Глава 2
7 февраля 2022 г., 22:29
Северус то засыпал, то просыпался. Он скучал по утешительному присутствию своих снов, но как бы он ни старался поймать видения, они больше никогда не радовали его своим присутствием. Он протер усталые глаза и уставился на белый потолок лазарета. Он мог бы назвать себя сумасшедшим из-за того, что впал в такую ерунду, как сны, но они были единственным, что удерживало его на плаву в прошлом году. А теперь сны его покинули.
Тишина это места заставила Снейпа немного успокоиться. Он не мог не думать обо всем, что произошло. Не то чтобы он мог предотвратить большую часть этого… или, может быть, мог… Хоть он и знал, что тешит себя иллюзиями.Он еще раз вздохнул, прежде чем сесть, откинувшись на холодные больничные подушки, и закрыл глаза. Иллюзия сна давала ему некоторое утешение.
Все началось со снов, странных видений никогда не существующей реальности, которые преследовали его в течение года, когда он был директором Хогвартса. Слишком большая ноша легла на его плечи, чтобы он продолжал праздно расхаживать, как будто ничего не произошло, и жизнь шла своим чередом. Маггловские терапевты назвали бы его состояние клинической депрессией, Снейп рассмеялся бы им в лицо и продолжал бы упрямо идти вперед. Ему было наплевать на депрессию, как и на себя самого, как и на то, что с ним станет в конце войны. В любом случае, он никогда не заботился о своей жизни, и не было ни одной души, которая заботилась бы о его благополучии. Во всяком случае, он это заслужил.
Он никогда не умел быть настоящим другом. Его друзья погибли, преданные им, его друзья заставили его разбить вдребезги собственную душу, когда он пытался выполнить их последнюю волю, его друзья лежали где-то, и их мертвые глаза смотрели в беззвездное небо… Его враги были не лучше, но по крайней мере, те всегда знали, что ему доверять нельзя.
Северус устал сражаться. Он устал доказывать себя миру. Устал балансировать на лезвии бритвы. Танцевать над бездной. Сдаться. Он был именно таким. Уставшим. Так вот, когда он вернулся в Хогвартс глубокой ночью с очередного из бесконечных сборищ Волан-де-Морта, он бесцеремонно дополз до Замка на четвереньках. Он плюнул собственной кровью на свежевыпавший снег, и все, чего ему хотелось в эти мрачные минуты, это свернуться клубочком и приветствовать уже окутывающую его тьму. Все, что его ждало, было чистым холстом для его картины адских воспоминаний о пытках и резне, и об образах его замученных товарищей, мелькающих перед его взором. Все, чего он хотел, это спокойствия. И холодного савана из снега, чтобы утолить боль от его горящих ран.
Минерва неустанно металась по комнатам своих покоев. Прошло три месяца с тех пор, как Северус занял пост директора, и не было ни дня, чтобы она не сомневалась в том фарсе, в который они все попали благодаря безумному вмешательству Дамблдора и послушанию Северуса.
Она злилась на Дамблдора и злилась на Северуса.
Не за то, что позволила Дамблдору умереть, а за то, что позволила случиться событиям после его кончины и поставила всех в ситуацию, в которой они оказались! Если бы Минерва смогла добраться до Дамблдора до его смерти, она бы сама его убила. Ей не нужно было быть великим стратегом, чтобы распутать полнейшую глупость его загадки. С тех пор она отказывалась разговаривать с его портретом. Но Глава Гриффиндора была сильной и мудрой, поэтому решила взять дело в свои руки. А это означало найти Северуса и хорошенько его выпороть.
Его не было в Замке, его не было в покоях и уж точно не было в кабинете Дамблдора. Это могло означать только одно; его вызвали, и он страдал, Мерлин знал, где, пока она ходила по комнатам и злилась.
Она найдет его.
И пусть он не надеется, что она оставит его в покое после этого! На своем спешном пути к подземельям она резко остановилась, чтобы посмотреть на что-то темнеющее на краю Запретного леса. Ее способности анимага уловили чужеродную магию, которой здесь быть не должно, она учуяла смерть. Быстро превратившись в кошку, Минерва побежала в лес. Снег под кошачьими лапами был почти мягким. Ночное зрение помогало ей видеть в полной темноте.
Она остановилась, когда увидела источник неестественной магии, существа, с которыми она была очень хорошо знакома, исполняли свой завораживающий танец на снегу. Этой ночью незадолго до зимнего солнцестояния фестралы искали себе пару. Брачный ритуал, который обычно происходил на Рождество, но не сегодня. Сегодня вечером магия творилась прямо здесь, в Запретном лесу, как только взошла луна, осветив своим ярким светом заснеженную поляну. Кобылы дружно танцевали перед своими партнерами, расправив крылья, словно пытаясь улететь, и мягко фыркая.
Что-то было не так, думала Минерва, осторожно приближаясь к стае. Она почти чувствовала, как встают дыбом волосы на затылке, когда налетел холодный ветер, словно кто-то расправил крылья, и лошадь предупреждающе заржала. Она знала именно эту кобылу, ту, что со сломанным крылом, вожака стаи, которая так давно потеряла свою пару…
Зрение прояснилось, и Минерва застыла на месте. Там, прямо посреди поляны, лежал Северус, весь в крови, а кобыла расправила сломанные крылья, глаза ее сияли льдисто-голубым цветом, оберегая его от своих гарцующих товарищей. Кровь залила землю вокруг Северуса, и он закрыл глаза, тяжело дыша.
Нельзя было терять ни секунды, в панике подумала Минерва. Она сделала несколько вздохов, чтобы успокоить бушующее сердцебиение, прежде чем броситься вперед. — Северус! Она позвала его, и он слегка вздрогнул, прежде чем медленно открыть глаза. Он не мог узнать ее, его разум был далеко отсюда, где-то, где было тепло и были живы тени тех, кто навсегда ушел из этого мира. Минерва знала, что фестралы, как известно, видят мир за Гранью, но у нее не было времени обдумывать эту мысль. Не обращая внимания на фестралов, она опустилась на колени перед Северусом и начала серию исцеляющих заклинаний.
Все, что Северус мог видеть и запомнить в эту странную ночь посреди зимы, — это янтарные глаза и женские руки, что гладили его волосы, утешали, облегчали боль, приносили покой. Он никогда не видел эту женщину, но что-то в ее чертах было ему смутно знакомо.
