались все его близкие.