Дотянуться до тебя

К вечеру снова пошел дождь, причем намного сильнее чем утром. Улицы быстро опустели и монотонный ритм капели сбивался внезапными ударами грома. Ветер клонил деревья, срывая с тех листву. В этой затхлой комнате было практически нечем дышать. Подавившись облаком пыли, появившийся из неоткуда силуэт глухо закашлял, после чего кинул на кровать свой инструмент, особо не переживая за его сохранность. Спотыкаясь на каждом шагу о пластинки, лежавшие под ногами и книжки, парень добрел до окна, чтобы раздвинуть шторы, а после открыть и впустить в комнату звук дождя и грома. Тело обдало прохладным ветром и худощавая фигура, повернулась снова в сторону кровати, глазами выискивая в полумраке свой клетчатый плед. Сейчас это было единственным спасением. Подобрав теплую ткань, он завернулся в неё с головой, а после стал равнодушно разглядывать свою комнату, что выглядела сплошным подобием свалки: стопки книг раскиданы по полу вместе с тюбиками из-под масляной краски, везде лежали страницы газет и в темном углу стоял старый мольберт с незаконченной картиной. Хотя можно ли назвать ЭТО 'картиной'? Серые полосы на одном большом, черном пятне — вот и весь шедевр "современного искусства". На кровати лежало не заправленное одеяло, наполовину упавшее на пол, а на самом матрасе не хватало одной подушки, возможно она валяется где-то поблизости его ног или в самом эпицентре этого бардака. Хозяин комнаты — её полное олицетворение. Такой же на вид неопрятный и равнодушный ко всему изнутри. Его кудрявые волосы беспорядочно спутаны и мягко касаются плеч, хаотично ложась на мятую рубашку; он закатил её по локти ещё тогда, когда увидел коричневые пятна на своих запястьях; они не пропали даже после третей ручной стирки, кажется легче её уже было выкинуть, но он готов хранить в шкафу даже рваные, подобные тряпкам, вещи . Ему безразличен собственный внешний вид с мешками под глазами и впалыми щеками, кому он собственно интересен такой? Его зовут Эмерсон и он, черт возьми, заебался. Разглядывая расписанные от потолка до пола стены, он зацепился взглядом за единственную картину висящую на ней: старое семейное фото в деревянной рамке. Его обнимают с обоих сторон старшие братья, а рядом сидит она... Мама... Её нет уже второй год и Эмерсон, честно говоря, не выдерживает этой тишины, царящей в доме. Ему не хватает её рук, голоса, поддержки... Без неё время стоит словно мертвое. — Эми, ты уже дома?— чужой крик послышался со стороны лестницы, — Ты не забыл купить молоко? — Оно в холодильнике, —заматываясь в плед, он открыл дверь, дабы встретить брата на пороге комнаты,— Рем, как себя чувствует Себастиан? — Я к нему не ходил, не смог, меня с работы не отпустили, — подошедший парень стирал салфеткой остатки макияжа с лица, недовольно бурча,— ещё и задержали сегодня ну хоть чаевые дали. А ты сколько заработал? — 40 долларов и то 10 из них я потратил... — Ладно, — он протянул Эмерсону руку, — давай, я куплю завтра пару шприцов и таблеток. Младший брат засуетился, но послушно достал из кармана кошелек и отдал Реми все свои наличные. — Я сегодня парня видел, очень странного... Он был таким ярким, точнее у него волосы были цветными, а ещё жёлтая куртка ... — В Лос-анджелесе ты этим никого не удивишь, поверь мне, — Рем усмехнулся, проходя в чужую комнату. По пути он пнул одну из книг, что оказалась под ногами, и сел на край кровати, — тут каждый второй с такими «странностями». — Нет, ты меня не понял. Я имею в виду... Он был слепой — Неловко жестикулируя, Эм развернулся к собеседнику, — совсем слепой, кажется с рождения, если я ничего не путаю. Снова послышался грохот грома. Быть может если бы не он, Ремингтон все также сидел бы в ступоре, подбирая нужные слова. — И о чем вы говорили? Как вообще вы познакомились? — Он сказал что я фальшивлю на скрипке и что лучше бы я не брал Вивальди, если не могу его нормально сыграть, — Эмерсон упал задницей в рядом стоящее кресло и откинулся на его спинку, — мне было интересно как слепые воспринимают этот мир, но я не стал углубляться в эту тему, чтобы случайно не задеть его... — Послушай, его уже жизнь задела. Что могут иметь слепые? Друзей? Семью? Хорошую работу? Возможно в глупой детской сказке всё, а на деле... Они обречены, как и все мы. Его счастье, что он не может видеть этот прогнивший мир и для себя создаёт собственный, наверное яркий, красочный и из цветов которых не существует для наших глаз. Слова старшего брата больно ударили под ребра. Эмерсон хотел возразить, сказать, что у того человека все будет хорошо, что он чудесный парень и что не заслуживает никчёмной жизни, но вместо этого он сухо спросил: — Ты снова пил? — Да. — И все же, мне кажется, — он повернул голову в сторону окна, наблюдая за каплями, что медленно стекали вниз по стеклу, одна обгоняя другую, — ты не прав и каждый достоин лучшей жизни. Вне зависимости от возможностей и ограничений. Важнее ведь то, что ты представляешь из себя.. — Скажи мне тогда, почему нам досталась такая паршивая жизнь, мы ничего из себя не представляли? — повисла долгая тишина, кажется Эми просто не знал что на это ответить, — вот оно... Жизнь несправедлива к хорошим людям. Поднявшись с кровати, Ремингтон решил покинуть комнату младшего брата, оставив того наедине с собственными мыслями. Теперь рассуждения стали душить Эмерсона. Однако далеко не собственная жизнь волновала парня. Что насчёт того мальчишки? А он ведь и вправду не знает ничего о нем, о его семье, окружении, не знает издеваются ли над ним или может у него никого и вовсе нет? Сильнее кутаясь в теплый плед, он поднялся с кресла и подошёл медленно к окну, чтобы закрыть его. Эми прислонился лбом к стеклу, наблюдая как некогда стройные деревья склонили свои ветви под сильным ветром, как дождь продолжал бить по крышам соседних, серых домов, огороженных деревянным забором и нещадно убивал клумбы только созревших цветов, как где-то вдалеке мерцала молния, предвещая новый удар грома. Медленно клонило в сон. Завтра он должен снова встретить того мальчишку, увидеть в толпе его цветастую макушку или ярко-жёлтую куртку. Он должен.