Не мы

Джинёна трясло. И уже несколько дней, с тех пор Джебом с Марком и Джексоном отправились в соседнюю стаю, чтобы вновь обсудить условия их альянса. А значит прошла уже где-то неделя. Джинён не мог понять, что с ним. За окном давно стояла прекрасная летняя погода, пусть этот сезон и близился к своему завершению, было на удивление тепло, значит простыть он никак не мог. Не с его здоровьем. А еще у Джинёна близилась течка, которую он крайне редко встречал в одиночестве, и никогда в настолько плохом состоянии. И вокруг не было никого, кто мог бы помочь. Югёма самого последние пару дней сильно лихорадило, а Бэм с Ёнджэ ушли вместе со своими хёнами. Бэм вообще после своего превращения, которое было в июле, от лидера не отходил почти ни на шаг, и Джинён не редко ловил себя на мысли, что ревнует. Ревнует собственного сына к своему альфе. Временами у него голова кипела из-за подобных осознаний. Джинён откинул одеяло в сторону, в очередной раз за сегодня ощущая пробирающие тело волны жара, а ведь секунду назад его страшно знобило. А еще вокруг было слишком много запахов, которые с каждой секундой становились отчетливее и ярче. Джинён проклинал свою жизнь, прекрасно понимая, что дальше будет лишь хуже. И это хуже неумолимо наступало вместе со стенами не прекращающей вертеться комнаты, вместе с давящим на грудь потолком, с волнами жара, сбитым дыханием и жуткой ломотой во всем теле. Джинён впервые чувствовал все это настолько ярко. Обычно его течка проходила почти незаметно, нужно было лишь перетерпеть несколько дней да отлежаться, балуя себя время от времени чем-нибудь вкусным. Но это если рядом не было Джебома. А если он был, то не отходил от Джинёна ни на шаг, при этом ни на что не рассчитывая. Поэтому рассчитывать приходилось обычно Джинёну. Рассчитывать на теплые и крепкие объятия, на сильные руки у себя на бедрах, на чужой, забивающий легкие запах и бешеный стук чужого сердца. И сейчас Джинён изнывал по этому. Впервые за свою долгую жизнь. Ему впервые было настолько тяжело находиться в одиночестве. А запахи вокруг все давали, заслоняя собой все. Джинён уловил в общей их гамме тоненький запах и повернулся в сторону откуда он исходил, носом падая в подушку, на которой спал Джебом. Джинён впервые жалел, что сменил наволочки – запах был слишком слабым, им невозможно было насытится, но другой Джинёну был не нужен. Ему нужен был только его альфа – тот, кто принадлежал ему целиком и полностью, тот, с которым Джинён был готов лечь в одну могилу, и тот, без кого его жизнь теряла смысл. Только сейчас, в этой комнате, даже в этом доме его не было. Джинён понимал это, а еще понимал, что теряет контроль, превращаясь в животное, которым правят инстинкты. Такого не было никогда. С нижнего этажа доносилось тяжелое дыхание Югёма – Джинён слышал его, слышал чужое сердцебиение и чужие шаги, приближающиеся к их дому. Они не замерли перед дверью, как сделали бы гости, ловко вскрыли замок и прошли внутрь, уверенно направляясь к лестнице. Это не воры, они пришли за ним, Джинён понимал это какой-то частью уплывающего то и дело сознания, он узнал их всех, отличил по запаху, ведь сотню раз вдыхал его на собраниях стаи. Пять альф, некогда претендующих на пост лидера, пять альф, которых Джинён когда-то отшил. А он думал они изменились, поэтому и принял приглашение одного из их омег, поэтому и угостил Югёма переданным ему печеньем – уж слишком хотелось побаловать одиноко вывшего несколько дней подряд волчонка. Как хорошо, что он все же съел большую часть сам, чем тогда знатно задел не ожидающего подобного Югёма. Как хорошо. Джинён попытался подняться с кровати прежде чем шаги достигнут его комнаты, но не смог. Тело больше не слушалось, придавленное какофонией запахов. Противных, тошнотворных запахов, которые лишь сильнее резанули неестественно чувствительный нос, стоило двери открыться, а мужчинам зайти внутрь. Джинён ненавидел их, а еще больше себя. Но еще больше боялся за Югёма, которому сейчас наверняка было не легче, если уж его настолько сильно затронула эта непонятная подмешанная в печенье гадость, Джинён даже не хотел представлять, что она могла сделать с маленьким организмом. Ему нужно было выжить, чтобы позаботиться о Югёме. Только Джинён не был уверен, что сможет. Чужие глаза с каждой секундой убеждали его в этом. Чужие одичавшие глаза. Альфы жадно вдыхали витавший в комнате запах, медленно, словно хищники, подходя к кровати. Джинён видел по их лицам, что они наслаждаются таким его видом. Только разум вопил, что не он конечная цель. Он средство ее достижения, спусковой крючок, позволяющий им начать гонку за власть. Их целью был Джебом. Лидер и главный альфа. А достать альфу крайне просто, использовав его омегу. Слабое звено, которым Джинён никогда до этого не являлся. Один из альф превратился, и у Джинёна невольно похолодело все внутри. Они решили зайти настолько далеко, не просто изнасиловать, но и позволить ему пройти через сцепку, которая возможна только в волчьем обличье. А значит Джинён не должен обращаться ни при каких обстоятельствах, даже если будет умирать, даже если само тело захочет этого, забирая контроль у разума, он не должен. Не должен. Джинёна накрывала паника с каждым движением чужих лап и рук: два альфы сдернули его вниз, к краю кровати, подтаскивая ближе к своему обратившемуся товарищу, а Джинён не мог даже пошевелится, ощущая, как от ступней вверх ползет холод. Медленно движется по венам, забирая все ощущения. Волк низко зарычал, явно негодуя, что Джинён все еще не обратился, и повернулся к товарищам, которые тоже не понимали, что в их плане пошло не так. Джинён читал их мысли с их лиц, но не мог слышать, что они говорят, горевшее всего несколько минут назад тело медленно тонуло в холоде, а мир вокруг сужался и совсем скоро не осталось ничего кроме бледного пятна потолка, которое тоже скрылось во тьме. Джинён был рад тонуть в ней, не способный ничего сделать в реальности с теми, кто скорее всего сейчас рушил его тело и жизнь. Запахи постепенно исчезали тоже, становились тише и более блеклыми, менее противными и в целом приглушенными – тьма поглощала все. Этот холод выжигал страх и отчаяние, уничтожал сожаления и ненависть, не оставлял после себя ничего. Джинён был один на один с пустотой. Может именно так выглядела смерть. Джинён был бы рад встретить ее с распростертыми объятиями, но пустоту разорвал знакомый и новый одновременно запах. Он приближался пока не замер где-то рядом, после чего в уши ворвался дикий вой. Джинён на секунду вынырнул на поверхность, но не смог за нее уцепиться, снова тоня в ледяной воде, которая в этот раз была еще холоднее и глубже. Больше он ничего не слышал.

***

Югём ворвался в комнату, замечая всего две вещи: побелевшие губы Джинёна и его исчезающий запах. Запах, который Югёма спас от агонии всего несколько минут назад, и сейчас его почти не осталось. Югём обвел взглядом комнату, не сдерживая рвущееся из груди рычание. И пусть он еще не до конца привык к своему волчью обличию, растекающаяся по венам ярость вытесняла собой неуверенность и страх. Пять альф, он должен справится. Нет, он обязан, как единственный, кто сейчас способен сражаться и отстаивать честь их семьи. Когда-то он боялся назвать всех этих людей семьей, все еще помня запах матери и теплый бок отца, но они не были с ним, когда Югём чувствовал себя одиноко. Они не были с ним, когда Югёму исполнилось двенадцать – решили, что очередной альфа стае не нужен. А Джинён был тем, кто принял его таким какой он есть, был тем, кто заботился о нем, несмотря ни на что, и Югём был благодарен. За новую жизнь и семью. Поэтому он не мог проиграть. Ни за что.