Не мы

Джинён скользил в пустоте, падая куда-то вглубь нее. Казалось, пространство вокруг становилось холоднее с каждым мгновением, и он уже с трудом дышал, глотая воздух, выжигающий легкие, пока сбоку откуда-то из пустоты не повеяло теплом. Слабым и отдаленным, едва заметным на фоне леденящего пространства, это все же было тепло. А у Джинёна уже не было сил за него ухватиться – тело перестало слушаться, остались лишь приглушенные ощущения, да и то те мало по малу исчезали. Джинён не мог думать, не мог сожалеть или радоваться – пустота и холод заполонили все его сознание, но тепло пробралось и туда, и Джинён встретил его с облегчением, позволяя ему себя окутать. Только и это тепло стало медленно угасать. Оно становилось слабее, а временами и вовсе пропадало, отчего Джинён снова начинал замерзать, медленно растворяясь в пространстве вокруг. Ему даже хотелось закричать, чтобы этот контраст исчез, позволяя ему наконец слиться с чем-то одним, но в один момент тепло исчезло, ненадолго, но Джинён ощутил его отсутствие, с облегчением и в то же время сожалением ныряя глубже в пустоту, из которой не планировал выбраться никогда. Уже когда половина его сознания канула в холод, Джинёна резко дернули на поверхность. Его обжигало чужим жаром, не сравнимым с тем слабым теплом, которое боролось с пустотой в начале. Этому жару холод проигрывал и отпускал Джинёна все ближе и ближе к реальности, постепенно возвращая все то, что он потерял: чувства, мысли, ощущения, волю. Это было похоже на пробуждение от долгого сна, и уже у самой поверхности Джинён мог бороться с холодом сам, однако его продолжали тянуть выше, гораздо выше, протащив над поверхностью и оставив ее далеко позади. Джинён несколько раз просыпался, каждый раз слыша лишь чужое тяжелое сердцебиение рядом, ощущая родной запах и видя черную шерсть, в которую было так приятно зарываться носом, что он и делал из раза в раз. Его не прогоняли, наоборот прижимали ближе, и Джинён счастливо проваливался в сон, не боясь, что холод может снова его утащить – ему не позволят, он знал это. Когда Джинён проснулся окончательно, ощущая себя заново родившимся, в комнате стоял полумрак из-за плотно задернутых штор, а значит за окном вовсю светило солнце. Джинён сам выбирал эти шторы, а Джебом не был против – так они могли отдыхать даже в полдень, однако такого почти никогда не случалось – оба были слишком заняты, а значит сейчас происходило что-то из ряда вон. Джинён повернулся на бок и провел рукой по чужим черным волосам. Его так и подмывало дотронутся до подрагивающих ресниц, до губ и острых скул, но он сдержался – Джебом выглядел слишком измотанным, и Джинён знал почему, все же именно альфа был тем теплом, что вытащило его из бездны. А вот кто был тем первым, удержавшим его в жизни он не знал. Как и не знал, почему в комнате помимо их двух запах витал еще и затертый, но отличимый запах волчьей крови. Джебом не стал бы убивать в их комнате – они слишком много сил вложили в интерьер, - значит это был кто-то еще. Кто-то очень сильный, чтобы справится с пятью альфами, кто-то, кто защитил бы его по доброй воле и тот, кто остался тогда в деревне. Таких попросту не было. Джебом шевельнулся, носом утыкаясь в чужую ладонь и резко отрыл глаза, вскакивая и оголтело глядя на улыбающегося Джинёна. Ему потребовалось несколько секунд, слишком долгих по мнению Джинёна секунд, чтобы осмыслить происходящее и сжать омегу в объятьях, придавливая его собственным весом к кровати. Не сказать, чтобы для Джинёна в первый раз, но ощущение все еще неприятное. - Ты в порядке? – Джебом отстранился быстрее, чем Джинён успел задохнуться, и помог тому сесть. - С учетом того, что ты сейчас едва меня не раздавил, не очень. – Джебом выглядел измотанным и напуганным, поэтому Джинён засунул собственный характер куда подальше и прижал альфу к себе, по привычке укладывая собственную голову на его плече – их тайный, или не очень, с учетом того сколько раз они делали это перед другими, жест защиты и поддержки. – Со мной все в порядке. Спасибо. Быть может Джебом плакал сейчас, Джинён не хотел оборачиваться, крепче стискивая чужую футболку и сам готовый разреветься. Это было страшно. Слишком страшно и тяжело, но, тело не ныло, приняв другого, не горело в агонии, а было спокойно и опутано родным запахом, все в порядке. Все закончилось и, слава небу, закончилось хорошо. Они сидели так долго, очень долго, у Джинёна уже затекли ноги и шея, когда Джебом наконец-то отстранил его от себя. На его лице все еще почти не было эмоций, но в глазах сквозило невероятное облегчение, перемешанное с отголосками страха. Джинён не был уверен, что выглядит лучше. - Я рад. – Джебом оставил одну руку на чужом плече и откинул голову назад, глубоко вдыхая сквозь стиснутые зубы. Джинён считывал страх в каждом его движении. – Если бы ты… Если бы ты не проснулся… Договаривать Джебом не стал, они оба знали, что, если кто-то из них бы умер, второй в этом мире тоже бы не задержался. И Джинёна такая перспектива пугала до дрожи. - Ну я же здесь. – Он улыбнулся и сменил тему не на самую лучшую, но хотя бы не о с смерти. – Что произошло с теми пятью? - Они мертвы. Джебом ответил безэмоционально, а у Джинёна все внутри похолодело – гибель сразу пяти альф сильно ударила бы по всей стае, причем не обычных альф, а сыновей старейшин… Представить свалившееся на лидера общественное осуждение помимо того, что уже было, он боялся. Джебом заметил на секунду мелькнувший в чужих глазах ужас. - Это был Югём. - Кто? - Югём. Джинён долго не мог понять, о ком конкретно говорит Джебом, поэтому тот просто встал, поднял омегу на руки, Джинён даже не сопротивлялся, заинтригованный чужими действиями, и открыв дверь ногой, Джинён только сейчас заметил, что та и так была выбита с петель, направился вниз, откуда доносились приглушенные голоса. На середине лестницы Джинён ощутил незнакомый запах и жестом сказал Джебому остановится, спрыгивая с его рук. Ноги еще не до конца держали, поэтому ему пришлось цепко схватиться за руку альфы и перила, но даже так каждый шаг давался с трудом. В гостиной сидело пятеро: Марк с Джэксоном и трое подростков, среди которых Джинён безошибочно определил Бэма и Ёнджэ. Третий парнишка был ему незнаком и именно ему принадлежал этот тонкий непонятный запах. Все пятеро одновременно обернулись на шаги позади них и ту же вскочили, впрочем, не говоря ни слова. Джинён ощутил себя слишком неловко, только в груди плескался страх, который был сильнее. Югёма не было в комнате, и он не ощуал его присутствия в доме. Он не спрашивал о волчонке у Джебома, но теперь, встретившись со всеми кроме одного, не мог успокоится. - Где Югём? Если из-за его ошибки волчонок умер, не дотянув до своего обращения жалкие месяцы, Джинён себя не простит. Никогда. А сердце начинало биться сильнее с каждой секундой чужого молчания. - Джинён-а. У омеги сердце рухнуло куда-то вниз. - Не говори мне. – Джинён уже собрался ринуться обратно наверх, когда неизвестный парнишка отчего-то заплакал. - Хён, это я. Я Югём. – Он оббежал диваны и влетел прямо в омегу, если бы в тот момент Джебом не держал его, крепко обнимая за плечи, Джинён упал бы. А еще он ничего не понимал. Не мог же он проспать обращение Югёма, когда до него еще не меньше месяца? Джинён за плечи оттянул парня от себя и закрыл глаза, принюхиваясь. Запах был другим, слишком сильно отличался, ни единой общей нотки, только нечто очень отдаленно напоминающее его собственный запах. - Югёма-а? – Джинён повернулся к Джебому, и тот кивнул. Парнишка кивнул тоже. - Это я хён. – Он снова заплакал, и Джинён притянул парня к себе, позволяя тому спокойно реветь, не боясь испортить собственный имидж перед братьями, которые, впрочем, тоже ревели, только тише и тайно. Марк опустился обратно на диван и утянул Джэксона за собой. Джинён был уверен, что и тот сильно переживал, просто не показывал собственных эмоций так ярко, как это обычно делал Джэксон. Ничего, они потом поговорят. Джинён повернулся к Джебому, чуть притягивая его ухо к себе, и снизил голос до шепота. - Как это произошло? Джебом заметно дернулся, но наклонился, шепча в ответ. - Его обращение было ускорено стимулятором. Как и твоя течка. И это он выхаживал тебя пока мы не вернулись, пусть и сам был не в лучшем состоянии. Джинён закрыл глаза, бесконечно себя ненавидя и прекрасно понимая ту часть, о которой Джебом умолчал. Югём убил пятерых альф даже будучи в том не самом лучшем состоянии, прямо после обращения. Проблем им всем не обобраться.